Оцените материал

Просмотров: 11449

Нищета однообразия и цветущая сложность

Илья Кукулин · 02/06/2009
Ассасины без гашиша, эротика букв и всесильный аятолла

Имена:  Али Хаменеи · Карим Саджапур · Фархад Дафтари

©  NLM

Нищета однообразия и цветущая сложность
Исследования ислама сегодня оказываются все более востребованными. Однако часто в основе дискуссий этого рода лежит представление об исламе как о единой, однородной религии, одинаково относящейся к шариату, к влиянию духовенства на политику, к правам человека и ко многому другому. Разумеется, это не так: внутри ислама существует множество направлений, из которых самые крупные — шииты и сунниты, а исламский мир в целом не одна культура, а скорее их созвездие. Разговор об исламе без учета этого внутреннего разнообразия становится довольно бессмысленным.

Первая из сегодняшних книг демонстрирует это разнообразие в особо острой форме: речь в ней идет об ассасинах. Со времен Средневековья в Европе и на Востоке ходили легенды и сочинялись ученые труды об особо коварной мусульманской секте, члены которой, одурманенные гашишем, способны вытворять чудеса ловкости, примерно как ниндзя в голливудских B-movies: прокрадываться в надежно охраняемые дворцы, убивать правителей, устраивать заговоры и вообще вершить судьбы мира. Подчиняются эти сектанты некоему Старцу Горы, который живет в неприступной крепости Аламут в прикаспийском Иране. По-арабски члены этой секты назывались хашишиййа — те, кто «под гашишем». Европейцы узнали об ассасинах во время Крестовых походов, но особенно подробно и захватывающе написал о них не военный, а штатский — путешественник Марко Поло. После крестоносцев и распространения книг Поло слово «хашишиййа» прижилось в нескольких европейских языках и превратилось в assassins —так называют наемных убийц или террористов-фанатиков.

Кто только об ассасинах не писал. Из недавнего: американский авангардист Брайан Гайсин совершил паломничество в Аламут, анархист-либертарианец Хаким-бей (П. Ламборн Уилсон) видел в общине ассасинов прообраз своих «временных автономных зон», и даже Кристиан Крахт упоминает о мистических горных наркоманах в романе «1979». Так вот. Никакого гашиша ассасины не употребляли. И вообще вся история выглядела совершенно иначе. Рассказал ее в своей книге «Легенды об ассасинах: Миф об исмаилитах» историк ислама Фархад Дафтари, живущий и работающий в Лондоне. Автор сопоставляет подлинную историю секты и распространение легенд о ней в Европе и Азии. Получился красочный, в духе Эко, сюжет о кристаллизации конспирологического мифа.

«Хашишиййа» на Ближнем и Среднем Востоке называли низаритов — представителей одной из ветвей исмаилизма. Исмаилизм — мессианское учение в шиизме, зародившееся в VIII веке и успешно существующее до сих пор. Исмаилиты ожидали скорого конца времен и нового пришествия имама Мухаммада ибн Исмаила (реальное историческое лицо), который до поры пребывает «в сокрытии», а придя, установит на земле всеобщую справедливость. Одновременно с этим ожиданием исмаилиты создали сеть подпольных групп по борьбе с тогдашними арабскими монархами.

Тщательно соблюдавшаяся исмаилитами конспирация, их политический радикализм и результативность их тайной деятельности потрясли средневековый Восток. Суннитские ересиографы клеймили исмаилитов и особенно засевших в горных крепостях низаритов как врагов рода человеческого, которые только прикидываются мусульманами. (В Европе с такой паникой писали крайние консерваторы про мировой заговор евреев и масонов.) Власти тюркских государств истребляли население низаритских городов от мала до велика, в лучшем случае продавали в рабство.

«Черную легенду» о гашишных ниндзя усвоила вся европейская востоковедческая традиция, и бытовала эта легенда до ХХ века, когда у ученых наконец появилась возможность прочитать подлинные тексты исмаилитов. К счастью, несмотря на регулярные репрессии, этих текстов сохранилось довольно много. В результате выяснилось, что низариты, конечно, не были ангелами, но и не сильно отличались в жестокости от своих тогдашних оппонентов, а кроме того, дали исламскому миру заметное количество крупных интеллектуалов и богословов.

Выход следующей книги стал настолько заметным общественным событием, что потребовал созыва специальной пресс-конференции. Это «Очерки истории исламской цивилизации» — два толстенных «кирпича», написанные международным коллективом исследователей под руководством историка Юрия Кобищанова. К слову, в этот коллектив входят и автор книги об ассасинах Фархад Дафтари, и ее переводчица Лейла Додыхудоева. Предисловие Ю. Кобищанова открывается стоическим признанием: «Так как подготовку и написание нашей работы никто не финансировал, она затянулась на много лет и сопровождалась отходом от авторского коллектива кое-кого из его участников. Восполнение пробелов и недостатков мы вынуждены были оставить на будущее».

В книге описывается история не мусульманства, а исламской цивилизации. Под этим термином авторы понимают множество культур, возникших в VII—XVI веках на огромном пространстве от Западной Африки до Китая. Все эти культуры порождены мусульманством, но ни одна не сводится только к религии. Книга открывается развернутым очерком о том, как в разных концах средневекового мусульманского мира совершенно по-разному строили города (легко видеть отличия Багдада времен халифов от палаточного Сарай-Бату — столицы Золотой Орды), плавали по морям, торговали, сосуществовали с представителями других вероисповеданий. Ислам, подобно линии орнамента, вплетался в каждой культуре в местный «узор», придавая ему новый смысл.

