Карбаускис поставил протестный спектакль – в пику воцарившейся на отечественной сцене установке на развлекалово.

Оцените материал

Просмотров: 16831

Миндаугас Карбаускис вернулся в режиссуру

Елена Левинская · 11/02/2010
Своим спектаклем «Ничья длится мгновение» он поставил мат в три хода

Имена:  Александр Доронин · Дмитрий Кривощапов · Ицхокас Мерас · Миндаугас Карбаускис

©  Галина Фесенко / РАМТ

Сцена из спектакля «Ничья длится мгновение»

Сцена из спектакля «Ничья длится мгновение»

За шахматной доской двое — комендант еврейского гетто Шогер и вундеркинд Изя Липман — кто победит? От этого зависит жизнь Изи, таков уговор. Выиграет — расстреляют, проиграет — погибнут соратники по гетто. И третий, компромиссный, несмертельный вариант — ничья, то есть пат, вечный шах. Такова сюжетная коллизия романа «Вечный шах» Ицхокаса Мераса (родился в 1934 году, с 1972-го живет в Израиле). Некоторая ее искусственность, а также общая сентиментальность тона не помешали Карбаускису взяться за инсценировку. Не помешал и одинаково приподнятый язык всех персонажей — во всяком случае, если судить по переводу с литовского. Именно на этом языке написан роман Мераса, которого после гибели родителей от рук литовцев-полицаев укрыла и вырастила литовская семья. Значение романа о вильнюсском гетто трудно переоценить: истребление людей по национальному признаку требует вечного о себе напоминания.

Карбаускис убрал излишний пафос, истории любви, придал голосам почти документальное звучание. Он говорит о Катастрофе, но рассматривает ситуацию глобально — как обнаженный до шахматной ясности конфликт белого и черного. Национальный колорит притушен, разве что метки, надеваемые на глазах у зрителя: у Шогера — свастика на рукаве, у Изи Липмана — пиджак с двумя, на груди и спине, желтыми звездами, вот и вся конкретика. Перед нами отдельная человеческая единица противостоит махине власти, подгребающей под себя все проявления индивидуального. Гетто — как ограничение свободы вообще. Евреи — как род, семья, людское племя с почти библейским прародителем во главе, еврейским отцом Авраамом Липманом (Илья Исаев). Именно он, а вовсе не мальчик Изя в действительности противостоит коменданту Шогеру, который у Степана Морозова не столько немец-эсэсовец, сколько вневременной, легкоопознаваемый столп власти — плотный, самодостаточный персонаж в кожаном пиджаке и с гладко зачесанными назад волосами; вечно молод, энергичен, добродушен, как отец родной, — если и накажет металлической плетью, так исключительно за несоблюдение надлежащего правопорядка. В общем, два отца, два лица. Бог и черт в одном гетто.

©  Екатерина Меньшова / РАМТ

Сцена из спектакля «Ничья длится мгновение»

Сцена из спектакля «Ничья длится мгновение»

Забор из шахматных досок (сценография Анны Федоровой) не только отгораживает гетто от остального мира, но и очерчивает территорию другого театра. Спектакль РАМТа, сделанный после двухлетних скитаний, дает ответ на вопрос, почему его постановщик ушел из «Табакерки», где жил как у Христа за пазухой, на хорошей зарплате, обласканный критикой, осыпанный всеми возможными театральными премиями. Карбаускис поставил протестный спектакль — в пику воцарившейся на отечественной сцене установке на развлекалово. Читать текст полностью

Ссылки

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:2

  • net_ni4ego_bolshe· 2010-02-12 02:04:42
    Мой любимый режиссёр!!
  • kaliyouga· 2010-02-21 12:21:31
    18 февраля в Петербурге в михайловском театре была сорвана премьера оперы Галеви "Иудейка" - кто-то позвонил и сообщил что заложена бомба
    Вечером Флярковский с этого начал новости - а на следующий день стыдливо умолчал про то как прошла премьера перенесенная на 19-е - не повод, про бомбу интереснее
    В "Вечном шахе" за желание поставить эту оперу евреев расстреливали
    а тут пока что припугивают
Все новости ›