Не забудьте к елке книжечек! Это стоит конфектов.

Оцените материал

Просмотров: 22342

Елена Душечкина. Русская елка: история, мифология, литература

27/12/2011
OPENSPACE.RU публикует главу из исследования по истории и мифологии новогодней елки в России
Елена Душечкина. Русская елка: история, мифология, литература
Елочные подарки и их дарители

В Германии обычай вручения детям подарков на елке был известен по меньшей мере с середины XVIII века. В русских семьях еще до того, как в моду вошла елка, детям также было принято готовить к Рождеству подарки. Однако, судя по заметкам в прессе о том, что в Европе на Рождество «имеют обыкновение обмениваться подарками», в России этот обычай не имел широкого распространения. Он был воспринят от немцев вместе с рождественским деревом, о чем как о новшестве в 1842 году сообщает журнал «Звездочка»: «Прежде родители делали это у нас просто, отдавая детям подарки в то время, когда они приходили в утро первого дня поздравлять их с праздником; теперь около приготовленной елки или под нею раскладываются и расставляются подарки, и к каждому прикрепляется билетик с именем того из детей, которому он назначается».

Прикрепление билетиков или записок к подарочным пакетам практиковалось на детских елках с большим числом приглашенных, о чем вспоминает Н.В. Розанова: «…потом, помню, писалось множество записок и прикалывалось к каждой игрушке, чтобы знать, кому из гостей какой подарок, и все это укладывалось на стол…». Начиная с 1840-х годов родители приобретали подарки в специализированных магазинах и кондитерских, где перед Рождеством наряду с убранными елками продавались игрушки и книги, а также другая праздничная продукция, главным образом импортная: «В кондитерской г-на Излера получены из Парижа превосходные картонажи и сюрпризы…». Иногда в предрождественские дни бывал столь большой покупательский спрос на подарки, что «надлежало ждать очереди, чтобы подойти к товарам».

Подарки заготавливались заранее и в зависимости от возраста ребенка: «Старших детей дарят туалетными вещами и книгами, младших — книгами, игрушками и конфектами».

«Северная пчела», призывая своих читателей купить «премилую новую детскую книжечку “Елка”», пишет: «Не забудьте к елке книжечек! Это стоит конфектов». Анастасия Цветаева вспоминает «золотые обрезы книг в тяжелых, с золотом переплетах, с картинками, от которых щемило сердце». Такие книги ей с сестрой Мариной обычно дарили на елку. Первое время подарки приготовлялись старшими членами семьи и предназначались только детям: «Детям в этот день готовится и елка с сластями, и масса подарков… Старики для себя берут Масленицу, а Рождество со святками отдают детворе». О незабываемых предрождественских днях своего детства пишет в мемуарах Елизавета Рачинская: «…Особенно ярко запомнились рождественские праздники, с приближением которых наш дом начинал жить какой-то новой, таинственной жизнью. Старшие о чем-то оживленно совещались, замолкая при появлении детей. Отец, иногда с матерью, несколько раз ездил в Москву. Степан выходил к поезду его встречать и возвращался нагруженный всевозможными свертками, коробками, плетенками, кульками и кулечками».

Дети, конечно же, знали, что на елке они получат подарки, и ждали их с тем же нетерпением, с каким они ждали встречу с елкой. При описании елок детства мемуаристы никогда не забывают упомянуть о разложенных под елкой подарках. «Большие», убрав елку, «раскладывают по столикам наши подарки»; в зале «мама с гостями… расстанавливает по столам подарки…». «А под елкой, на белой простыне, скрывавшей крестовину, были расставлены подарки»; «Там же под елкой лежали бумажные пакеты с подарками для мальчиков и девочек, завернутые в разноцветные платки»; «Запас наших игрушек пополнялся раз в год, на елке».

