Театр перестаешь замечать, он выжигается напряжением режиссерской мысли.

Оцените материал

Просмотров: 19524

Кшиштоф Варликовский. «Африканские сказки Шекспира»

Дмитрий Ренанский · 09/06/2012
Спектакль выдающегося польского режиссера стал главным событием и главной неожиданностью питерского фестиваля «Радуга»

Имена:  Кшиштоф Варликовский · Уильям Шекспир

©  Konrad Pustola / Nowy Teatr

Сцена из спекталя «Африканские сказки Шекспира»

Сцена из спекталя «Африканские сказки Шекспира»

Тринадцатый по счету международный фестиваль «Радуга», приуроченный в нынешнем году к 90-летию петербургского ТЮЗа имени Брянцева, закрылся российской премьерой свежего спектакля варшавского «Нового театра» — хронологически последней работой Кшиштофа Варликовского на драматической сцене.

Всякий, видевший гастролировавшую больше года назад в Москве величественно-прекрасную «(А)поллонию», безошибочно опознает почерк ее автора и в «Африканских сказках Шекспира». Узнаваемы и почти что идентичная в обеих постановках нейтральная мобильная сценография с использованием прозрачных пластиковых боксов, и виртуозный мэшап всех мыслимых театральных техник (от пронзительного психологизма до броского эпического театра), и жанровые «качели» из трагического в откровенно буффонное, и пусть не столь избыточный, как в «(А)поллонии», но все же сложносочиненный сценарный палимпсест с присутствием текстов любимых авторов зрелого Варликовского — Джона Максвелла Кутзее и Джонатана Литтелла.

Три акта спектакля соответствуют трем сюжетам Барда: «Венецианскому купцу», «Отелло» и «Королю Лиру». При этом с каждым новым актом шекспировский текст все более значительно редуцируется и размывается — если история еврея-ростовщика Шейлока разыгрывается еще вполне последовательно, то трагедия венецианского мавра скорее обозначается пунктиром, а от «Лира» в заключительном акте остается уже лишь призрачная тень.

©  Marie-Francoise Plissart / Nowy Teatr

Сцена из спекталя «Африканские сказки Шекспира»

Сцена из спекталя «Африканские сказки Шекспира»

Выдающийся актер Адам Ференцы из вроде бы действенно-волевого, но на деле порабощенного иррациональным ужасом фрустрированного Шейлока превращается сначала в откровенно комически трактованного Отелло с измазанными черной краской лицом и кистями рук, а затем в номинально присутствующего на сцене Лира: столетиями не ведавшие границ могущественные шекспировские протагонисты, дегероизированные и деромантизированные, постепенно сдают свои позиции и сходят в «Африканских сказках» на нет.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›