Нет никаких сомнений в том, что именно таким видит себя сам режиссер: запертым в кочегарке, обманутым, растерянным, окруженным смертью, но упорно продолжающим двумя пальцами набивать свой рассказ.

Оцените материал

Просмотров: 77893

«Кочегар» и весь Балабанов

Мария Кувшинова · 01/09/2010
В кинотеатре «Пионер» — ретроспектива главного современного русского режиссера, которая закончится премьерой его новой картины

Имена:  Алексей Балабанов

©  www.ctb.ru

Алексей Балабанов на съемках фильма «Кочегар»

Алексей Балабанов на съемках фильма «Кочегар»

3—27 сентября в кинотеатре «Пионер» пройдет первая в России и в мире максимально полная ретроспектива режиссера Алексея Балабанова. Десять его полнометражных картин (в список не попали короткометражные «Егор и Настя», «Трофимъ» и незаконченная «Река») будут показаны с пленки, а 25 сентября пройдет предпремьерный показ «Кочегара»новой, тринадцатой работы режиссера, которую трудно понять, не увидев предыдущих.

С формальной точки зрения, «Кочегар» — это opus magnum Балабанова, сумма всех его постоянных мотивов и кристальное производное абсолютно герметичной режиссерской вселенной. Но ни в этой картине, ни во всех предыдущих никогда не было претензии на грандиозность, и «Кочегар» — это opus magnum, в котором главным героем становится маленький человек, блаженный, до поры до времени не различающий оттенков зла.

С первых кадров становится понятно: это автобиографический фильм. Якут-кочегар (Михаил Скрябин), бывший майор, появляется перед нами в узнаваемой одежде самого Балабанова — тельняшка, шапка-афганка (точно так же в «Джинджер и Фред» в костюме Феллини появляется Марчелло Мастроянни). Он сидит в кочегарке и двумя пальцами на печатной машинке пытается набить роман об истории якутов, к которым пришли злые люди извне. Возле вьются живые, непрерывно сжигающие мертвых, — майору объясняют, что так надо (гекатомбы проходящих через кочегарку жертв напоминают о «Чекисте» Александра Рогожкина, с теперь уже умершим Алексеем Полуяном в одной из ролей). У героя, вроде бы контуженного на войне, есть дочь (дебютантка Аида Тумутова), преуспевающая владелица мехового ателье. Остальные персонажи — мелкие бандиты и люди из их окружения.

Отдельные, упомянутые вскользь детали биографии майора совпадают с деталями биографии самого Балабанова, бывшего военного переводчика, — и нет никаких сомнений в том, что именно таким видит себя сам режиссер: запертым в кочегарке, обманутым, растерянным, окруженным смертью, но упорно продолжающим двумя пальцами набивать свой рассказ.

©  www.ctb.ru

Кадр из фильма «Кочегар»

Кадр из фильма «Кочегар»

Каждый эпизод и каждая реплика этого фильма отсылают к предыдущим картинам Балабанова — перед внимательным зрителем открывается бесконечный гипертекст; в замкнутое пространство кочегарки вмещается полтора десятка других, снятых и не снятых фильмов.

Исполнитель главной роли Михаил Скрябин играл корейца Суньку в «Грузе 200», и он же снимался в незавершенных картинах «Американец» и «Река». Последняя, существующая сейчас в виде пятидесятиминутной режиссерской версии, не была закончена из-за трагической гибели якутской актрисы Туйаары Свинобоевой — и «Кочегар», с его разделением на хорошего якута и злой русский мир, является отголоском фантомной боли от того несостоявшегося фильма.

Балабанов отравлен литературой не меньше, чем кинематографом (достаточно вспомнить, что «Груз 200» был тайной экранизацией фолкнеровского «Святилища»; «Реку» он собирался снимать по мотивам «Предела скорби» Вацлава Серошевского). В «Кочегаре», действия в котором едва ли хватило бы на повесть, режиссер чисто кинематографическими средствами — бесконечным нагнетанием своих фирменных «проходов», когда герой долго движется через кадр, — создает внутренний масштаб, подобно тому, как он создается в классическом романе за счет монотонности и подробности описаний.

Так, камерный, снятый в трех интерьерах фильм, через цитаты и сгущение пространства, перерастает сам себя.

«Груз 200» и «Морфий» закрепили за Балабановым славу мизантропа, пессимиста, от гиньоля переходящего к гран-гиньолю. В «Кочегаре» (несмотря на обильные жертвоприношения), возможно, впервые после дебютных «Счастливых дней» гораздо более явственно проявляется его специфический гуманизм, почти сентиментальность. С картинами упомянутого выше Феллини «Кочегара» роднит трагическая ирония, прозрачной стеной отделяющая героя от зрителя: Кабирия не знает, что она обманута, а мы знаем; майор не знает, что уже не застанет дома дочь, а мы знаем. В сущности, мы знаем судьбу майора с самого начала, и это знание означает для нас многие скорби.