Впущенные наконец в помещение, где стояла убранная елка, и налюбовавшись на нее, дети знакомились с подарками: «Вдоль стены наши столики с подарками: цветная почтовая бумага, сургуч, пенал, это почти всегда дарилось всем… Огромная кукла, “закрывающая глаза”… Детская кухня, кастрюлечки, сковороды, тарелки и вилки, медведь на колесиках, качающий головой и мычащий, заводные машинки, разные всадники на лошадях, мышки, паровики, и чего-чего только нам не дарили».

Дети любили рассматривать подарки и на следующий день, наедине, без взрослых, «без отвлеканья к нерассмотренным еще подаркам…». Со временем в некоторых семьях подарки к елке стали делать не только родители детям, но и дети — родителям. Дети, как правило, дарили старшим вещи собственного изготовления, которые взрослыми, конечно же, ценились гораздо больше, нежели покупные. Девочки готовили предметы рукоделия (главным образом вышивки), мальчики — разного рода поделки из дерева и других материалов. Часто дарили рисунки, а также стихи собственного сочинения, которые дети красиво переписывали, оформляли и читали на празднике. На худой конец можно было воспользоваться и готовыми текстами, переписав их из сборников стихотворений «на случай» (некоторые из них были приурочены к Рождеству) и выучив наизусть. Представление об этих стишках могут дать приводимые ниже цитаты:

        Милый папаша!
        Елка для нас —
        Радость вся наша
        В нынешний час.
        Зелень, игрушки,
        Свет там и сям,
        Куколки-душки,
        Что ж лучше нам?


        *

        Вас поздравляю с Рождеством
        Я, маменька, моя родная,
        От сердца детского желая,
        Вас сим порадовать стишком.
        Я мал и молод; нет во мне
        Ни дара, ни искусства,
        Чтоб мог я выразить вполне
        Мои признательные чувства.


        *


        Сегодня праздник Рождества
        И торжество по воле Божества.
        Когда б я, мама, жил подоле
        И знал немного бы поболе,
        Я долго ждать бы не заставил
        И вам Христа тотчас прославил…


Когда со второй половины XIX века в помещичьих усадьбах на елку стали приглашать крестьянских ребятишек, то и они, конечно, получали подарки. И.Л. Толстой вспоминает:
«В это время большие раздают деревенским детям скелетики, пряники, орехи и яблоки. Их впустили в другие двери, и они стоят кучей с правой стороны елки и на нашу сторону не переходят. “Тетенька, мне, мне куколку! Ване уже давали. Мне гостинцу не хватило”».

О раздаче на елке подарков крестьянским ребятишкам в семье Льва Толстого рассказывает и старшая дочь писателя: «Когда все нагляделись на елку и на свои подарки — мама с помощью Ханны и своих гостей раздает с елки всем детям “скелетцев”, пряники, крымские яблоки, золоченые орехи и конфеты, и все, нагруженные своими подарками и сладостями, расходятся по домам».

Литография В. Королева в книге А. Благово «Рождественские
праздники. Подарок для детей» (М., 1873)

Литография В. Королева в книге А. Благово «Рождественские
праздники. Подарок для детей» (М., 1873)

Детей одаривали подарками и на елках, проводимых в учебных и воспитательных заведениях. Их покупали на пожертвованные деньги или же на средства самих устроителей. Вручению подарков на общественных елках обычно предшествовали выступления детей (что иногда практиковалось и на семейных елках): чаще всего — декламация стихотворений или исполнение песен, реже — танцы. На первых порах дети знали, что подарки им готовят родители. Позже эта роль стала приписываться Младенцу Христу, поскольку обычай дарения на Рождество поддерживался евангельской легендой о волхвах, или трех восточных магах, принесших Иисусу дары, о чем говорилось детям:

«Сам Господь наш Иисус Христос в этот великий праздник Младенцем является, всех детей утешает, всем им разные дары посылает в память того, как сам от волхвов дары получил, когда в Вифлееме родился».

