Его фильмы – это своего рода расширенные скульптуры.

Оцените материал

Просмотров: 34574

Деймантас Наркявичюс, его истории и его История

Екатерина Лазарева · 30/09/2011
Разорванная советская Литва, постсоветская трансформация, тотальность новой Европы – все у него превращается в захватывающую человеческую драму

Имена:  Деймантас Наркявичюс

©  Deimantas Narkevicius

Ausgetraumt. HD-видео / фильм (35 мм), 5’35. 2010

Ausgetraumt. HD-видео / фильм (35 мм), 5’35. 2010

В субботу 1 октября в 17 часов Деймантас Наркявичюс выступает в «Аудитории Москва»


Кто он такой
Деймантас Наркявичюс — один из наших любимых художников, один из самых востребованных на Западе авторов из постсоветского мира. Он совершенно неизвестен в России, но абсолютно и мгновенно понятен. Он работает с субъективным преломлением истории и идеологии в жизни людей — не только советских истории и идеологии, но и, например, новой тотальности Евросоюза. В области личного обнаруживаются противоречия готовых политических позиций.

Его собственная критическая позиция обращена не к власти политики или капитала, а к господствующим системам репрезентации — традиционным способам повествования в средствах массовой информации и в документалистике. Изобретая новые способы использования архивных записей, любительских пленок, включения в фильм иных изобразительных материалов, он структурирует нарративы, в которых проговариваются идеи истории, правды и гражданской ответственности, так, как это можно сделать только на территории современного искусства или экспериментального кино.

Деймантас Наркявичюс (Deimantas Narkevicius) родился в 1964 году в литовском городе Утена, живет в Вильнюсе. Он окончил скульптурное отделение Вильнюсской художественной академии и в начале 90-х годов некоторое время жил в Лондоне. В середине 1990-х он оставил скульптуру (хотя памятники оказываются в центре повествования многих его работ) и начал делать фильмы, снимая на традиционную киноаппаратуру или используя найденные пленки. Наркявичюс использовал форматы 35, 16 и 8 мм, и эстетика его фильмов тесно связана с аурой кинопленки, хотя в последние годы он все же использует и видео. Как художник Наркявичюс чрезвычайно последователен. Особый интерес к нарративу зачастую выливается в использование записанных интервью, рассказов конкретных людей, собственных монологов. В своих работах художник исследует различные структуры повествования, экспериментируя с соединением видеоряда и звука, работая на несовпадении одного с другим, добиваясь дополнительного художественного эффекта благодаря возникающему зазору между видимым и слышимым.

Наркявичюс является едва ли не единственным литовским художником, широко признанным сегодня на международной сцене. С 1992 года он многократно выставлялся на групповых выставках в престижных институциях и на биеннале во всем мире: он участвовал в «Манифесте-2» в Люксембурге (1998), представлял Литву на 49-й Венецианской биеннале (2001), участвовал в проекте «Станция Утопия/Utopia Station» Ханса Ульриха Обриста на 50-й Венецианской биеннале (2003), в биеннале в Кванджу (2007), в 11-й Стамбульской биеннале (2009) и в биеннале в Сан-Паулу (2010), а также на выставках «История в искусстве/History in Art» в Музее современного искусства в Кракове (2011) и «Остальгия/Ostalgia» в Новом музее в Нью-Йорке (2011). Его работы неоднократно показывались на Международном кинофестивале в Роттердаме. Его персональные выставки прошли в Мюнхенском Кунстферайне («Проект Деймантаса Наркявичюса/Deimantas Narkevicius Project», 2002), во FRAC des Pays de la Loire во Франции («Либо правда, либо нет/Either true or fictitious», 2003) и в Музее Стеделийк в Амстердаме («Время и опять/Time and again», 2004).


Что он делает
С конца 1990-х он снимает фильмы и видео, широко используя найденные любительские пленки, съемки из телевизионных и киноархивов, фотографии, графику, — расширяя таким образом временные и пространственные границы повествования. Зачастую важную роль в его фильмах играет место съемки, часто это исторические или символические места в его родной Литве. Как неоднократно говорил сам художник, его фильмы — своего рода расширенные скульптуры. Наркявичюс работает с весом субъективных воспоминаний и личным видением истории, а также с понятием общественного пространства и его трансформации в посткоммунистических условиях. Его фильмы избегают установленных разделений на документальное/игровое, историческое/современное, экспериментальное кино/видеоарт.


