Все мы, глупые, пьяные, жалкие, обречены умереть от воздуха, которым дышим.

Оцените материал

Просмотров: 50325

13 ½ фильмов о конце света

Вадим Рутковский · 07/07/2011
Годар, Лопушанский и синдром леммингов: к выходу «Меланхолии» ВАДИМ РУТКОВСКИЙ вспомнил несколько не самых очевидных фильмов об апокалипсисе

Имена:  Константин Лопушанский · Михаэль Ханеке

©  Rumble Fish

Кадр из фильма «Боже мой, боже мой! Для чего ты меня оставил?»

Кадр из фильма «Боже мой, боже мой! Для чего ты меня оставил?»

Никто не верит в свою смерть – гораздо приятнее представлять всеобщий конец, тогда и умирать не страшно. К премьере «Меланхолии» Ларса фон Триера ВАДИМ РУТКОВСКИЙ вспомнил еще несколько небанальных картин, подписавших свету смертный приговор.


«Письма мертвого человека» (1986). Режиссер Константин Лопушанский

©  Ленфильм

Кадр из фильма «Письма мертвого человека»

Кадр из фильма «Письма мертвого человека»

Первая и главная из причин потенциального Апокалипсиса — атомная война, страх, объединяющий не одно поколение граждан Земли: в предчувствии ядерной зимы росли и те, чье детство пришлось на начало «холодной войны», и последние советские школьники, прошедшие через уроки НВП и заставшие реальный Чернобыль. Ядерной катастрофой упивается первый и главный опус петербургского режиссера, выбравшего для себя роль современного Иоанна Богослова: Константин Лопушанский пророчествует о конце мира два десятилетия подряд. На этом полотне, где все цвета словно выгорели, война без победителей уже случилась, немногие выжившие прячутся от радиации в подвале исторического музея и мучаются раскаянием за происшедшее с планетой. Сильнее всех — ученый, лауреат Нобелевской премии Ларсен в исполнении Ролана Быкова. Современные поклонники фильма называют «Письма мертвого человека» «советским киберпанком». Следом за ним, в «Посетителе музея» (1989), Лопушанский угробит Землю экологической катастрофой — и получит серебро на тогда еще остромодном Московском международном кинофестивале.


«Жертвоприношение» (Offret, 1986). Режиссер Андрей Тарковский

©  Argos Films

Кадр из фильма «Жертвоприношение»

Кадр из фильма «Жертвоприношение»

Лопушанский долго и небезосновательно ходил в эпигонах Тарковского. Сам же Андрей Арсеньевич обнародовал свои страхи по поводу ядерного заката человечества в том же 1986-м — в камерной, замкнутой мшистыми берегами острова Готланд семейной драме. Картины апокалипсиса возникают только в видениях пожилого ученого Александра (Эрланд Юзефсон), в финале ради глобального спасения приносящего в жертву свой частный дом. Сцена массовой паники снималась в Стокгольме — там, где через год после съемок был застрелен Улоф Пальме.


«Зеленый фонарь» (
Green Lantern, 2011). Режиссер Мартин Кэмпбелл

©  Каро Премьер

Кадр из фильма «Зеленый фонарь»

Кадр из фильма «Зеленый фонарь»

При непредвзятом рассмотрении между «заумным» «Жертвоприношением» и свежайшим голливудским кинокомиксом Мартина Кэмпбелла «Зеленый фонарь» много общего — в той части, что касается эсхатологии: и военный летчик Хэл (Райан Рейнольдс), и профессор Александр мнят себя избранными, способными спасти планету Земля (путем строгой самодисциплины в случае Хэла и добровольного уничтожения домашнего очага в случае Александра). В обоих случаях избранники оказываются перед внешней угрозой (Хэл бьется с Параллаксом, космическим монстром, пожирающим человеческие сущности и впитывающим наши страхи; Александр противостоит невидимой, но грозной силе, чье зловещее присутствие разлито и в невнятных теленовостях, и в пропитанных страхом хрониках благополучной шведской семьи). И в успехе их миссии (равно фантастической в обоих случаях) сомневаться не приходится. Забавно, что и у русского духовидца, и у голливудского ремесленника население Земли в сценах апокалипсиса предстает глуповатой толпой, в смятении разбегающейся от чадящего Параллакса или невидимой взрывной волны.


