Докинз, кстати, даже не представляет, до каких пределов может доходить мракобесие, замешанное на невежестве.

Оцените материал

Просмотров: 32986

Ричард Докинз. Самое грандиозное шоу на Земле. Доказательства эволюции

Виктор Сонькин · 14/06/2012
Мракобесие наступает: все больше людей считают возможным «не верить» в теорию эволюции и призывают преподавать в школе припудренную версию пещерного креационизма

Имена:  Ричард Докинз · Чарльз Дарвин

©  Тимофей Яржомбек

Ричард Докинз. Самое грандиозное шоу на Земле. Доказательства эволюции
Английского биолога Томаса Хаксли называли «бульдогом Дарвина»; английского биолога Ричарда Докинза называют «ротвейлером Дарвина». Его очередная книга вызвана чувством злости — таким чувством, которое заставляет снова и снова повторять то, что говорящему кажется очевидным, а у окружающих вызывает сомнения.

Для злости у Докинза есть достаточно оснований. Мракобесие наступает: все больше людей считают возможным «не верить» в теорию эволюции, все громче раздаются голоса, призывающие наряду с дарвиновскими идеями естественного отбора преподавать в школе если не откровенный пещерный креационизм, то хотя бы его припудренную версию, известную как «разумный дизайн» (intelligent design). Докинз приводит пугающую статистику, из которой следует, что уверенность в божественном сотворении мира за семь дней, еще недавно казавшаяся чисто американским феноменом, проникает в европейские школы — отчасти в результате христианской реакции, но в еще большей степени за счет значительного увеличения количества школьников-мусульман, чья религия тоже отвергает дарвинизм. В России православная церковь не слишком усердствует на этом фронте — ее иерархи считают приоритетной борьбу с другими ересями — но тревожные симптомы заметны и в наших широтах; достаточно вспомнить резонансный иск Марии Шрайбер и ее отца против «безальтернативного навязывания теории Дарвина» в общеобразовательных школах. Не очень ясно, как совместить традиционную школьную программу по биологии (которая, несмотря на все ее недостатки, при наличии хорошего преподавателя дает довольно внятное и цельное представление об устройстве жизни на планете) с основами православной культуры в их хардкорном варианте — в конце концов, наши предки и правда считали время от сотворения мира, которое было установлено в 4004 году до Рождества Христова. Может быть, грядущие инновации в сфере образования справятся с этой проблемой (это был сарказм).

Докинз, кстати, даже не представляет, до каких пределов может доходить мракобесие, замешанное на невежестве. В качестве метафоры креационизма он предлагает представить себе растерянного латиниста, чьи ученики настойчиво объясняют ему, что французский, итальянский, румынский, португальский языки не произошли от латыни, а возникли сами собой совершенно независимо, и их структурное и словарное сходство — не результат эволюции из единого источника, а… ну, что-то другое; так получилось. У наций без комплекса исторической неполноценности «альтернативная история» не в большой чести, а вот в России почти любой разговор об истории или, того хуже, об этимологии сразу привлекает целые стаи фоменковцев и прочих невежд, и латинская страшилка Докинза вполне может произойти в реальности.

В этой книге Докинз не воюет с религией — об этом он не так давно написал отдельный труд, вышедший по-русски под названием «Бог как иллюзия». Он лишь объясняет, почему эволюция существует и почему это «самое грандиозное шоу на Земле». Сначала он пытается разделаться с терминологической проблемой — у слова «теория» есть призвук умозрительного построения, не тождественного факту, и на этом основании противники дарвинизма требуют внесения в школьные, а иногда и университетские программы креационизма, ведь теория эволюции — «всего лишь теория». К сожалению, не очень ясно, насколько доводы Докинза могут подействовать на людей, не владеющих основами научной логики.

Тут вообще есть проблема: трактаты подобного рода обычно обращены к людям, которые и так не очень сомневаются в том, что теория эволюции в любых бытовых и образовательных контекстах может приниматься за доказанный факт, а противники просто не будут слушать никакие доводы. Ошеломляющее впечатление производит расшифровка беседы Докинза с Венди Райт, председательницей общества «Обеспокоенные женщины Америки»: она говорит ему — нет реальных доказательств эволюции, а то их показывали бы в музеях; он ей говорит — сходите в музей, все там есть; и этот па-де-де навязчиво повторяется снова и снова, без малейшего проблеска понимания в словах собеседницы.