О чем все это
Среди ключевых тем художника — понятие истории и семьи, повседневность, память, миф, люди, идентичность, язык и устная традиция, а также социализм и индустриализация, либерализм и демократия, антисемитизм и Холокост, революция и диктаторство. По словам художника, его работы затрагивают проблемы, коренящиеся в далеком прошлом, хотя они и связаны с современными темами. Наркявичюс говорит: «Как художник я начал работать в период стремительных социальных перемен. Их динамика породила стресс и невроз, она не давала возможности осмысления обществом своей истории и будущего. Идеологическая “установка”, господствовавшая десятилетиями, помимо всего прочего была попыткой создания внеисторического общества, находящегося над историей. Новая политическая ситуация, напротив, вернула нас во вращающееся колесо истории, которое неизбежно требует видения. Но коль скоро мы начали работать над этим видением сами, из-под поверхности идеологии как будто заново появлялись доселе спрятанные вещи и феномены прошлого».


Главные проекты

Европа 54’54 — 25’19 (Europe 54’54 — 25’19), фильм (16 мм), 8 минут, 1997

©  Deimantas Narkevicius

Европа 54’54 — 25’19, фильм (16 мм), 8 минут, 1997

Европа 54’54 — 25’19, фильм (16 мм), 8 минут, 1997

Первый фильм художника, документация его путешествия на машине из Вильнюса к расположенному неподалеку от города географическому центру Европы. Дрожащая ручная камера проезжает по узким улицам исторического центра, по широким проспектам современных окраин, скользит по сельской местности, запечатлевая универсальный центральноевропейский пейзаж. По словам самого Наркявичюса, для него в этой поездке был важен не столько конечный пункт назначения, сколько обычная окружающая действительность, которая вообще-то не считается подходящим сюжетом для произведения искусства. По ходу этого паломничества к центру Европы художник рассказывает (по-английски), как сам Вильнюс является для него экзистенциальным центром, в котором концентрируется его пространство и время, — здесь он провел большую часть своего времени, а его путешествия на Запад длились примерно столько же, сколько и на Восток. Прибыв на место назначения, он выходит на поле, на котором установлен камень с надписью, — и в пространство фильма, до этого звучавшее только голосом художника, теперь врывается звук ветра. К важности собственно географического центра Европы художник относится довольно иронично — он как бы иронизирует над своим стремлением к чему-то, что оказалось не таким важным, как можно было предположить. Однако с тех пор центр Европы стал политически важным местом; право обладания им у Литвы оспаривают Венгрия, Эстония и Белоруссия (таких центров несколько, потому что в расчет берутся границы Европы с учетом тех или иных островов), а в самой Литве на месте скромного камня образца 1997 года появился масштабный монументальный комплекс.

Фильм на ubu.web


His-story, фильм (35 мм), 7 минут, 1998

©  Deimantas Narkevicius

His-story, фильм (35 мм), 7 минут, 1998

His-story, фильм (35 мм), 7 минут, 1998

Название фильма обыгрывает понятие «истории» как «его рассказа» (his-story) и отражает в целом характерное для Наркявичюса понимание истории через субъективное переживание ее свидетелей. Фильм стилизован под эпоху молодости его родителей; он снят на черно-белую 35 мм пленку, на киноаппаратуру, сохранившуюся со съемок 1960-х. В определенном смысле место умерших родителей здесь занимают сам художник, его жена и брат. В вагоне поезда по дороге в родной город художник рассказывает жене историю своего отца, которого по политическим мотивам подвергли принудительному лечению в психиатрической больнице. Сдержанная манера рассказа выдержана в духе той эпохи, когда было принято контролировать эмоции. Второй рассказ — это пересказ братом сна, в котором тот видит покойную мать; затем мы видим лес, в котором мог бы работать отец художника, не будь он преждевременно «убит историей». Впрочем, как пишет Мария Анна Потоцкая, «в его рассказе нет пафоса, помпезности или сопротивления исторической несправедливости — только меланхолия и подспудное убеждение, что не история, а человек отмечает тот путь, которым мы идем» (Maria Anna Potocka. This is not what you see… Exhibition catalogue of Deimantas Narkevicius. Cracow: Bunkier Sztuki, 2006.)

