Мы наняли компанию, которая подсчитала, сколько примерно углерода будет выброшено в атмосферу во время производства картины. После завершения съемок мы посадили семь тысяч деревьев, чтобы компенсировать загрязнение.

Оцените материал

Просмотров: 7868

Фернандо Мейреллеш: «Была задача – максимально деконструировать изображение»

Мария Кувшинова · 14/04/2010
Режиссер «Города Бога» и «Преданного садовника» — об экранизации романа Сарамаго, которая никому не нравится

Имена:  Джулианна Мур · Жозе Сарамаго · Фернандо Мейреллеш

©  Централ Партнершип

Фернандо Мейреллеш во время съемок фильма «Слепота»

Фернандо Мейреллеш во время съемок фильма «Слепота»

«Слепота» Фернандо Мейреллеша («Город Бога», «Преданный садовник») — экранизация одноименного романа нобелевского лауреата Жозе Сарамаго — вышла в наш прокат спустя два года после своей провальной премьеры на открытии Каннского фестиваля. Бразильский режиссер, которому пришлось перемонтировать фильм для проката, рассказал OPENSPACE.RU о трудной задаче, стоявшей перед ним: фильм с Джулианной Мур в главной роли начинается с внезапного поражения человечества эпидемией слепоты, что весьма сложно передать на экране.

— Жозе Сарамаго известен тем, что неохотно продает права на свои произведения. Как вам удалось заполучить «Слепоту»?

— Как только книга вышла в Бразилии, я сразу попытался купить права. Был первым. Потому пошли все эти разговоры: Диего Луна хочет купить, американские студии хотят. Но Сарамаго не собирался ничего продавать. Тогда один продюсер из Канады, Нив Фишман, позвонил ему и настоял на личной встрече. Полетел к нему на Канарские острова, провел с ними четыре дня и улетел с правами. Саму книгу они за это время ни разу не упомянули. Но как-то Фишман его обаял. Мне кажется, ему помогло то, что он канадец, а не американец. Сарамаго ненавидит США, в каждом интервью их проклинает. Сценарий фильма я получил от Фишмана уже в готовом виде, внес только небольшие изменения.

— В любом случае, вам пришлось менять первоисточник.

— Я читал роман по-английски и по-португальски. Это именно португальский португальский, мы в Бразилии говорим на несколько ином диалекте. Нам язык Сарамаго кажется архаичным — как будто кто-то рассказывает древнее предание. В фильме мне хотелось избавиться от этой старомодной аллегоричности, приблизить материал к современности. Начало мы старались сделать максимально натуралистичным, чтобы убедить зрителя в том, что подобная эпидемия возможна в реальной жизни. Но при этом мне хотелось, чтобы фильм был не о каком-то конкретном месте или политическом строе — обо всем человечестве в целом. Я частично снимал в Сан-Паулу — это такое общее место городской среды; мегаполис, который никто не опознает на экране. Мне не хотелось, чтобы потом говорили, что я критикую западную цивилизацию, поэтому у нас самые разные персонажи — чернокожие, латиноамериканцы, азиаты. Такая многоэтничность превращает «Слепоту» в разговор о человечестве вообще.

— «Слепота» — это утопия или антиутопия? Вы пессимист или оптимист?

— Мы живем в абсолютном хаосе, хотя и не замечаем этого. Но я оптимист. Думаю, выход есть, и мы его найдем. Книга, собственно, об этом: цивилизация рушится, но остаются люди, которые способны видеть друг друга, слышать друг друга, познавать друг друга. Страдание открывает глаза на многие вещи. Сколько мы должны выстрадать, чтобы научиться видеть, — вот вопрос, которым я задаюсь в этом фильме.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›