Но для тех, кто просто хочет в очередной раз проникнуться чудом и величием жизни, в книге Докинза есть множество интереснейших примеров. Из того, что меня особенно поразило, упомяну невероятный по элегантности и упорству многолетний эксперимент Ричарда Ленски и его сотрудников по выращиванию разных линий бактерии E. coli — в буквальном смысле слова «эволюция в реальном времени»; другой пример того же из совсем другой области — неожиданная недавняя эволюция слонов в сторону уменьшения бивней: меньше бивни — меньше шанс пасть от пули браконьера; тунец на эволюционной лестнице (в смысле родства) стоит ближе к человеку, чем к акуле (а бегемот ближе к киту, чем к свинье); в Новой Зеландии до прибытия туда первых людей не было млекопитающих. Докинз не только в стиле фокусника (шоу ведь) поражает читателя эффектными примерами, но и терпеливо, даже занудно объясняет сложные концепции, в частности, связанные с эмбриологией и совсем молодым направлением науки — биологией развития.

Важная мысль, которую Докинз не устает повторять снова и снова, заключается в том, что у эволюции нет цели и в каждый конкретный момент ей приходится иметь дело с тем, что есть в наличии. Известный оптик Герман Гельмгольц в свое время сказал, что, если бы инженер принес ему чертеж человеческого глаза, он бы посоветовал ему никогда не пытаться что-либо проектировать — до такой степени это неинтуитивный, неудобный дизайн. Так, например, сквозь сетчатку проходит толстенный пучок нервов, и в этом месте у нас здоровущее слепое пятно; мы не замечаем его только потому, что мозг — сам продукт множественных эволюционных наслоений — на ходу «рендерит» изображение, заполняя пустоту, как контекстный фильтр в фотошопе.

Креационисты иногда утверждают, что эволюция — создание порядка из кажущегося хаоса — противоречит второму закону термодинамики и без организующей роли творца тут не обойтись. Но второй закон термодинамики относится к замкнутым системам, а для жизни на Земле роль такого творца — а проще говоря, источника энергии — играет Солнце, так что никакого противоречия тут нет. Эту мысль Докинз тоже разъясняет внятно и подробно.

Книга написана в характерном для Докинза цветистом стиле, но в ней меньше самолюбования, которое все сильнее буйствовало в его недавних произведениях. Иногда автору не мешало бы обратиться к специалистам, а не высказывать свое недоумение во всеуслышание — так, например, он удивляется, почему пишут cord, но notochord (в русском переводе этот фрагмент выпущен), хотя такая вариативность пронизывает всю английскую орфографию; а история про то, что подсолнечное масло прижилось в России как постный продукт, потому что подсолнечник не упомянут в Библии, напоминает городскую легенду. В целом же переводчик и редакторы подошли к делу тщательно и ответственно, а замечания А. Маркова, который в ряде случаев не согласен с автором, скорее, все-таки показывают, что Докинз — достаточно серьезный ученый. (Об этом спорят: прямо сейчас в печати разгорелась жестокая битва между Докинзом и основателем социобиологии Эдвардом О. Уилсоном, в которой обе стороны не снисходят до парламентских выражений.)

Когда я читаю книги об эволюции, я неизменно испытываю благоговение перед фигурой Дарвина — который, как показывает Докинз, предсказал многие направления развития науки на десятилетия вперед и даже был буквально в одном шаге от того, чтобы осмыслить генетические механизмы наследственности (ставшие сколько-нибудь понятными лишь через сто лет после выхода «Происхождения видов»). В письме ботанику Джозефу Хукеру Дарвин писал: «Размышлять в настоящее время о происхождении жизни — полный вздор; с тем же успехом можно было бы размышлять о происхождении материи» (эта цитата в русской версии «Шоу» переведена неточно). Интересно, что теперь, 150 лет спустя, ученые гораздо больше знают о происхождении материи, чем о происхождении жизни. Но тут важна оговорка «в настоящее время» (at present): Дарвин знал, что даже самыми вздорными идеями наука когда-нибудь сможет заняться. Как гласит завершающий пассаж «Происхождения видов», «есть величие в этом воззрении». В непреходящем ощущении этого величия — ценность этой и других книг Докинза.