Фильм на ubu.web


Осуществление легенды (Legend Coming True), фильм (8 мм), 68 минут, 1999

©  Deimantas Narkevicius

Осуществление легенды, фильм (8 мм), 68 минут, 1999

Осуществление легенды, фильм (8 мм), 68 минут, 1999

Работа, показанная в литовском павильоне на 49-й Венецианской биеннале (2001), обращается к табуированной в независимой Литве теме Холокоста и литовского участия в нем. Фильм начинается с легенды об основании Вильнюса, которую читает литовская девочка. Предание гласит, что литовский принц Гедиминас увидел во сне железного волка, воющего на горе, и его предсказатель истолковал сон как знамение о будущем великом городе. Далее следует рассказ женщины из вильнюсского еврейского гетто, одной из немногих оставшейся в живых во время Второй мировой войны (в гетто было убито около 20 тысяч человек). При этом саму главную героиню — Фаню, говорящую по-русски с еврейским акцентом, — мы не видим. Как пишет Ян Верворт (Jan Verwoert), «это может быть расценено как критика условностей современной документалистики, где крупные планы "говорящих голов" регулярно показываются в подтверждение достоверности... Вместо того чтобы пытаться доказать подлинность свидетельства, Наркявичюс приближается к истории, пробуждая чувство потери, чувство, что показать то, что требуется, невозможно». Рассказ Фани сопровождается фотофильмом, сделанным на основе съемок статичной камеры, установленной в четырех точках: на улице детства Фани, перед фасадом ее школы, во дворе гетто в Вильнюсе и в лесу Панеряй. В течение суток в каждой точке камера снимала кадр в минуту, в результате каждые сутки уложились в 14 минут, и эти эпизоды идут в фильме друг за другом. Таким образом, рассказ женщины, в котором проговариваются драматические события ХХ века, сопровождается видеорядом, в котором время также уплотнено. Вопреки обыкновению, героем войны и истории оказывается женщина, участница антигитлеровского партизанского сопротивления, чудом спасшаяся из еврейского гетто, — настоящий аутсайдер в истории независимой Литвы.


Электренай (Energy Lithuania), фильм, 17 минут, 2002

©  Deimantas Narkevicius

Электренай, фильм, 17 минут, 2002

Электренай, фильм, 17 минут, 2002

Эта работа также была показана в литовском павильоне в Венеции в 2001 году. Наркявичюс снимает пространство унаследованной от советских времен электростанции в городе Электренай, которую строила вся страна, беседует с рабочими, пристально всматривается в лица героев социалистического монументального искусства, украшающего пространство теперь закрытой станции. По словам художника, фильм, задуманный как документальный, в процессе работы над ним стал своеобразной видеофреской, и его восприятие во многом напоминает рассматривание живописи. Несмотря на то что фильм не нов, он в своей интонации и в своем анализе более чем актуален, и в 2010 году был включен в экспозицию Первой Уральской биеннале в Екатеринбурге.


Сельский житель (Countryman (Kaimietis), фильм (16 мм), 19 минут, 2002

©  Deimantas Narkevicius

Сельский житель, фильм (16 мм), 19 минут, 2002

Сельский житель, фильм (16 мм), 19 минут, 2002

Фильм состоит из двух монологов, причем рассказчики снова остаются за кадром. Первый рассказ на фоне памятника литовскому бригадному генералу, лидеру антисоветского движения Йонасу Жямайтису-Витаутасу принадлежит автору памятника, молодому скульптору Виталиюсу Лукошайтису. За ним следует анимация, изображающая самого скульптора, говорящего, что, на его взгляд, памятники кому бы то ни было не нужны — люди должны выживать и думать о будущих перспективах. Затем серия фотопортретов недавно эмигрировавшей молодой литовской девушки сопровождается закадровым монологом героини, в котором она признается, что самое сокровенное она может сказать только на литовском языке. В завершение фильма под бурную музыку Вагнера («Лоэнгрин») показаны лиричные планы города — лужа, футбольное поле, старая церковь, светящееся в темноте окно. По мнению Яна Верворта, этой работой Наркявичюс вопрошает: «Можно ли представить опыт, и если да, какими словами и образами? И этот вопрос, повисающий в воздухе, открывает пропасть отсутствующей истории, показанную через несоответствие громоподобного пафоса музыки Вагнера и молчащей исторической городской среды Вильнюса».

Фильм на ubu.web
Страницы:

 

 

 

 

 

Все новости ›