«На последнем берегу» (On the Beach, 1959). Режиссер Стэнли Крамер

©  Stanley Kramer Productions

Кадр из фильма «На последнем берегу»

Кадр из фильма «На последнем берегу»

Высокая мелодрама на тему апокалипсиса. Последовательный критик империализма Стэнли Крамер заглянул в недалекое для своего времени будущее — в 1964-й, когда «нашу цивилизацию уничтожили пучком проводов и кучкой транзисторов»: война случилась из-за неосторожного нажатия той самой кнопки. Последним берегом — пока сюда не добралась смертоносная радиация — остается Австралия, где находит пристанище уцелевшая американская подлодка. В фильме Крамера есть и нравоучительная риторика об опасности гонки вооружения, и действительно жуткие кадры пустынного Сан-Франциско, увиденного через перископ подводной лодки, и леденящая сцена с жителями Мельбурна, выстроившимися в очередь за смертельными таблетками. Трагическая история любви капитана субмарины и местной красавицы, вследствие всех бед пристрастившейся к бутылке (Грегори Пек и Ава Гарднер), — центральная, но не единственная в этом мрачном фильме. Другого морского офицера играет хрупкий тонкогубый Энтони Перкинс, которому через год суждено превратиться в хичкоковского психопата Нормана Бейтса; здесь же он — трагический романтик, готовящий для себя, жены и грудной дочки смертоносный чай: лучше умереть в эйфории от яда, чем в кровавом поту лучевой болезни. А в монологе пьющего мудреца Осборна (Фред Астер) можно расслышать пророчество: «Все мы, глупые, пьяные, жалкие, обречены умереть от воздуха, которым дышим». В 2000-м тот же роман Невила Шюта экранизировал создатель «Горцев» Рассел Малкэхи.


Альманах
«РоГоПаГ», глава «Новый мир» (Ro.Go.Pa.G., 1963). Режиссер Жан-Люк Годар
Самое лаконичное высказывание по поводу конца света принадлежит Жан-Люку Годару. Его новелла в одном из многочисленных режиссерских киносборников 1960-х — маленькая любовная история, разыгранная Александрой Стюарт и Жан-Марком Бори, чувственным и недооцененным французским актером, героем «Любовников» Луи Малля. Молодые парижане встречаются в городе, пережившем конец света: все, кажется, как всегда, но неуловимые фатальные изменения уже поразили этот новый мир; Эйфелева башня, наполовину укрытая одеялом тумана, — самый страшный апокалиптический образ, о котором реальность заставила вспомнить полвека спустя, после атаки на башни-близнецы WTC. Их исчезновение с карты Нью-Йорка стало материализацией жутких годаровских прозрений.


«Взлетная полоса» (La Jetée, 1962). Режиссер Крис Маркер
Еще один маленький большой фильм об апокалипсисе — получасовой шедевр Криса Маркера, сотканный из статичных кадров-фотографий в сопровождении аудиокомментария. Третья мировая случилась вскоре после загадочного инцидента в аэропорту Орли, с детства врезавшегося в память героя — путешественника во времени, ныне живущего в катакомбах, больше напоминающих пыточные застенки. Отсюда его отправляют в прошлое и будущее, рассчитывая на помощь потомков из восстановленного Парижа. Но результатом этих экзистенциальных бросков во времени становится лишь осознание, что тогда, в детстве, в счастливом мире, где еще жили настоящие кошки и цвели настоящие цветы, путешественник стал свидетелем собственной смерти. Драматургическая коллизия «Взлетной полосы» вдохновила Терри Гиллиама на вольный ремейк — триллер «12 обьезьян».


«Последняя волна» (The Last Wave, 1977). Режиссер Питер Уир
Самый загадочный фильм о приближении вселенского конца принадлежит Питеру Уиру. Здесь пророком, способным разглядеть апокалипсис в череде природных катаклизмов, испытывающих на прочность современный Сидней, оказывается представитель приземленной профессии — эксперт по налоговому праву (Ричард Чемберлен). Он осознает себя реинкарнацией жреца с Атлантиды и видит сны-предсказания. Провести фильм Уира по линии гринписообразных предостережений — забыли об экологии? не уважаете древнюю культуру аборигенов? дождетесь нефтяных дождей и самой последней волны! — невозможно: слишком иррационален и болезненно поэтичен мир Уира, вошедшего в мировой режиссерский истеблишмент благодаря не поддающемуся пересказу и однозначным трактовкам, ускользающему, тревожному и прекрасному «Пикнику у Висячей скалы».


«Боже мой, боже мой! Для чего ты меня оставил?» (
Eri, eri, rema sabakutani? 2005). Режиссер Синдзи Аояма
Эсхатология — любимое увлечение японских режиссеров; банальным будет лишний раз говорить о врезавшихся в коллективную память Хиросиме и Нагасаки, лучше вспомнить один из хитов советского проката «Гибель Японии», живописавший разрушение страны почище Роланда Эммериха, отметившегося фигурным катанием на съехавшей земной коре в «2012». А вот каннский любимчик Синдзи Аояма, выбравший для своего эпического высказывания странное библейское название, мог бы поступить проще и назвать фильм «2015»: именно в этом году он уготовил гражданам Земли медленную и мучительную смерть от вируса, провоцирующего апатию, меланхолию (Ларс!) и суицидальные настроения. Пресса трубит о поразившем человечество «синдроме леммингов». Режиссер предлагает весьма оригинальное лекарство: если у Тима Бертона марсианские захватчики перемерли от тирольских песен, то герой Таданобу Асаны спасает мир скрежещущим индастриалом.


