Мы опять узнали что-то новое.

Оцените материал

Просмотров: 32478

«Евгений Онегин» Алвиса Херманиса

Екатерина Васильева · 07/12/2011
После феноменального успеха «Рассказов Шукшина» на берлинском фестивале F.I.N.D. известный режиссер поставил в «Шаубюне» Пушкина

Имена:  Алвис Херманис

©  Thomas Aurin

Сцена из спектакля «Евгений Онегин» Алвиса Херманиса - Thomas Aurin

Сцена из спектакля «Евгений Онегин» Алвиса Херманиса

Фотоплакат у входа в театр заманивал на премьеру «Евгения Онегина» не привычными силуэтами джентльменов в цилиндрах, а изображением оскалившейся медвежьей шкуры. Впрочем, к началу спектакля шкура оказалась вполне мирной деталью интерьера, виртуозно разработанного Андрисом Фрейбергсом. Вдоль авансцены перед зрителями развернулась собирательная модель дворянского жилища начала XIX века, как если бы, скажем, комнаты с «Мойки, 12» — спальню, кабинет, гостиную и т. д. — вдруг собрали в одну. Здесь же на сравнительно узком отрезке авансцены и разыгрывалось все действие, что, с одной стороны, вносило доверительную нотку в отношения между публикой и актерами, а с другой — подчеркивало скованность пушкинских персонажей, повязанных по рукам и ногам многочисленными светскими ритуалами.

©  Thomas Aurin

Сцена из спектакля «Евгений Онегин» Алвиса Херманиса - Thomas Aurin

Сцена из спектакля «Евгений Онегин» Алвиса Херманиса

Херманис начал спектакль с погружения в эпоху. Актеры, выйдя на сцену в повседневной одежде, расположились в дворянских покоях как гости, не скрывая своей принадлежности к другому времени и, более того, к другой национальной культуре. Приспосабливаться начинали с постижения азов. Из реплик еще не успевших перевоплотиться в своих героев исполнителей мы, например, узнали, что Пушкин был потомком эфиопа и что к известной опере сегодняшний спектакль не будет иметь прямого отношения, так как восходит не к либретто Модеста Чайковского, а к литературному первоисточнику. Введение плавно перешло в основное действие, которое во многом было построено как познавательная лекция в стиле «Бесед о русской культуре» Лотмана. Каждый отрезок истории снабжался комментариями о быте и традициях той поры, а наглядным материалом служил либо заботливо подобранный реквизит, либо проецируемые на задник слайды с историческими гравюрами или картинами. Надо сказать, что именно в Берлин, где работа с видео- и фотопроекциями, расширяющими пространство спектакля, имеет достаточно богатую традицию (на ум, разумеется, сразу же приходят революционные в этом смысле постановки Франка Касторфа), довольно рискованно приезжать с собственным самоваром, то бишь проектором. И, признаться, попытка проиллюстрировать сценическое действие подходящими по смыслу визуальными образами («Неравный брак» как параллель к московскому поиску выгодных женихов или «Грачи прилетели» как пример безрадостной деревенской природы) порой выглядела у Херманиса уж чересчур прямолинейно.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›