На перемете смерть животных обычно тоже наступает очень медленно.

Оцените материал

Просмотров: 21649

Мясо. Eating Animals

19/01/2012
OPENSPACE.RU публикует два фрагмента из нашумевшей документальной книги Джонатана Сафрана Фоера, посвященной ужасам промышленного сельского хозяйства и рыболовства

Имена:  Джонатан Сафран Фоер

©  Виктория Семыкина

Мясо. Eating Animals
Эта анонсированная нами ранее книга наконец выходит в свет и скоро появится в магазинах. «Мясо» — первый опыт писателя в non-fiction, предыдущие две его большие книги — это романы, «Полная иллюминация» и «Жутко громко и запредельно близко». Однако, некоторым образом, «Мясо» — чтение настолько эмоциональное и травмирующее, что куда там художественной литературе. Объяснить, почему эту книгу нужно купить и прочесть русскому читателю, привыкшему отмахиваться от «господских вытребенек», довольно трудно. Но нужно. Во-первых, это добросовестная журналистская работа. Фоер действительно побывал на птицефермах, свинофермах, действительно присутствовал при забое животных, поговорил с рабочими соответствующих цехов, с владельцами ферм и с активистами PETA. Во-вторых, это личная книга: она начинается и заканчивается «Историями из жизни», в которых Фоер пытается объяснить, что именно его заставило отказаться от мяса. Наконец, в-третьих — и это, наверное, самое важное, — перед нами не памфлет и не страшилка, а попытка разобраться в том, где пролегают границы человеческого. Один из самых пронзительных абзацев этого в целом очень тяжелого текста звучит вот как: «А еще есть Джорджи, которая спит у моих ног, пока я печатаю эти слова, она изящно изогнулась, чтобы вписаться в прямоугольник солнца на полу. Она перебирает лапами, наверное, ей снится, что она бежит, преследуя белку? Или играет в парке с другой собакой? Может быть, она плавает во сне. Мне бы хотелось забраться внутрь ее удлиненного черепа и посмотреть, какие впечатления она пытается разложить по полочкам или от чего хочет избавиться. Изредка во сне она тявкает тихонько, а иногда взлаивает так громко, что сама себя будит, а бывает, так оглушительно, что просыпается мой сын. (Она-то всегда вновь засыпает, а вот он — никогда.) Иногда она просыпается, тяжело дыша со сна, вскакивает, подходит ко мне — ее дыхание горячит мне лицо — и смотрит прямо мне в глаза. Между нами… что


Наш подводный садизм

Примеры плохого обращения с животными и загрязнения окружающей среды, которые я приводил, рассказывая о свинофермах, иллюстрируют систему промышленного фермерства в целом. Куры, индейки и крупный рогатый скот, которых держат на промышленных фермах, сталкиваются с несколько иными проблемами и мучаются точно от несколько иных условий, но в основе своей все они страдают одинаково. И, как выяснилось, то же самое происходит и с рыбой. Кажется, что рыбы и наземные животные — два разных, совершенно непохожих класса живых существ, следовательно, проблемы, с которыми они сталкиваются, тоже должны различаться, но аквакультура — интенсивное выращивание морских животных в неволе — это по существу подводное промышленное фермерство.

Многие из морских животных, которых мы употребляем в пищу, в том числе большая часть лососевых, поступают на прилавки с предприятий аквакультуры. Первоначально аквакультура позиционировала себя как один из способов остановить истощение естественной популяции рыб. Некоторые заявляли, что потребность в лососе, обитающем в природной среде, снизилась, однако на самом деле выращивание лосося на фермах только подлило масла в огонь международной эксплуатации природной популяции лосося. Добыча лосося в естественных акваториях по всему миру между 1988 и 1997 годами возросла на 27 процентов, и ровно настолько же сократилась лососевая аквакультура.

Вопросы благоденствия, связанные с рыбными фермами, покажутся вам знакомыми. «Учебник по устройству лососевых ферм», руководство по этой индустрии, подробно рассматривает пять «главных проблем аквакультуры»: «качество воды», «скученность», «обращение с рыбами», «нарушение принципов благоденствия» и «нарушение иерархии». Переведем это на доступный язык. Шесть источников страданий лосося — это: (1) вода настолько загрязнена, что в ней трудно дышать; (2) скученность настолько высока, что рыбы начинают поедать друг друга; (3) обращение с ними настолько жестоко, что психологические последствия стресса видны уже на следующий день; (4) работники фермы и другие животные наносят рыбам физические травмы; (5) пищи настолько мало, что это ослабляет иммунную систему; (6) рыбы лишены возможности формировать стабильную социальную иерархию, в результате чего происходит все больше случаев каннибализма. Эти проблемы типичны. Учебник называет их «неотъемлемой частью системы рыбных хозяйств».