«Чайка» (Il gabbiano, 1977). Режиссер Марко Беллоккьо

©  Rumble Fish

Кадр из фильма «Боже мой, боже мой! Для чего ты меня оставил?»

Кадр из фильма «Боже мой, боже мой! Для чего ты меня оставил?»

Еще интереснее произведения, где апокалипсис разыгрывается в интимном пространстве и становится частью личного опыта. Если разобраться, все главные пьесы Антона Чехова заканчиваются скромным, но очевидным апокалипсисом. Некрасивый влюбленный барон Тузенбах или горе-драматург Треплев — счастливчики, которым повезло умереть, другим же героям предлагается жить после крушения всего и вся. Чехов — почти что русский индеец майя, не раз попрощавшийся с белым светом; в «Чайке» он сделал это вычурнее всего, правда, ответственность за высокопарность разделил с вымышленным персонажем, Треплевым, написавшим для Нины Заречной самый впечатляющий монолог об апокалипсисе. В ряду многочисленных экранизаций пьесы (среди которых есть и великие — Сиднея Люмета и Юлия Карасика) стоит отметить несправедливо забытый фильм Марко Беллоккьо, необузданного итальянца, никогда не стеснявшегося страстных и разрушительных порывов. А роль Треплева (фраза «Ла комедиа финита, баста!» – чем не синоним апокалипсиса?) он отдал Ремо Джироне: в 1980-е этот брутальный артист полюбится советскому телезрителю благодаря роли мафиози Тано Карриди в сериале «Спрут».


«Вот как наступает конец света» (This Is How the World Ends, 2000). Режиссер Грегг Араки
Пилотный выпуск так и не вышедшего в свет сериала Грегга Араки: ему принадлежит гениальное ноу-хау срифмовать апокалипсис с нестабильным внутренним миром подростков. Трагическое мироощущение вечного тинейджера Араки вылилось в эффектную и безысходную трилогию — «Вконец за***нный», «Поколение игры Doom», «Нигде»; в последнем фильме картины самосожжения обреченного поколения эпохи MTV венчал величественный хоррор-эпизод — бойфренд альтер эго и тогдашней музы режиссера, актера Джеймса Дюваля, оборачивался инопланетной тварью. В сериале «Вот как наступает конец света» Араки явно намеревался подурачиться: это, конечно, не только ужасно, но и ужасно смешно, когда твой лучший друг пялит твою маму-нимфоманку, а твое окружение сплошь состоит из психически неуравновешенных особей и просто фриков, в карнавальные ряды которых затесался даже пришелец из линчевского Черного вигвама — карлик-грабитель Майкл Джей Андерсон. Жаль, что кроме шикарной пилотной серии от замысла не осталось ничего.


«Белая лента» (
Das weiße Band, 2009). Режиссер Михаэль Ханеке
В фильмографии жестокого комедиографа Михаэля Ханеке есть «Время волков», говорящее об апокалипсисе без обиняков: умница Ханеке догадался, что конец света — это буквально, это когда темно. «Белая лента» попадает в список по формальным признакам — ретродетектив о протестантской немецкой деревне накануне Первой мировой, однако именно этот фильм — леденящая и вызывающе красивая черно-белая ода закату Европы, тихому ползучему Апокалипсису. Ханеке использует мифологические мотивы — призрак Гамельнского крысолова витает в истории о невинных детях и нелепых преступлениях: кто-то протянул веревку между деревьями, и всадник на месяц угодил в больницу, кто-то отправил жену крестьянина в старый дом с гнилыми стропилами, и женщина разбилась насмерть, кто-то связал и избил сына барона, а через год ослепил больного ребенка. Благочестие в «Белой ленте» изъедено будничным злом, червоточиной природного происхождения. Онтологическая жестокость детей, отобравших свисток у баронета и скинувших мальчика в реку, эта вспышка беспричинного насилия ниоткуда становится миниатюрой того вселенского взрыва, что вот-вот запустит вал первой из мировых войн.