Поэтому в память этого евангельского события подарки и дарили в первую очередь детям. Аналогичная мотивировка одаривания на Рождество детей использовалась и в других странах: у французов, например, в качестве дарителя выступал маленький Иисус (Petit Jésus). Согласно обычаю некоторых европейских народов, не все дети были достойны рождественских подарков, но только те, которые хорошо себя вели в течение года. Плохие дети, шалуны, или ничего не получали, или получали вместо подарков розги. Насколько нам известно, этот суровый обычай в скором времени выпал из праздничного сценария, а в наших материалах о русской елке он ни разу не встречается: в день Рождества предполагалось полное равенство детей, ибо Иисус любит всех одинаково. И все же в ряде стихотворений мотив лишения «шалунов-проказников» елочных подарков сохранился:

        А коль есть шалун-проказник,
        То скажу я вам:
        То такому я на праздник
        Ничего не дам.


К концу XIX века стала оформляться легенда о новом дарителе. Эта легенда пришла из Европы и связана с традицией одаривания детей в день тезоименитства св. Николая. В скандинавских странах издавна существовал обычай готовить детям подарки в День св. Николая, который отмечался 6 декабря и считался детским праздником. Св. Николай Мирликийский, родившийся в III веке нашей эры в Ликии (в Малой Азии, бывшей тогда провинцией Римской империи) и там же ставший впоследствии архиепископом, был одним из самых почитаемых святых. Он покровительствовал рыбакам, пивоварам, паломникам и вообще путешественникам, а также детям. Последнее обстоятельство послужило тому, что у ряда северных европейских народов, по преимуществу протестантских, возник обычай 6 декабря одаривать детей гостинцами. Накануне этого дня дети писали св. Николаю записки с просьбой принести им подарки, высказывая в них свои заветные желания. Подарки св. Николай оставлял на подоконнике, опускал в каминную трубу (для чего в канун 6 декабря трубу оставляли открытой) или же клал их в детские чулочки и в башмачки, которые дети с вечера, ложась спать, оставляли возле камина. На окне или у камина принято также было оставлять для святого пищу.

Особенно распространен был культ св. Николая в Голландии, где он и превратился в дарителя. Голландские дети в течение нескольких столетий в ночь на 6 декабря ставили возле камина свои башмачки. Во многих домах, и не только голландских, этот обычай сохраняется до сих пор. Иногда ему следовали и русские семьи, ориентированные на западную культуру, о чем, например, пишет В.В. Набоков в автобиографической книге «Другие берега»: «По английскому обычаю, гувернантка привязывала к нашим кроваткам в рождественскую ночь, пока мы спали, по чулку, набитому подарками…».

Постепенно в ряде европейских стран произошло слияние двух приходящихся на декабрь праздников — Дня св. Николая и Дня Рождества Христова. По мере того как все меньше отмечался первый, все большую популярность завоевывал второй, и традиции, связанные с первым, переносились на второй и усваивались им. Св. Николай, превратившийся в мифологическое существо, стал теперь приходить не в день своих именин, а в канун Рождества. Он получил имя Санта-Клауса (Santa Claus), что является искажением имени св. Николая (Saint Nicholas). Формирование мифа о Санта-Клаусе совершалось постепенно, в процессе переработки существовавших о нем легенд. Особенное распространение миф о Санта-Клаусе получил в Англии, а впоследствии — в Америке. Этот новый персонаж уже мало чем напоминал греческого св. Николая. Внешне он представлялся в образе доброго старого джентльмена, веселого, бодрого и краснощекого старика с длинной белой бородой, одетого в красную шубу и высокую красную шапку.