Главный источник страданий лосося и других рыб, выращиваемых на ферме, — избыток морских вшей, которые кишат в грязной воде. Эти вши разъедают тело до открытых ран и иногда выедают до костей рыбьи морды, эта проблема достаточно распространена и в промышленности известна под названием «корона смерти». Одна-единственная лососевая ферма создает «облако», где концентрация морских вшей в 30 тысяч раз превышает их концентрацию в естественной среде.

Рыба, которая выживает в этих условиях (уровень смертности в разбросе от 10 до 30 процентов считается хорошим среди многих работников этой промышленности), скорее всего будет умирать от голода в течение семи-десяти дней, теряя в весе при транспортировке к бойне, а затем ей срежут жабры и кинут в резервуар с водой, где она умрет от кровопотери. Зачастую убивают рыбу, находящуюся в полном сознании, и, умирая, она бьется в конвульсиях от боли. В других случаях рыбу оглушают, но современные методы оглушения ненадежны и могут привести к еще большему страданию рыбы. Как и в случае с курами и индейками, не существует закона, требующего гуманного убоя рыбы.

Значит ли это, что рыба, выловленная в дикой природе, оказывается в более гуманных условиях? Без сомнения, до того, как ее выловят, ее жизнь лучше, поскольку она не жила в грязных огороженных водоемах. Это немаловажно. Но возьмем наиболее распространенные способы лова морских животных, чаще всего потребляемых в Америке: тунца, креветок и лосося. Преобладают три метода: лов на перемет, лов кошельковым неводом и тралинг. Перемет похож на телефонный провод, натянутый в воде, только поддерживают его не шесты, а буйки. Вдоль основной лесы на равных промежутках подвешены маленькие лески-«ветки», каждая «ветвь» щетинится крючками. Теперь представьте не только одну из этих лесок с гроздью крючков, а множество, сотни, тянущихся одна за другой с одного-единственного корабля. К буйкам прикреплены спутниковые локаторы и другие электронные средства связи, чтобы рыбаки могли к ним вернуться. И, конечно, не один корабль разворачивает переметы, а множество, сотни и даже тысячи в крупнейших коммерческих флотилиях.

Сегодня переметы могут достигать 75 миль в длину, леской такой длины можно пересечь Ла-Манш более трех раз. Каждый день, по приблизительным подсчетам, забрасывается 27 миллионов крючков. И переметы цепляют не только представителей тех видов, которые ловят, но и еще 145 других видов животных. Одно исследование гласит, что ежегодно во время лова на перемет в качестве прилова гибнет примерно 4,5 миллиона морских животных, в том числе примерно 3,3 миллиона акул, 1 миллион марлинов, 60 тысяч морских черепах, 75 тысяч альбатросов, 20 тысяч дельфинов и китов.

Но прилов на перемет не столь масштабен, как при тралинге. Наиболее распространенный вид современного креветочного траулера бороздит пространство шириной в 25—30 метров. Траловую сеть тянут по океанскому дну на глубине 4,5—6,5 километров в течение нескольких часов, захватывая креветок (и все, что попадет) в дальний конец сети, имеющей форму воронки. Тралинг, которым почти всегда ловят креветок, — это морской эквивалент расчистки тропического леса. Какова бы ни была цель лова, траулеры захватывают рыбу, акул, скатов, крабов, кальмаров, морских гребешков — обычно около сотни разных видов рыб и других морских животных. Умрут практически все.

Есть что-то зловещее в этом способе «сбора урожая» морских животных, опустошающем водную среду. В среднем траулер выкидывает за борт 80—90 процентов морских животных, пойманных в качестве прилова. Менее эффективные предприятия сбрасывают назад в океан более 98 процентов пойманных морских животных мертвыми.

Мы буквально уменьшаем разнообразие и яркость океанической жизни как целокупности (нечто, что ученые лишь недавно научились измерять). Современные техники рыболовства разрушают экосистемы, необходимые для жизни более сложных позвоночных (таких, как лосось и тунец), оставляя в кильватере всего несколько видов животных, способных питаться растениями и планктоном. Поскольку мы жадно пожираем наиболее желанных рыб, которые обычно являются плотоядными и находятся вверху пищевой цепочки, например тунца и лосося, — то тем самым мы уменьшаем количество хищников, вызывая резкий кратковременный подъем тех видов, которые стоят в пищевой цепочке ниже. Затем мы перестаем обращать внимание на эти виды и передвигаемся еще ниже по пищевой цепи. Скорость процесса смены поколений не дает нам заметить изменения (вы знаете, какую рыбу ели ваши дедушка с бабушкой?), и тот факт, что сами по себе объемы улова не сокращаются, создает обманчивое впечатление стабильности. Ни один человек не планирует разрушений, но рыночная экономика неизбежно ведет к нестабильности. Мы не опустошаем океан напрямую; наша деятельность походит на расчистку леса, населенного тысячей разных видов животных, для создания обширных полей, засеянных одним видом соевых бобов.