«Рассвет» (Daybreak, 1993). Режиссер Стивен Толкин
Обыкновенный фашизм — свойство универсальное; даже в свободных странах время от времени появляются антиутопии о недалеком тоталитарном будущем. Вспоминается недавняя дорогостоящая фантазия Альфонсо Куарона «Дитя человеческое», но лучше остановить выбор на более экзотическом продукте — малобюджетном b-movie Стивена Толкина с кучей хороших американских актеров второго эшелона, от Кьюбы Гудинга-младшего до Марты Плимптон. Это точно одна из самых жестких кинорефлексий; пьеса Алана Боуна, лежащая в основе, называется «Бейрут» — горячая точка приравнена к возможному (не дай бог, конечно) историческому раскладу. Человечество поразил передающийся через кровь и секс вирус вроде СПИДа, для больных (с буквой f на груди) объявлен тюремный карантин, повстанцам противостоят и государство, и лояльные режиму бесчинствующие добровольцы. Очень четкое кино про то, что в мире, где нет пьянства, наркомании и несанкционированного насилия, в избытке пытки, комендантские часы и телевизоры за решетками.


«Вечная» (Trance, 1998). Режиссер Майкл Альмерейда
На звание самого эстетского фильма о конце света могут претендовать словацкий режиссер Юрай Якубиско («Неясная весть о конце света») и американский режиссер Майкл Альмерейда, который отправил супружескую пару американских алкоголиков в Великобританию. Тут-то и началось: над кельтским замком сгущаются свинцовые облака, бесконечный дождь идет, потому что слитые когда-то земля и небо вновь хотят объединиться, серый сырой воздух вырывается из плесневелых подземелий, хранящих истлевший за две тысячи лет труп ведьмы. Она забыла все заклятья и состарилась, влюбившись в равнодушного юношу. И теперь простую американскую женщину Нору преследуют странные видения, ожившая мумия заимствует у нее облик и отрезает голову дяде Биллу. Песни ирландца Джо Долана как влитые ложатся на вязкий густой сюрреализм, алкогольный галлюциноз, развивающий интересные теории: тело — лишь временный сосуд, вследствие чего ведьминская душа путешествует куда и как угодно, а для убийства незадачливого рок-бенда (и по совместительству борцов с нечистью) лучшим орудием становятся расколотые пластинки.


«Ночь на закате лета» (Eine Spätsommernacht, 2011). Режиссер Бернхард Каммель
Организаторам только что завершившегося ММКФ не откажешь в хорошем чувстве киноманского юмора: ровно в тот самый час, когда жадная до кинопровокаций публика ломилась в двери зала номер один на «Меланхолию», в зале номер шесть тихо показали «Ночь на закате лета», фильм австрийца Бернхарда Каммеля с русскими актерами и на русском же языке — тоже про конец света; и даже начало, в котором группа граждан на трескучем тракторе поднимается по горной дороге в хижину для лесорубов (где и будет при свечах и за сурьезными разговорами коротать конец света), напоминало начало триеровской драмы, в которой на горной дороге застревает лимузин с девицей Жюстин и ее будущим мужем. Правда, для опуса Каммеля подходят определения «графомания» и «белиберда», неуклюжестью и неумеренным пафосом он напоминает то «кооперативное» кино времен перестройки, что замахивалось на «духовку» (от «Банды лесбиянок» до «За день до...»), но не будем судить; в конце концов, напыщенный трэш о конце света снимают и по романам нобелевских лауреатов (две экранизации Жозе Сарамаго, «Трещина» и «Слепота»), а «Последнего романтика планеты Земля» братьев Ларрье не стыдятся крутить на пьяцца Гранде фестиваля в Локарно. В австрийско-русской «Ночи...» в тему чеховский дух и Григорий Гладий в роли попа, пытающегося уговорами и молитвой утешить маленькую девочку в красных трениках, винящую в апокалипсисе себя (обиделась на маму и в сердцах попросила Боженьку: «Пусть весь мир летит к черту!»): именно Гладий играл еще в одном забытом эсхатологическом шедевре, «Отступнике» Валерия Рубинчика (там угрозу человечеству несло клонирование). Над его квасной бородой у Каммеля так же трудно не потешаться, как и над планами других героев (один, астрофизик, мечтает вылететь на космическом корабле из Вселенной, другой надеется сохранить биосферу спасением китов и покупкой у биофермеров их продуктов, третий желает создать новую соединительную ткань, совокупившись с женщиной). Но именно такие нелепицы и убеждают, что, как поет группа «Телевизор», «конца света не будет, у света не будет, у света не будет конца».

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:8

  • Sergey Korneev· 2011-07-07 10:43:13
    Гиллиам посмотрел "Взлетную полосу" уже после того, как многие ему заметили сходство вышедших "Обезьян" с этим фильмом.
  • litanaar· 2011-07-07 12:29:21
    интересно очень, но разве обязательно все сюжеты пересказывать?(
  • Nikita Demin· 2011-07-07 14:15:08
    Зеленый Фонарь очень "в тему". Поток сознания, безынтересная каша.
Читать все комментарии ›
Все новости ›