Одни названия этих лент 60–80-х годов – настоящая поэзия: «Оргия, или Мужчина, который родил», «Снафф – жертвы удовольствия», «Сядь на меня, и я войду в тебя», «Фак-фак по-бразильски».

Оцените материал

Просмотров: 81529

Роттердам-2012: десять лучших фильмов о завтрашнем дне

Борис Нелепо · 07/02/2012
 

10 ЛУЧШИХ ФИЛЬМОВ РОТТЕРДАМСКОГО КИНОФЕСТИВАЛЯ

Ace Attorney, Такаси Миике. Программа «Спектр». Мировая премьера

©  International Film Festival Rotterdam

Кадр из фильма «Ace Attorney»

Кадр из фильма «Ace Attorney»

В недалеком будущем из-за роста количества преступлений японское правительство вводит скоростные суды без привлечения присяжных. Основное правило — каждое дело рассматривается не больше трех дней. Судебные заседания превращаются в настоящие шоу, куда набиваются толпы зевак. Растяпе-адвокату Фениксу Райту предстоит схватка с другом детства, восходящей звездой прокурорского дела Майлсом Эджвортом, за судьбу ясновидящей девушки, обвиняемой в убийстве. В ее деле множество неясностей, словно какой-то могущественный манипулятор стоит в тени этого преступления. Вскоре Фениксу придется защищать в суде жизнь своего бывшего противника…

Такаси Миике уже во второй раз за последний год подвергает абсурдистской ревизии социальные институты. Так, в его недавней картине «Человек-зебра-2: Атака на Зебра-Сити» с криминалом боролись введением пятиминуток ненависти, не облагаемых юридическими последствиями, — начальники смачно ломали ноги своим секретаршам, а хулиганы отбивали почки слабакам на улице. На этот раз Миике снял экранизацию знаменитой компьютерной игры. У него получился диковатый микс из японских манга, консольного развлечения и судебной драмы. Ace Attorney — образец чистого кинематографа, доставляющего зрителю прямо физиологическое удовольствие эксцентрикой, помноженной на визуальную фантазию. Среди ключевых персонажей фигурируют огромный надувной самурай, попугай-свидетель и человек в костюме барсука. При этом сам фильм из комедии в какой-то момент превращается в вычурную сагу о мести и разочаровании.

«Водный балет» (Ballet aquatique), Рауль Руис. Программа «Обретенное», международная премьера

©  International Film Festival Rotterdam

Кадр из фильма «Водный балет»

Кадр из фильма «Водный балет»

Снятое для состоявшейся в Центре Помпиду программы «Бобур, последний мейджор!» посвящение классику сюрреалистической документалистики Жану Пенлеве и, в частности, его фильму «Осьминог». Со своим постоянным актером Мельвилем Пупо, впервые сыгравшим у Рауля Руиса еще десятилетним мальчиком, режиссер обсуждает лекцию некоего профессора Матраса о фантомных рыбках. Их невозможно сосчитать — они то появляются в аквариумах, то исчезают. Иллюстрируют беседу рисунки зеркального мира, в котором рыбы и люди поменялись местами — чешуйчатые удобно устраиваются в постели, человечки плавают в аквариуме; огромная рыбина ловит человека удочкой и т.д. На специальном показе — поминках по Руису — перед показом выступал лауреат Шнобелевской премии биолог Киис Моликер из Роттердамского музея естественной истории, известный своей любовью к животному миру (в частности, он впервые описал проявление гомосексуальной некрофилии у диких уток).

В своем последнем, практически случайном, фильме великий сюрреалист заступил на территорию патафизических комедий Люка Мулле. Сначала очень смешно, а потом столь же грустно. Но есть какая-то особенная красота в том, чтобы в качестве прощального жеста порассуждать напоследок о принципе рыбной неопределенности, влаге жизни и водности всего сущего.

«Женщины на грани» (Women on the Edge), Масахиро Кобаяси. Программа «Спектр», международная премьера

©  International Film Festival Rotterdam

Кадр из фильма «Женщины на грани»

Кадр из фильма «Женщины на грани»

Женщина в черном платье потерянно бродит по дому, в который она вернулась после 15-летнего отсутствия. Когда-то она мечтала о карьере танцовщицы буто и уехала в Нью-Йорк, забрав оставшиеся после смерти родителей деньги. Ее сестра отправилась в Токио, где вышла замуж за респектабельного человека. А младшая прокляла сестер, а заодно и саму себя. После землетрясения они встречаются в доме детства — водопровод не работает, электричества нет, сад порос травой — и не сразу узнают друг друга.

