Это была какая-то очень «не русская» французская музыка.

Оцените материал

Просмотров: 8590

Пьер-Лоран Эмар в Зале Чайковского

Екатерина Бирюкова · 23/11/2010
То, что делает пианист, скорее ближе к научному эксперименту, но до того совершенному, что он становится искусством

Имена:  Пьер-Лоран Эмар

©  Евгений Гурко / OPENSPACE.RU

Пьер-Лоран Эмар

Пьер-Лоран Эмар

По случаю французского года Москву посетил пианист Пьер-Лоран Эмар, которого уже можно называть одним из самых статусных в мире (эксклюзив с Deutsche Grammophon, главная французская премия Victoires de la musique, «Грэмми», сольный цикл в Карнеги-холле). Но ей-богу, это его качество как-то с ним совсем не вяжется.

К своей славе Эмар шел нетрадиционным пианистическим путем. В 12 лет он был представлен Оливье Мессиану и в 16 лет победил на конкурсе его имени. Это было в 1973 году. Вскоре Пьер Булез пригласил его в свой знаменитый Ensemble Intercontemporain. Постепенно за пианистом закрепилось звание главного мессианиста, да и вообще большого друга современной музыки. Именно в этом качестве он в дремучем 1981 году сыграл в Москве, «для своих», в зале Физического института Академии наук мессиановские «Двадцать взглядов на младенца Иисуса» (которыми уже в перестройку прославился Антон Батагов).

Уже в новые времена пианист приезжал в Москву на фестиваль «Владимир Спиваков приглашает» играть Моцарта (старые мастера, в первую очередь Бах, тоже находятся в сфере его компетенции). И вот впервые в свободном, можно сказать, доступе московская публика получила Эмара в главной его специализации. Попутно встретившись со студентами на мастер-классе в Московской консерватории, он отработал два вечера в Зале Чайковского.

Сначала в программе спиваковского НФОРа он исполнил леворучный концерт Равеля, несколько утонувший в общеватом аккомпанементе под руководством маэстро Михаила Агреста. Сольная же программа, сыгранная на следующий день, стала настоящей драгоценностью, хоть и совершенно не блескучей. Она очень серьезно, даже учено представляла ранний французский фортепианный XX век, точнее, его острые углы. В первом отделении «Восемь прелюдий» Мессиана и «Двенадцать нотаций» Булеза, во втором – «Отражения» Равеля.

Мессиана с Булезом Эмар выбрал совсем ранних, но при этом вполне опознаваемых. Мессиан в «Прелюдиях» 1929 года отчетливо «вылупливается» из Дебюсси, Булез в своих крошечных, предельно сгущающих музыкальную материю «Нотациях» 1945 года уже совершенно бескомпромиссен.

Читать текст полностью

Ссылки

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:1

  • il-canone· 2010-11-24 09:00:38
    Как обычно, очень интересно. Спасибр
Все новости ›