Временами Сигарев уходит в чистое визионерство: эмоционально насыщенные сцены отделены друг от друга неизменным кадром, демонстрирующим черную громаду какого-то завода.

Оцените материал

Просмотров: 11313

Как страшно жить: раньше и сейчас

Василий Корецкий · 07/06/2012
Любовь, эксгумации и pillow shots в конкурсе «Кинотавра»

Имена:  Александр Прошкин · Василий Сигарев · Ольга Лапшина

©  Кинокомпания «КОКТЕБЕЛЬ»

Кадр из фильма «Жить»

Кадр из фильма «Жить»

Позавчера на фестивале наконец-то определился фильм-фаворит: «Жить» Василия Сигарева. Вторая картина уральского режиссера демонстрирует стремительный прогресс автора — от инфернальной «русской экзотики» «Волчка» к мощному, цельнолитому и сложносочиненному экзистенциальному высказыванию, по-прежнему опирающемуся на жуткую российскую социальную фактуру, но намного превосходящему ограничения жанра соцкритики. В «Жить» Сигарев развивает кладбищенский троп, так эффективно сработавший в «Волчке»: структурно фильм представляет собой серию смертей и воскрешений, происходящих в самом унылом месте на Земле — ноябрьской средней полосе РФ (наверное, трудно найти более душераздирающий образ, чем русское кладбище с деревянными крестами и фотопортретами под мокрым, мешающимся с глиной снегом). Три параллельные сюжетные линии: пара веселых распиздяев (Алексей Филимонов и Яна Троянова с отбеленными дредами) встречает в электричке не тех ребят, мать (невероятная Ольга Лапшина, настоящее открытие фестиваля), у которой органы опеки забрали дочерей-близнецов, с тихим отчаянием ждет воскресного визита дочерей, дисфункциональная семья мать — сын — отчим, к которой добавляется отец-неудачник (Евгений Сытый), серым колобком перекатывающийся под окнами своего бывшего дома, проходит через семь кругов насилия.

©  Кинокомпания «КОКТЕБЕЛЬ»

Кадр из фильма «Жить»

Кадр из фильма «Жить»

Впрочем, насилие здесь тотально, оно вместе с депрессивными ландшафтами образует постоянный фон фильма. Беспощадная, деперсонализированная власть тут — как воздух, она проникает в любые сферы жизни, от нее нет спасения: если это не власть Железной Кнопки из органов опеки, значит, это даже не осознающая себя власть врачей из больницы, а если не она — то власть внутри семьи, выдающая себя за любовь и заботу.

Но Сигарев не ставит перед собой цели снова напомнить нам о том, как страшно жить в России. Берите выше: он говорит о том, как это вообще — жить и что это такое — умирать. Самое главное (и самое жуткое) начинается после того, как каждый из героев — женщина с дредами, мать-одиночка, мальчик из малометражки — теряет близких (разумеется, смерть в российской глубинке не бывает тихой и безболезненной). Заунывный российский ужас превращается в галлюциноз, в пляску смерти: мертвецы встают из могил и приходят греться к живым, наполняя тех какой-то тоже неживой, каменной решимостью. Мир героев рушится — и это чувствуется в каждом кадре фильма, медленно мутирующего из социалки в поэтическое кино.

Читать текст полностью

Ссылки

 

 

 

 

 

Все новости ›