Как называется status quo, за который было заплачено такой кровью? Что произойдет с этим status quo в ближайшие годы?

Оцените материал

Просмотров: 9167

Двойная перспектива: случай Садулаева

Мартын Ганин · 22/11/2010
В тексте Садулаева его читатели, пусть даже и «профессиональные», ищут ответы на вопросы, которые не принято задавать в нынешней России публично

Имена:  Герман Садулаев

©  РИА Фото

Герман Садулаев

Герман Садулаев

В этом премиальном сезоне два писателя попали в оба коротких списка – «Большой книги» и «Русского Букера». Эти двое – Герман Садулаев с «Шалинским рейдом» и Олег Зайончковский с романом «Счастье возможно». О Зайончковском поговорим в другой раз, а сегодня речь о Садулаеве, тем более что есть, что называется, дополнительные новостные поводы. После известного интервью «Комсомольской правде», в котором Садулаев имел неосторожность сказать, что «сейчас главный вопрос в Чечне – вопрос секса», а также предположить, что геи есть и в Чечне, – так вот, после этого интервью Рамзан Кадыров объявил, что писателя и чеченца по имени Садулаев не существует, а чеченский омбудсмен Нухажиев и вовсе написал развернутый ответ, начинающийся со слов «Да! Крепкий же порой заваривают кофе в Северной столице!». (Кто у них там спичрайтер?) Обещание Кадырова переговорить с родственниками Садулаева, чтобы они последили за тем, что говорит писатель, не без основания многими было воспринято как прямая угроза. Редакция журнала «Знамя», где был опубликован «Шалинский рейд», даже написала на этот счет открытое письмо.

С тем, что в устах Рамзана Кадырова подобные высказывания могут иметь не вполне буквальный смысл, трудно не согласиться, так что редакция «Знамени», защищающая своего автора, скорее всего, не зря это делает, – и я тут вполне с подписантами солидарен. Однако сегодняшняя наша статья – не о политике, а о литературе, хотя и в политическом отчасти контексте. Здесь надо сказать сразу, что писателя Садулаева вообще и романа «Шалинский рейд» в частности я не поклонник. Сказать, что роман вовсе лишен художественных достоинств, означало бы автора зря обидеть, но сделан «Шалинский рейд» на живую нитку, наскоро, – как, впрочем, и весь «новый реализм», или как он еще называется. Мало того, незатейливое мудрствование, которым история переложена, местами превращает его в какое-то популярное изложение и так уже общих мест: «у этой войны не было истории. У нее было телевидение» – ну так это мы уже читали, но про другую войну и у более вдумчивого автора. С другой стороны, что-то же в нем есть, наверное, что он угодил сразу в два премиальных списка этого года?

Верно, есть: Садулаев, вне зависимости от качества своих книг, фигура для нынешней, а может, и не только нынешней русской литературы экзотическая, вызывающая повышенный интерес самим фактом своего существования. То есть, вообще говоря, вопрос в том, что это такое – чеченский российский писатель. Вот в прежние времена были, к примеру, латышские советские писатели, украинские советские поэты и прочее в этом роде; они писали на национальных языках, входили в состав республиканских (так ведь это называлось?) Союзов писателей, и прочая и прочая. Сегодня ничего такого, по сути дела, не существует, то есть какие-то литературы на малых и не очень языках Российской как бы Федерации есть, – только кто же о них слышал за пределами мест непосредственного произрастания? Это, понятно, ровным счетом ничего не говорит о качестве этих литератур – никому в голову просто не приходит поинтересоваться, что там происходит. Отчего такого интереса нет – предмет отдельного разговора, а мы вернемся к писателю Садулаеву, который находится некоторым образом в необычной и двусмысленной ситуации.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›