Носителей нравственного чувства власть не переносит.

Оцените материал

Просмотров: 40950

Зачем они нам?

Андрей Лошак · 23/12/2011
АНДРЕЙ ЛОШАК о морально устаревшей власти

©  GettyImages / Fotobank.ru

Зачем они нам?
В «Южном парке» есть эпизод, в котором выясняется, что Земля — это межгалактическое телешоу, теряющее популярность из-за самоповторов. С этим можно поспорить. Например, в минувшие выходные над сценарием явно работал какой-то любитель парадоксов. С разницей в день умерли люди, представлявшие два полюса политики. На Востоке — династический тиран-параноик, державший народ в страхе и подчинении. Венцом трудов Ким Чен Ира стала доктрина «сонгун». Это труднопереводимое слово означает что-то страшно воинственное, вроде «винтовка решает все» (ну, или «винтовка — это праздник», если переводить совсем уж литературно).

В воскресенье на Западе умер диссидент и поэт Вацлав Гавел, поставивший в центр своей политической программы такое неконвертируемое понятие, как «совесть». Он писал в начале 80-х: «Я выступаю за политику как практическую мораль, как служение истине, как по существу человеческую и измеримую человеческими мерками заботу о наших собратьях. Да, этот подход в нашем мире является крайне непрактичным и с трудом применим к повседневной жизни. Но я не вижу лучшей альтернативы».

Российские руководители отправили соболезнования сыну тирана и проигнорировали смерть Гавела. Дело не в кровожадности нашей власти. По сравнению с Северной Кореей любой режим будет выглядеть травоядным. Тут скорее вопрос моральный. Совесть противоречит макиавеллиевской традиции и геббельсовским технологиям, что делает ее практически несовместимой с так называемой реальной политикой, которую Гавел презрительно называл «политиканством». «Политиканство не имеет ничего общего с политикой, — писал Гавел, — первое хотя и может подменить последнюю, однако плоды подобной деятельности будут недолговечными. И уж точно мир от этого не изменится к лучшему». Возможно, на коротких виражах приверженность совести выглядит наивно и даже неумно. Но на длинной дистанции совесть — единственная работающая истина.

Носителей этого нравственного чувства наша власть отчего-то не переносит. Прошлой осенью почти скандально выглядело показное равнодушие государства к 100-летней годовщине со дня смерти Льва Толстого. 150 лет Чехову отмечали, Медведев даже в Таганрог приехал, сказал дежурные слова про «величайшего писателя», а про годовщину Толстого — ни слова. Думаю, Чехов для власти был безобиден со своим смиренным «Надо жить, надо жить», ну, то есть кесарю — кесарево, а мы лучше обнимемся и поплачем. Толстой же был бунтарем, перешагнувшим ту критическую черту, «где кончается искусство, и дышат почва и судьба». Он всегда начинал с себя, пытаясь первым показать нравственный пример. Его беспокойная совесть кричала: «Не могу молчать!» – когда пачками казнили революционеров. Она же привела Толстого к крамольным мыслям о никчемности большинства социальных институтов: церкви, государства и даже семьи. Толстой — вечный диссидент: его идеи всегда будут слишком смелыми для того, чтобы стать общепринятыми. На фоне этого титана поражает мелочное злопамятство нынешних власть имущих, хоть и церковь уже не та, и государство успело за эти годы три раза поменяться, а все равно боятся и ненавидят великого Льва. Скорее всего, из тех же ничтожных соображений не выразили соболезнований и народу Чехии — Гавел, как известно, запорол Путину наклевывавшуюся «Квадригу».

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:36

  • Blixa· 2011-12-23 16:45:06
    Спасибо Андрей. Рад снова регулярно читать ваши статьи на OS.
    Пишите чаще, пишите больше.
    Успехов вам!
  • Alexandr Butskikh· 2011-12-23 17:09:52
    Не буду ругать автора, как это привык делать.
    Северная Корея и Чехия - словно разность потенциалов, между которой корчится в родовых схватках Россия.
    Чем закончатся роды?

  • interRaptor· 2011-12-23 17:29:29
    Давно не слышал ничего более странного от «людей в пальто». Оказывается, нынешние лидеры государства не могут удовлетворить их спрос на духовные ценности. Просто вдумайтесь в эту фразу!
    Люди в пальто собираются на такой-то площади и как бы формируют спрос. Им теперь не хватает духовных ценностей. И они, по-видимому, искренне уверены, что их спрос порождает некое предложение. Быть может, они знают, что к ним на площадь придут эти самые новые лидеры? Этакие dei ex machina, сантаклаусы с мешками ценностей за спиной. Возможно, они уже сейчас могут назвать их имена? Что-то мне подсказывает, что нет, не могут.
    Тогда может быть, сами люди в пальто готовы играть роль лидеров – лидеров, одновременно и правящих нами, и одаривающих духовными ценностями? Нет-нет, люди в пальто, как правило, выше политики.
    Возможно, они добровольно готовы пополнить собой ряды российского чиновничества, чтобы хоть как-то разбавить собой чичиковых? Нет, как можно, ведь потом не отстираешься! Да и не дело это для людей в пальто.
    Но будучи выдающимися представителями общества потребления, они могут сделать для этого самого общества только одно – формировать спрос. И если спрос этот не будет удовлетворен [хоть кем-то], они откажутся быть частью общества.

    Чиновничество рассматривается людьми в пальто как некая низшая страта «жуликовиворов». И так как парадоксальным образом именно люди в пальто формируют представление о стратах, то и в стратах этих неизменно оказываются все те же «жуликииворы».
    Люди в пальто и «жуликииворы» – два непересекающихся множества. Они смотрят друг на друга… как на распоследнее быдло. И это несмотря на то, что вышли из одной шинели.
    Это вы, люди в пальто, придумали такую страну. Это вы придумали «жуликовиворов». А теперь хотите от них духовных ценностей. Уверен, вы их получите…

    Pathetic…
Читать все комментарии ›
Все новости ›