Ни Петру Фоменко, ни Римасу Туминасу, ни Каме Гинкасу не удалось прирастить к гоголевскому тексту какие-то новые сумасшедшие смыслы.

Оцените материал

Просмотров: 13931

«Записки сумасшедшего» Камы Гинкаса

Глеб Ситковский · 17/12/2010
Известный режиссер предстает пред нами в роли проницательного диагноста, но его диагноз обществу, увы, весьма тривиален

Имена:  Алексей Девотченко · Кама Гинкас · Николай Гоголь · Петр Фоменко · Римас Туминас

©  Елена Лапина

Сцена из спектакля «Записки сумасшедшего»

Сцена из спектакля «Записки сумасшедшего»

Рецензию на тюзовские «Записки сумасшедшего» можно начинать так: «Выдающийся режиссер Кама Гинкас инсценировал повесть Гоголя, отдав роль Поприщина талантливому актеру Алексею Девотченко». А можно так: «Еще один выдающийся режиссер инсценировал повесть Гоголя, отдав роль Поприщина еще одному талантливому актеру».

В этом «еще один» — пренебрежения ни на грамм. Просто в московском репертуаре держится сразу несколько очень достойных вариантов гоголевских «Записок». Наведайтесь, например, к Петру Фоменко — у него Поприщина играет Алексей Горячев, а спектакль называется «Он был титулярный советник». Или пойдите в Театр Вахтангова — там тоже есть свои «Записки сумасшедшего», поставленные Римасом Туминасом на Юрия Краскова.

Вообще название этой гоголевской повести — первое, что просится на язык в качестве дельного совета хорошему актеру, задумавшему сыграть моноспектакль. Поэт — Пушкин, фрукт — яблоко, моноспектакль — «Записки сумасшедшего».

Гинкас с Девотченко — как бы не тот случай. Спектакль замышлялся не промеж других, более важных работ, а как вполне самостоятельное высказывание. На большой сцене. С большой отдачей. С большим актером.

©  Елена Лапина

Сцена из спектакля «Записки сумасшедшего»  - Елена Лапина

Сцена из спектакля «Записки сумасшедшего»

Поприщин в исполнении Алексея Девотченко пузырится, как шампанское. В отличие от шампанского он умеет быть не только полусухим и полусладким, но и полушизофреником, и полупараноиком, и еще черт знает кем. Когда надо — вяжет веники. Когда надо — рисует нолики. Скачет себе по стенам и углам канареечно-желтого дома, придуманного художником Сергеем Бархиным, и все время меняет интонации, с легкостью переходя от панибратской близости со зрителем к полному самоуничижению, от зэковской приблатненности — к тайным эротическим грезам, от маниакального величия — к мучительным финальным конвульсиям.

Вокруг героя тоже есть кому пузыриться. Это бессловесные галлюцинации, которые порхают по сцене в балетных пачках и время от времени пробуют себя в вокализе. Две равнодушные девицы и грубый мордатый мужик — в нем, несмотря на балетную пачку, с первой минуты спектакля можно угадать будущего санитара, который в конце концов и посадит на цепь дурака.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›