Оцените материал

Просмотров: 23135

Бытовой антикапитализм как художественная стратегия

01/10/2008

©  Предоставлено Московским музеем современного искусства

Electroboutique (А. Чернышев и А. Шульгин). Timeline. 2008. Интерактивный видеообъект 58x50x9 cm. ЖК-экран, пластик, видеокамера, спецэлектроника

Electroboutique (А. Чернышев и А. Шульгин). Timeline. 2008. Интерактивный видеообъект 58x50x9 cm. ЖК-экран, пластик, видеокамера, спецэлектроника




ЗА КРИТИКУ НАДО ДОПЛАЧИВАТЬ

А.Ш. Наши произведения полноценно функционируют как искусство: они продаются в галереях, на ярмарках, выставляются в музеях. При этом очень часто мы слышим, что это не искусство. Мы себя чувствуем настоящими авангардистами, потому что такого уже давно никому не говорят. Куча есть всяких технологий — сайенс-арт, медиаарт, но когда речь заходит о наших произведениях — ну не искусство это, и все.

— Это со стороны широких потребителей или со строны арт-мира?

А.Ш. И тех и других.

А.Ч. При этом многие находят с этими вещами взаимодействие, но в книге отзывов пишут: «Мне все очень понравилось, но это не искусство».

— Но почему для вас так важно, чтобы это называлось искусством? Вы ведь нарушаете художественные законы и тем не менее все время подчеркиваете, что остаетесь на территории искусства.

А.Ш. У нас были идеи сделать вещи без ограничения тиража, но встает проблема потребителя. Как ни странно, получается, что наш потребитель — это все-таки профессиональный коллекционер.

А.Ч. Если бы цена лежала в области дорогого дизайна... Но поскольку мы все-таки работаем с галереей и она тут имеет свое слово, то цена вот конкретно на эти, например, очки уже примерно как на автомобиль среднего класса. Такие подарки уже подумаешь... Мы бы и рады сделать дешевле, но не можем. К тому же у этих вещей, даже если бы они стоили всего тысячу долларов, количество потребителей будет ограничено. Даже, например, зеркало, самый дешевый наш продукт, 4 тысячи евро (такой телевизор в раме, где изображение искажается или накладывается), — все равно каждый второй спрашивает: «А можно по нему просто телевизор смотреть?» Прагматизм.

— А у вас это принципиально невозможно?

А.Ш. Мы это не планируем, но по желанию заказчика можем сделать. За дополнительные деньги. (Смеется.)

А.Ч. Тут еще такой аргумент: вот вы купите картину Шишкина, да так, чтобы она еще что-то другое, кроме мишек, показывала? Все-таки так нельзя.

— Опять вы апеллируете к высокому искусству...

А.Ш. Потом такое дело: в более дешевых работах, в этих вот приколах, мало критического месседжа, который присутствует в более дорогих работах.

©  Евгений Гурко

Бытовой антикапитализм как художественная стратегия

— О, какие интересные вещи выясняются. За критическое содержание надо платить, оказывается? Получается, что критичность — это как бы такая новая форма традиционного мастерства?

А.Ш. У дешевых работ один уровень восприятия или два: блестящая поверхность, преломление-искажение. А дорогие, солидные вещи, в них вложено много идей. Плюс изготовление очень дорогое. Мы это все производим на свои деньги, у нас никаких спонсоров, никаких фондов. Иногда галерея помогает, но в основном всё сами: оплачиваем исполнителей, подрядчиков, мастерскую. Мы должны думать о рыночных стратегиях и о том, чтобы заполнить разные ниши рынка. У нас есть вещи более попсовые, есть для солидных коллекционеров, а есть более критически заостренные — для кураторов, музеев и тому подобное.

— А как вы соотносите себя с системой так называемого медиаарта на выставках? И как вы определяете медиаарт, кстати?

А.Ш. Мы сейчас стремимся дистанцироваться от этого пространства. А медиаарт — это искусство, где в центре находится какая-то новейшая технология, прежде всего компьютерная, и такое искусство используется корпорациями непосредственно или опосредованно, через общество. Нам Джун Пайк, например. Карстен Николаи. При этом важно понимать, что в России медиаарта вообще нет, потому что он не может существовать без институций, без поддержки. Без больших денег. Медиаискусство — это очень дорогая вещь, там какая-то 3D-реальность, очки надо специальные надевать...

— Должна сказать, что я такого не много видела...

А.Ш. Потому что это редко показывают. Очень дорого, элитарная вещь... А вот в 1990-е годы, когда появился интернет и персональные компьютеры у всех, возник так называемый «ньюмедиаарт» (new media art), коммуникационное искусство, нет-арт, в котором мне посчастливилось участвовать. Это был в некотором роде прорыв: люди делали острое критическое искусство, которое без всяких институций, без денег распространялось по всему миру. Но проблема этого ньюмедиаарта в том, что закончился он тем, что мы сейчас знаем как веб 2.0. Разработки ньюмедиахудожников, в том числе критические идеи, апроприировались капиталистической системой. Возникла сеть веб-логов...

— ...в которых размещается прямая или косвенная реклама...

А.Ш. Да! Это была для меня последняя капля. Я ведь убежал в свое время из искусства в эту временную автономную зону ньюмедиаарта, свободную от капитализма, и через несколько лет увидел, что вся эта фигня прекрасно используется капитализмом. После этого мы и приступили к тому, что мы называем коммерческим протестом. К производству вещей в «Электробутике».

А.Ч. Я участвовал этим летом в выставке медийного искусства Synthetic Times, там было работ 50 — масштабные инсталляции, звезды. Но постоянно возникал вопрос: искусство это или нет? Например, программа, которая рассылает картинки на мобильные телефоны? Я считаю, это просто новая рекламная стратегия, которая пока что тестируется на поле искусства. Я уверен, что она скоро будет во всех супермаркетах. Новые идеи вырабатываются на поле искусства, а некоторые из них выхватываются и начинают эксплуатироваться на коммерческом поле. При этом на территории некоммерческого искусства кураторы часто показывают какие-то несделанные вещи, нефукционирующие объекты. Специально, чтобы их нельзя было упрекнуть в коммерческом подходе или использовать в коммерческих целях. Но в результате в искусстве получается такой продукт, который и воспринять-то трудно. Невнятный.

©  Предоставлено Московским музеем современного искусства

Electroboutique (А. Чернышев). Срочно! 2007. Коммуникационная инфоскульптура 100x160x70 cm. Светодиоды, пластик, спецэлектроника, компьютер

Electroboutique (А. Чернышев). Срочно! 2007. Коммуникационная инфоскульптура 100x160x70 cm. Светодиоды, пластик, спецэлектроника, компьютер


— Человек со стороны спросил бы: а почему же вы называете современное, скажем так, «кураторское искусство» некоммерческим — по сравнению с дизайном? Ведь оно же продается и часто даже еще дороже, чем весь этот дизайн, вместе взятый? Да и вы говорите, что у вас чем серьезнее вещь, тем дороже?

А.Ч. Есть две коммерции. Есть мир большого бизнеса, промышленные масштабы, а есть просто выживание для художника...

— То есть ты опять прибегаешь к аргументу традиционного искусства: якобы ваш рынок более «индивидуальный», больше связан с самовыражением художника. Нет, как-то пока это меня не убеждает...

 

 

 

 

 

Все новости ›