К сожалению, по методу и по стилю изложения эта книга, написанная с такой самоотдачей, напоминает советские академические компендиумы 1970-х годов. Только в тех давних «кирпичах» для упорядочивания разнородных сведений применялась «пятичленка» (пять этапов пути развития человечества на пути к светлому будущему: первобытнообщинный строй, потом рабовладельческий, феодализм, капитализм и социализм). Здесь другая, но столь же глобальная схема: цивилизационный подход в духе Арнольда Тойнби (правда, Ю. Кобищанов предпочитает ссылаться не на Тойнби, а на его непримиримого оппонента Льва Гумилева). Есть в двухтомнике и другая родовая черта советских исторических трудов: анализ процессов в искусстве и философии дается неизменно в конце каждого раздела отдельной главой, как «новости культуры» в конце программы «Время» — перед прогнозом погоды.

Тем не менее, поскольку к работе над книгой были привлечены специалисты из разных стран мира и из различных отраслей науки, в «Очерках» много захватывающих сюжетов. Например, турецкий врач и историк Фуат Йондемли подробно излагает систему подготовки вертящихся дервишей (входят в орден мевлеви, он существует и сегодня) и объясняет, почему у них не кружитcя голова (оказывается, сначала все-таки кружится, но это преодолевается долгими тренировками) и каков мистический смысл экстатического верчения, или, по-турецки, сема. Чрезвычайно интересны и соображения российского искусствоведа Маиса Назарли об эротизме начертания арабских букв, оказавшем существенное влияние на образы исламской поэзии — не только любовной, но и мистической.

Второй том посвящен, как написано в предисловии Кобищанова, эпохе формирования сверхдержав и Великих географических открытий (XIII—XVI вв.). Такими сверхдержавами составитель считает государство монголов (распавшееся впоследствии на улусы) и Османскую империю — они опять-таки объединяли самые разные народы и культуры. «Характерной чертой этой эпохи была... унификация ислама…» — утверждает Кобищанов. Но ислам унифицировался не «вообще», а, с одной стороны, внутри больших своих подразделений — шиизма и суннизма и, с другой — внутри все более распространявшихся мазхабов — школ толкования шариата. Сегодня влиятельны четыре суннитских мазхаба, сильно отличающихся друг от друга, и один шиитский. Однако о современности в книге ничего не говорится: на XVI веке повествование заканчивается.

Несмотря на многоцветие, наглядно представленное в «Очерках», мифологизированное представление об исламе как о монолитной политической силе, противостоящей сразу всему Западу, существует поныне — и у него есть свои адепты. Об одном из них повествует книга «Читая Хаменеи: взгляды на мир самого влиятельного деятеля Ирана» (вот ссылка на полную электронную версию книги). Ее автор Карим Саджадпур — ведущий американский эксперт по Ирану, журналист и политолог — доказывает, что аятолла Али Хаменеи, ученик и преемник аятоллы Хомейни, до сих пор остается главным государственным идеологом, но умело скрывается в тени более шумных и известных на Западе политиков — например, президента Махмуда Ахмадинежада.

Книга Саджадпура — характерный документ «холодной войны», и это естественно. Отношения между США и Ираном сегодня находятся примерно в таком же (и как бы не худшем) состоянии, как между США и СССР в начале 1950-х. Однако у блестяще знающего свой предмет Саджадпура куда больше возможностей для трезвых оценок, чем у когдатошних советологов: он провел в Иране сотни интервью с представителями всех слоев населения. В новой книге исследователь разбирает речи аятоллы разных лет. По мнению Саджадпура, в совокупности они «рисуют образ решительного лидера, обладающего удивительно связной и последовательной системой взглядов на мир, — но при этом в высшей степени циничной и даже конспирологической». Человеку с советским опытом, даже мало знающему об исламе, эта система отчасти знакома: сочетание риторики научно-технического прогресса, идеи самодостаточности страны и нападок на США — Израиль — где-то мы это всё уже читали.

Иранские консервативные элиты — а Хаменеи возглавляет именно их — стремятся представить ислам единой политической силой потому, что основная часть населения страны — шииты (и исмаилиты — вполне, впрочем, отдельные), а арабский мир в большинстве своем — сунниты, к шиитам традиционно относящиеся с недоверием. В качестве главного основания для общеисламской солидарности иранское руководство предлагает ненависть к общим врагам, всё тем же США и Израилю. На этом месте возникает законное подозрение, что речь идет не об исламе как религии и даже не об исламском политическом мышлении (например, соседний Пакистан — тоже исламское государство, но при всех своих проблемах заметно более демократичное), а о политической идеологии мобилизационного типа. Хаменеи, по словам Саджадпура, полагает, что «высокомерные» США никогда не признают Иран партнером, которого можно уважать. А уж когда начинается мобилизация на борьбу с врагом, с которым заведомо невозможно договориться, — прощай, многообразие, здравствуйте, стройные ряды.

Фархад Дафтари. Легенды об ассасинах: Мифы об исмаилитах. М.: Ладомир, 2009. Перевод с английского Л. Додыхудоевой под ред. О. Акимушкина

Очерки истории исламской цивилизации. В 2 т., под общ. ред. Ю. Кобищанова. М.: РОССПЭН, 2008

Карим Саджадпур. Читая Хаменеи: взгляды на мир самого влиятельного деятеля Ирана. М.: Московский центр Карнеги; Эхо Бук, 2009. Перевод с английского А. Сатунина


Другие колонки Ильи Кукулина:
Во глубине потайных карманов, 21.05.2009
Дело рук утопающих, 14.05.2009
Обмен ролями, 27.04.2009

 

 

 

 

 

Все новости ›