Ричард Докинз. Самое грандиозное шоу на Земле. Доказательства эволюции. М.: Корпус/Астрель, 2012
Перевод Д. Кузьмина под редакцией А. Маркова, Е. Наймарк

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:147

  • Aleks Tarn· 2012-06-14 10:19:03
    Экий гимн дарвинизьму, право слово!
    Но весь пыл как Докинза, так и рецензента не отменяет того простого факта, что речь идет именно о теории, вернее даже о гипотезе. Да, для многих двуногих прямоходящих она выглядит правдоподобной, но это не отменяет ее недоказанности, а в некоторых моментах - сомнительности. Дарвинизм - это вера, и накрученный вокруг научный антураж может обмануть только наивных глупцов.

    А вера - это прежде всего вопрос выбора. Никто не запрещает верить в случайность; зачем же запрещать веру в детерминизм? Цель мировоззрения не в том, чтобы "знать как было взаправду" (это все равно невозможно), а в том, чтобы успешно кооперировать с миром. Чем удобнее этот набор инструментов, тем лучше, вот и вся недолга.

    Забавным моментом рецензии является ее словарь - все эти исконно креационистские "в конце концов", "чудо жизни" и проч., которыми автор оперирует совершенно неосознано. А его критика "уверенности в божественном сотворении мира" очень напоминает рассуждения пролетарского поэта Ивана Бездомного. Помнится, в том разговоре на Патриарших "умный" Берлиоз снисходительно пожурил своего малограмотного собеседника: мол, не в том дело, что Иисус плох, а в том, что его вовсе не было...
    Вот и тут тоже самое, г-н Сонькин: не в том дело, сотворил Бог мир или не сотворил - дело в самой вере в Его существование. С нее, с этой веры, и начинайте. Много уже было таких умников, которые кричали на каждом углу: "Бог умер! Бог умер!" И кто же в итоге умирал?
    Не поручусь, что Вам именно отрежет голову именно трамваем и именно сегодня, но разве незнание точного времени и точного способа Вашей смерти отменяет ее неизбежность? Скромнее надо быть, г-н Сонькин, скромнее, - и Вечность к Вам непременно потянется. Хотя и ненадолго, увы.
  • vantz· 2012-06-14 10:35:22
    Подобные свистуны приносят науке гораздо больший вред, чем любое преподавание православных основ культуры. Смысл науки не в том, чтобы тупо верить во всё, что сказал Дарвин, а в том, чтобы думать и на основании имеющихся экспериментальных фактов моделировать окружающий мир. Преподавание теории креационизма в школе наряду с теорией эволюции можно только приветствовать, поскольку только на основании сравнения аргументаций, поддерживающих эти теории, а также на основании проверки соответствия результатов этих теорий экспериментальным данным и можно понять, какая из этих теорий лучше. Догматика убийственна для научного мышления. В науке все можно объяснить и показать, именно поэтому она не боится соревнования между разными гипотезами, а наоборот живет им. Если бы теория эволюции не в состоянии была конкурировать с теорией креационизма никаким образом, кроме такой вот бессмысленной ругани, то грош цена была бы этой теории.
    Настоящее преподавание как биологии, так и любой другой науки должно было бы базироваться именно на том, чтобы привить ученикам мысль, что любой, как пишет автор, "доказанный факт" в науке является не более чем моделью, описывающей имеющиеся экспериментальные данные с максимальной точностью. Появятся новые данные и этот "доказанный факт" пойдет лесом и будет может быть совсем другая теория. На этом и держится наука, за счет этого она и процветает, что теории умирают, а методология остается. Если бы даже самым удачным и хорошим теориям в науке поклонялись бы как идолам, то мы бы до сих пор находились на уровне Аристотеля с его восьминогими мухами.
  • tranquillus-max· 2012-06-14 11:11:58
    вот, уже срут кирпичами :)
    книга нужна не этим, что с закостенелыми мозгами, а молодым.
    чтоб были лапшеустойчивыми.
Читать все комментарии ›
Все новости ›