Рисунок из книги С.Б. «Елка и Новый год. Подарок детям» (СПб., 1863)

Рисунок из книги С.Б. «Елка и Новый год. Подарок детям» (СПб., 1863)

Иногда Санта-Клауса отождествляют с существами подземного мира — гномами, что подтверждается и его внешним видом (длинной бородой), и одеждой (гномов обычно изображают в красных плащах и колпаках). Порою этот образ связывают с нечистой силой, что, по предположению Б.А. Успенского, объясняется объединением образа св. Николая с противником Бога-Громовержца; этот факт характерен не только для славянских территорий, но и для Запада. Некоторые фольклористы полагают, что представление о персонаже, столь щедро одаривающем детей в День св. Николая или на Рождество, смешалось с верой в старое тевтонское божество, живущее где-то на Севере и приходящее на праздник, чтобы раздать подарки. Дети знали, что Рождественский сочельник — это и есть то самое время, когда к ним в санях, запряженных оленем, приезжает Санта-Клаус, чтобы опустить мешок подарков в трубу и наполнить башмачки или чулочки хороших детей игрушками и сластями.

Показательно, что практичные американцы еще в XIX веке поставили вопрос не только о том, кто приносит подарки, но и о том, откуда они берутся. В результате возникло представление о Санта-Клаусе, прилежно трудящемся перед Рождеством над изготовлением игрушек для детей: сохранилась гравюра 1869 года, на которой бодрый упитанный старик в добротных сапогах и с дымящей трубкой во рту энергично работает рубанком на верстаке. В мастерской Санта-Клауса топится печка типа буржуйки, на которой варится клей, на полу и на полках расставлены уже сделанные игрушки (традиционный конь-качалка, домик, куклы), на стенах аккуратно развешаны инструменты. На полу валяются стружки и доски.

Помимо св. Николая, превратившегося в Санта-Клауса, у европейских народов существовали представления и о других мифологических дарителях, которые, посещая дома в зимние праздники, приносили детям подарки. История «коллег» или двойников Санта-Клауса достаточно запутанная. В странах Скандинавии в этой роли мог выступать Рождественский дед, во Франции — Пер Ноэль (Père Noël, или Bonhomme Noël), а в Англии и Америке — Отец Рождество (Father Christmas) и др. Прообразом английского Father Christmas'a, возможно, является Рождественский дед — традиционный персонаж рождественских пантомим, представлявших собой разновидность народной драмы.

Иллюстрация Т. Наста «Мастерская Санта-Клауса», сделанная для
 издания A Visit from St. Nicholas (1869)

Иллюстрация Т. Наста «Мастерская Санта-Клауса», сделанная для
 издания A Visit from St. Nicholas (1869)

В последние десятилетия Santa Claus и Father Christmas превратились во взаимозаменимых персонажей. В Голландии св. Николая (Sinterklass'а) иногда сопровождает его помощник Черный Петр (Zwarte Piet). Св. Николай скачет на белом коне по крышам города, а за ним следует Черный Петр, напоминающий собою мавра. Именно Черный Петр залезает в трубы, для того чтобы оставить детям подарки, в то время как св. Николай, опасаясь запачкать свою белую мантию и красную рясу, просто бросает конфеты в каминную трубу и в «ожидающие» его башмачки. Пер Ноэль оставляет подарки для французских детей на очаге или в камине. Порою его тоже сопровождает помощник или же компаньон Père Fouettard, который приносит с собой связки прутьев для плохих детей. У немцев, так же как и у скандинавов, существовал культ св. Николая, однако вскоре после Реформации он был замещен «Рождественским дитятей» (Christkinder), которое обычно изображалось с нимбом и едущим на белом осле. Не вполне ясно, был ли это Младенец Иисус или же посланный им ребенок. «Рождественское дитя» обычно сопровождал чернолицый великан, известный под разными именами, из которых наиболее распространенным было Кнехт Рупрехт (Knecht Ruprecht). Были у немцев и другие дарители: Николай в мехах (Pelznickel) и Рождественский человек (Weihnachtsmann). В некоторых районах Италии подарки приносит волшебница Бефана (Befana). Согласно древней христианской легенде, проезжавшие мимо ее дома три мудреца пригласили ее идти вместе с ними в Вифлеем. Бефана отказалась присоединиться к ним, сославшись на занятость, и за это она была исторгнута из своего дома таинственным вихрем. С тех пор над Бефаной тяготеет проклятие, не дающее ей умереть, и она, неприкаянная, бродит по всему свету. Сожалея о своем отказе посетить Вифлеем в день рождения Младенца Иисуса, Бефана каждый год накануне Двенадцатой ночи (5 января) соскальзывает на метле в трубы, для того чтобы наполнить детские башмачки и чулки конфетами и игрушками. В Испании подарки доставляют сами маги, идущие поклониться родившемуся Христу. Образы всех этих рождественских дарителей оформились относительно недавно — не ранее первой трети XIX века.