©  www.ctb.ru

Кадр из фильма «Кочегар»

Кадр из фильма «Кочегар»

Есть в «Кочегаре» и еще один аспект, превращающий его просмотр в абсолютно уникальное переживание: отношение режиссера со временем.

Действие как будто бы происходит в 90-е, но это не ностальгия и не стилизация, как, например, в недавней «Чужой».

Первый «Брат» остается единственным значительным кинофильмом девяностых, в точности запечатлевшим момент, но произошло это совсем не потому, что Балабанов является последовательным реалистом. Ощущение первичной необустроенности мира, бесприютности, неопределенного времени года, подвешенности в воздухе — имманентное состояние этого художника, полтора десятилетия назад намертво совпавшего со временем.

Режиссер (как и его альтер эго на экране) органичен избранному хронотопу — девяностые, провинция. Но у зрителя «Кочегар» вызывает странное ощущение давно потерянного и заново обретенного фильма, в котором сверхъестественным образом предсказан весь последующий контекст. Просмотр картины становится опытом пребывания одновременно в двух временах: тогда, когда все было зыбко и рождало надежду, и теперь, когда все устроилось и стало безнадежным. Похожее чувство вызывают сейчас песни Виктора Цоя и раннего «Наутилуса», балабановскому кинематографу далеко не постороннего. Музыка никогда не была случайной в фильмах Балабанова, и в этот раз основой для саундтрека становится не русский рок, а гитарист Дидюля — он вошел в обиход уже в начале нулевых, и его сентиментальные переборы на живую нитку сшивают сегодня и вчера. Самоирония режиссера очевидна: русский рок был поп-музыкой перестройки, «Кокаинетка» Вертинского из «Морфия» — поп-музыкой Серебряного века, и все это, в сущности, равно гитаристу Дидюле, о котором одна из героинь полемически заявляет: «А что, он мне нравится!»

©  www.ctb.ru

Кадр из фильма «Кочегар»

Кадр из фильма «Кочегар»

Так зритель, вслед за героем, становится заложником трагической иронии одновременного знания и незнания, согнутого в дугу времени, в котором прошлое и будущее соприкасается оголенными проводами.

В картине внутренний саспенс создается за счет постоянного путешествия по гиперссылкам балабановского текста. Весь фильм дожидаясь самоцитаты из картины «Про уродов и людей», мы получим ее в конце — в виде неуклюжей и пронзительной метафоры: камера, которая некогда подглядывала за живыми телами, теперь подглядывает за телом остывающим. Консерватизм Балабанова — не столько в идеологии, сколько в его постоянном движении против времени, и камера в финале — это «полароид», первый и последний аналоговый фотоаппарат, умеющий запечатлевать то, что сейчас еще есть, но через мгновение уже не будет.

Страницы:

Ссылки

Кто сегодня является главным русским кинорежиссером?

Голосование завершено
Результат голоcования по вопросу:

Кто сегодня является главным русским кинорежиссером?

  • Главного нет
    858
    47%
  • Балабанов
    396
    22%
  • Другой
    254
    14%
  • Михалков
    167
    9%
  • Сокуров
    162
    9%
Все голосования

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:5

  • peter-van-prar· 2010-09-01 20:39:11
    жаль нет варианта голосования "главного нет и быть не должно"
    ;)
  • Ab· 2010-09-02 14:29:57
    "Груз 200" - Главный русский фильм нулевых, а может быть, и всей постсоветской эпохи, предмет фанатичного поклонения и не менее фанатичной ненависти."

    Очень плохо, что главным фильмом нулевых (заметьте,не лучшим, но "главным") журналистка считает картину с рефлексией событий, как минимум, четвертьвековой давности, а не то, где говорится о сегодняшних проблемах. Особенно, если говорит о данном фильме такими фразами "во-первых, это комедия, во-вторых, действительно фильм о любви.". Если пройти по ссылке на слове "любви", то можно понять кто был "взволнованной журналисткой". Это без сомнения наивный автор данной статьи, давно апологизирующая Балабанова вслед за всей тусовкой питерских критиков (в свою очередь умасливающих своего давнего друга продюсера Сельянова, который давно уже курирует Балабанова). Послушали бы лучше не о "любовных" байках, а то, как Балабанов о евреях отзывается. Герман-старший с ним поэтому не общается.

  • black-ip· 2010-09-03 17:35:53
    Сунька то вьетнамец был.
Читать все комментарии ›
Все новости ›