После «Крота» Сиона Соно это второй значительный фильм о последствиях японской катастрофы. В кадре — страшные изображения разоренных земель и раскиданного мусора. Эхо трагедии магнетической силой притягивает друг к другу героинь. Масахиро Кобаяси сделал радикальный театрализованный no budget, снятый на мыльную цифру. Первые тридцать минут с минимумом монтажных склеек камера проводит в одной комнате, где сидят две женщины. А после этого протяжного эпизода вдруг берется сверхкрупный план, запечатлевающий лихорадочный танец старшей сестры, которая вспоминает в припадке 11 сентября. Чудом сохранившийся дом — напоминание о прошлой жизни. Каждая вещь неизбежно вызывает цепочку воспоминаний, травматических ассоциаций, взаимных упреков. «Женщины на грани» ближе всего к бергмановским драмам — Кобаяси так же умеет показывать ту исступленную нежность, с которой способны ненавидеть друг друга только самые близкие люди. Если до просмотра возникают неизбежные ассоциации с Чеховым, то окончание фильма отсылает скорее к Достоевскому. Три сестры истерически сжигают деньги на костре. Они им очень нужны, и в то же время эти бумажки уже не способны выправить поломанные жизни. Память, говори. Ненависть, уйди.

«Может быть, красота укрепила нашу решимость — Масао Адати» (Il se peut que la beauté ait renforcé notre résolution — Masao Adachi), Филипп Гранрийе. Программа «Обретенное»

©  International Film Festival Rotterdam

Кадр из фильма «Может быть, красота укрепила нашу решимость — Масао Адати»

Кадр из фильма «Может быть, красота укрепила нашу решимость — Масао Адати»

В привычном для Филиппа Гранрийе (Sombre, «Озеро») расфокусе седой человек качает на качелях ребенка. Это Масао Адати, сценарист Кодзи Вакамацу и Нагисы Осимы, автор ряда экспериментальных картин отчетливо левой направленности. В начале семидесятых он перебрался в Ливан, стал активным членом боровшейся за освобождение Палестины террористической организации «Красная Армия Японии» и воспитывал дочь ее арестованного основателя. Этой истории был посвящен другой документальный фильм фестиваля — «Анабасис Мэй и Фусако Сигэнобу, Масао Адати и 27 лет без кино» Эрика Бодлера. Самого Адати в начале нулевых выслали в Японию, он сидел в тюрьме, а теперь он вернулся после тридцатилетнего перерыва в режиссуру, не имея возможности выехать за пределы страны. Впрочем, настоящим терроризмом он никогда не занимался, а судили его только за пересечение границ по поддельным паспортам. Если Бодлер записал официальное интервью, то у Гранрийе получилось вывести режиссера на путаный исповедальный монолог о политике и творчестве.

Это первая документальная лента из придуманного кинокритиком Николь Бренез цикла о забытых режиссерах-активистах. Пока Гранрийе снимает крупным планом лицо и руки Адати, тот вспоминает студенческие протесты в Японии, восхищается прозой Жана Жене, рассуждает о природе революции, сравнивает подготовку теракта с работой над фильмом и заявляет, что всегда был скорее сюрреалистом, нежели троцкистом. Во «Втором манифесте сюрреализма» Андре Бретон писал: «Самый простой сюрреалистический акт состоит в том, чтобы, взяв в руки револьвер, выйти на улицу и наудачу, насколько это возможно, стрелять по толпе». В 1972 году в аэропорту израильского города Лод три члена Красной Армии Японии открыли огонь и убили 28 человек.

«Флорентина Хубальдо, ХТЭ» (Florentina Hubaldo, CTE), Лав Диас. Программа «Спектр», мировая премьера

©  International Film Festival Rotterdam

Кадр из фильма «Флорентина Хубальдо, ХТЭ»

Кадр из фильма «Флорентина Хубальдо, ХТЭ»

В отдаленной филиппинской деревне козу можно купить за 1500 песо, а тело Флорентины — в три раза дешевле. Иногда она убегает, тогда ее ловит отец и приковывает цепями к кровати — все равно клиентов-сельчан эти оковы не смущают. Неподалеку живет Гектор, заботливо ухаживающий за тяжелобольной девочкой-подкидышем, которая уже не способна самостоятельно передвигаться. Он полюбил ее как дочь и теперь купает в горном ручье. В деревню возвращаются два обнищавших друга, вбивших себе в голову, что смогут найти здесь сокровище.

Главный герой современного филиппинского кино Лав Диас совсем недавно представлял в Венеции «Столетие рождений» и вот спустя несколько месяцев показал свою новую работу. На самом деле первую версию «Флорентины Хубальдо» Диас закончил еще три года назад, но после покупки новой HD-камеры с присущим ему перфекционизмом снял весь фильм заново. По описанию сюжета может показаться, что Диас как никогда близко подошел к границе эксплуатационного poverty porn, но на деле он отказался от своего привычного романного повествования и снял экстатическую поэму, выстроенную на повторениях-припевах. В картинах Диаса всегда находилось место фольклорным историям, но на этот раз он окончательно заступил на территорию магического реализма. Фигурируют невидимый геккон, озеро призраков, добрые гиганты — все это позволяет хотя бы ненадолго найти утешение героям, мечтающим позабыть о своем существовании. Голос за кадром, принадлежащий Гектору, вопрошает — моя дорогая Клементина, в чем же смысл твоей жизни, почему люди так жестоки? Ответа на этот вопрос героям не найти, но почему бы тогда им не отправиться на поиски загадочной ящерицы и закопанного клада?

 

 

 

 

 

Все новости ›