Разнообразные контакты с Европой, а также развитие собственно русской «елочной» мифологии привели к тому, что и во многих русских семьях миф о дарителе начал изменяться. Детям стали говорить, что подарки им приносит старик, которого называли по-разному, но при этом никогда не использовали имя св. Николая. Связи с Европой и распространение с конца XIX века рождественских открыток, которые на первых порах были только иностранного производства, привели к быстрому усвоению мифа о новом дарителе, тем более что в России для этого уже была приготовлена почва. Имя Санта-Клауса у русских не прижилось: в связи с созданием нового русифицированного елочного мифа и даритель должен был получить русское имя. Поэтому начались эксперименты по выбору подходящего образа и имени дарителя. В западной литературе относительно русских дарителей закрепилась странная легенда, переходящая из книги в книгу. Когда и на какой основе она возникла, как она сформировалась, неизвестно. Состоит она в следующем: «В России до того, как коммунисты взяли верх, Бефана имела в качестве своего женского двойника старую крестьянскую женщину по имени Бабушка и св. Николая, которые 7 января (по русскому календарю) оставляли подарки возле украшенной елки. Коммунистические лидеры упразднили этот праздник. В настоящее время игрушки на Новый год приносит Дедушка Мороз, сопровождаемый Снежной Девушкой. Дерево называется новогодним. Может быть, вместе со свежим ветром, который начинает дуть по Советскому Союзу, святой Николай и Бабушка вернутся. Дедушка Мороз — это толстый старый парень в красном костюме, который выглядит точно так же, как и Санта-Клаус».

Рисунок И.И. Кланга в книге Д.Н. Дмитриева «Сборник 
стихотворений для поздравлений на всякие случаи в году» (М., 1893)

Рисунок И.И. Кланга в книге Д.Н. Дмитриева «Сборник 
стихотворений для поздравлений на всякие случаи в году» (М., 1893)

Несоответствие этой легенды тому, что было в действительности, показательно и любопытно. «Крестьянская женщина Бабушка», по-видимому, попала в нее из стихотворения В. Соллогуба «Зима», в котором (напомню) говорится о том, что «в гости к нам заторопилась / Бабушка зима», которая «Елочку несет / И, мотая головою, / Песенку поет…». Что же касается св. Николая, якобы приносившего русским детям подарки на Рождество, то, как уже говорилось, у русских он в роли дарителя не выступал. Дедушка Мороз и Снежная Девушка, как мы увидим далее, вовсе не являются образами, созданными в советскую эпоху, а надежды на то, что св. Николай и Бабушка снова вернутся к нам, уже не оправдались. Как раз наоборот — идет процесс активного развития и, я бы сказала, усложнения образов Деда Мороза и Снегурочки, их «приживания» и «узаконения» в русской жизни. Функции этих персонажей в современном рождественско-новогоднем ритуале меняются с каждым годом. Но речь об этом еще впереди.

Елена Душечкина. Русская елка: история, мифология, литература. — СПб.: Издательство Европейского Университета в Санкт-Петербурге, 2012

 

 

 

 

 

Все новости ›