Тралинг и лов с помощью перемета внушают беспокойство не только в смысле экологии; они еще и жестоки. При тралинге сотни различных видов животных давят друг друга, ранятся о кораллы, бьются о скалы — часами, — а затем их вытягивают из воды, вызывая болезненную декомпрессию (иногда из-за декомпрессии их глаза вылезают наружу или внутренние органы вываливаются через рот). На перемете смерть животных обычно тоже наступает очень медленно. Некоторые просто висят на крючках и умирают, только когда их снимают с лески. Некоторые умирают от ран, вызванных крючком в пасти, или от попыток сорваться с крючка. Некоторые не могут уплыть от хищников.

Кошельковый невод — последний метод лова, который я собираюсь рассмотреть, это основная технология, при помощи которой ловят наиболее популярную в Америке морскую рыбу — тунца. Огромную сеть выбрасывают вокруг косяка рыбы, которую собираются выловить, а когда косяк окружен, ее нижнюю часть собирают, как будто затягивают гигантскую веревку на горловине мешка. Затем попавшуюся рыбу и любых других существ, оказавшихся по соседству с косяком, поднимают и вытягивают на палубу. Рыбу, запутавшуюся в сети, во время этого процесса будет медленно разрывать на части. Однако большинство умрет на самом корабле, где они медленно задохнутся или им, еще находящимся в полном сознании, отрежут жабры. Иногда рыбу перемешивают со льдом, что на деле только удлиняет предсмертные мучения. Согласно недавним исследованиям, опубликованным в журнале Applied Animal Behavior Science, рыба умирает медленно и мучительно, находясь в полном сознании в ледяной похлебке (это происходит как с рыбой, выловленной в дикой природе, так и с выращенной на фермах).

Имеет ли это значение достаточно большое, чтобы заставить нас изменить свои пищевые пристрастия? Может быть, нужны более подробные этикетки — чтобы  мы могли принимать более взвешенные решения относительно рыбы и рыбных продуктов, которые мы покупаем? Какие выводы смогут сделать разборчивые всеядные, если к каждому лососю, которого они съедают, всего лишь прикрепить табличку, извещающую, что лосось с фермы, длиной 2,5 фута, проводит жизнь в тесной ванне с водой, что из глаз рыбы течет кровь из-за сильного загрязнения? Что будет, если упомянуть на этикетке разросшуюся популяцию паразитов, увеличивающееся число болезней, ухудшающуюся генетику и возникновение новых болезней, которые невозможно вылечить антибиотиками, и что все это — результат жизни на рыбной ферме?

Однако кое-что мы знаем и без этикеток. Можно предположить, что, по крайней мере, какой-то процент коров и свиней убивают быстро и безболезненно, и можно быть абсолютно уверенным, что ни одна рыба не умирает хорошей смертью. Нет на свете такой рыбы. Нет нужды интересоваться, страдала ли та рыба, которая лежит у вас на тарелке. Да, страдала.

Рыбы, свиньи, другие съеденные животные — неужели их мучения — самая важная в мире вещь? Конечно, нет. Но вопрос не в этом. Вопрос вот в чем: важнее ли это суши, бекона или куриных наггетсов?
Страницы:

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:18

  • Olga Talalay· 2012-01-19 17:57:41
    я все жду, когда кто-нибудь разработает тему о страданиях растений.
  • Галина Гиленова· 2012-01-19 18:15:13
    вот-вот! а ещё можно рассказать про муки мышей, тараканов, комаров,крыс, к-рых травит всеми возможными способами эта бездушная скотина человек. мы вот в Сибири живём, сегодня температура воздуха на улице была -32. я ещё и шубу ношу, а также унты и шапку из меха убитых животных!
  • bormot· 2012-01-19 19:01:12
    Для Ольги и Галины - у человечества есть лишь два пути дальнейшего развития потреблятства - либо переход на химическое питание, либо на растительное...
    а вам, если не хватает ума или сердца хотя бы молчать про свои заблуждения, стоит все-таки посмотреть на убиваемых на бойнях животных, протрезвляет
Читать все комментарии ›
Все новости ›