«Мокрое бридо» за эти годы вышло из «Кисета», как из гоголевской «Шинели».

Оцените материал

Просмотров: 24055

Владимир Сорокин. Моноклон

Мартын Ганин · 30/09/2010
Старая машинерия пущена в ход в новых рассказах Сорокина не по инерции, а для демонстрации той степени распада, которую мы наблюдаем в окружающей нас реальности

Имена:  Владимир Сорокин

©  Евгений Тонконогий

Владимир Сорокин. Моноклон
Страх русского издателя перед рассказом велик. Так велик, что даже могущественное «ЭКСМО» как-то раз, издав сборник рассказов молодого иностранного писателя, продающегося по всему миру приличными тиражами и получающего призы за сценарии в Канне, заклиная финансовых духов, шлепнуло-таки на титул волшебное слово «роман». То есть чтобы в России издали твой сборник рассказов, нужно быть писателем из первой десятки: Пелевиным, Толстой, ну, или Сорокиным, ему тоже можно.

«Моноклон» трудно назвать «новой книгой»: рассказ «Тридцать первое» был опубликован в «Снобе»; «Черная лошадь с белым глазом», «Волны» и «Кухня» — в сборнике «Четыре»; «Занос» — у нас на OPENSPACE.RU. То, что часть текстов была опубликована именно в периодике, неслучайно.

Почти все комментаторы отмечают, кто с разочарованием, кто с удовлетворением, что «Моноклон» гораздо больше напоминает прежнего Сорокина, времен «Нормы» и «Тридцатой любви Марины». Это и так и не так, однако на фоне «Метели» и даже «Сахарного Кремля» сборник и впрямь смотрится отчасти как привет из прошлого, blast from the past. В большинстве рассказов Сорокин играет в свою очень старую игру: ситуация разворачивается как обыденная, но в какой-то момент сходит с ума и начинает разрушаться, а потом складывается заново, но уже в сюрреалистическое чудовище. Примерно так себя ведут смирные поначалу транспортные средства в фильме «Трансформеры» или маленькие девочки в японских мультфильмах определенного рода, которые, выпустив один тентаклик, через минуту уже ревут смердящей пастью и надвигаются.

Не знаю, пробовал ли кто считать хронометраж, но кажется, что в большинстве текстов это происходит в строго определенный момент, как в эпизоде сериала, — только тут не посмотришь на ползунок Media Player Classic. То же самое имеет место в рассказах из «Моноклона», это и сбивает с толку. Потому что на самом деле многое изменилось. Вторая любимая игра, в которую Сорокин играет из текста в текст, — овеществление метафоры: об этом довольно давно писал, в частности, Александр Генис применительно к «Норме». В эссе из книги «Вавилонская башня» он объясняет, что, «последовательно до педантизма и изобретательно до отвращения, Сорокин разоблачает ложные обозначаемые, демонстрируя метафизическую пустоту, оставшуюся на месте распавшегося знака», возводя появление этой техники к советской метафизике, где «жизнь превращалась в тотальную метафору, не имеющую ценности без своей скрытой в вечности сакральной пары». Разрушение ситуации обыденного и трансформация ее в шизореальность у раннего Сорокина служит, как принято думать, той же цели: эти самые обыденные ситуации, которыми он оперировал в ранних текстах, в значительной степени или полностью являлись ситуациями дискурсивными, заслоняющими реальность, и слом их происходил также в дискурсивном поле. Катарсис, по-видимому, достигался за счет того, что, после того как пыль оседала, читатель оставался с реальностью лицом к лицу, без посредника в виде шаблона, теперь разметанного взрывом.

Читать текст полностью

Ссылки

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:2

  • pataphysic· 2010-09-30 18:11:58
    ЧТД
  • kustokusto· 2010-09-30 23:21:47
    браво!
Все новости ›