Неизвестный мне зритель, возвратившись с «Двенадцатой ночи», записал в своем блоге: «Они все еще прекрасны».

Оцените материал

Просмотров: 10514

Рождество у Петра Фоменко, или Двадцать лет спустя

Алексей Бартошевич · 13/01/2010
В канун светлого праздника звезды в «Мастерской» возобновили уже легендарную «Двенадцатую ночь»

Имена:  Евгений Каменькович · Уильям Шекспир

©  Ольга Чумаченко

Сцена из спектакля «Двенадцатая ночь», 90-е годы

Сцена из спектакля «Двенадцатая ночь», 90-е годы

Действие комедии, как все помнят, происходит в фантастической Иллирии, на берегу теплого моря; все в пьесе дышит поэзией юга. Но это юг, увиденный из английского далека, из мира британских туманов, британской меланхолии и главного британского праздника — священного для англичан Рождества. Как часто бывает у Шекспира, название — режиссерский ключ к пьесе. Двенадцатая ночь — последняя рождественская ночь. Отчаянная веселость — уж я погуляю напоследок, уж я доберу свое! — тут окрашена легкой прощальной печалью. Это праздник, знающий, что завтра ему конец, но оттого не перестающий быть собою. Тонкая, терпкая, занятная смесь. Хочешь — радуйся жизни, хочешь — печалуйся о ее быстротечности: вот уж именно what you will.

Шестого января 1990 года в переполненной гитисовцами 39-й аудитории я смотрел студенческий спектакль, в котором на сцену выходили (вернее, выбегали, врывались) будущие фоменковские звезды и любимцы театральной России. Их имена тогда никому ничего не говорили, хотя слухи о волшебной компании учеников Фоменко уже летали по Москве и публика уже принималась осаждать крошечные залы ГИТИСа в надежде попасть на «Волков и овец», «Приключение», «Владимира третьей степени». И конечно, на «Двенадцатую ночь», первую заметную работу Евгения Каменьковича, полную юного обаяния и сокрушительной энергии. На подмостках все пело, прыгало и плясало. Никакого memento mori, никакой прощальной меланхолии, прошлого нет, прощаться не с чем и ни к чему, все только начинается, вся жизнь впереди.

©  Ольга Чумаченко

Сцена из спектакля «Двенадцатая ночь», 90-е годы

Сцена из спектакля «Двенадцатая ночь», 90-е годы

«Двенадцатой ночи» Каменьковича исполнилось ровно двадцать лет — возраст, почтенный для всякого спектакля и просто неправдоподобный для театра, который все привыкли считать молодым (двадцать лет — это вся дореволюционная история Художественного театра).

Спектакли увядают, как цветы, — сколько ни лей воды в вазу, цветы чернеют, высыхают и съеживаются: чтобы не видеть процесс умирания, лучше выбрасывать их при первых признаках конца. Постановки шекспировских комедий обычно стареют особенно стремительно и бесповоротно. Они совсем беззащитны перед ходом времени — в силу особой хрупкости состава этих странных сочинений молодого автора.

Должно быть, поэтому «Двенадцатую ночь» в театре Фоменко играли крайне редко, в последний раз — кажется, под Рождество пять лет назад.

И вот теперь, в канун Рождества-2010, «Двенадцатая ночь, или Называйте как хотите» снова на фоменковских подмостках, на большой сцене нового театра. Спектакль за немногими исключениями сыгран первым составом, теми же актерами, что когда-то выходили на сцену гитисовской аудитории: Полина Кутепова — Виола, Галина Тюнина — Оливия, Мадлен Джабраилова — Мария, Тагир Рахимов — Мальволио, Карэн Бадалов — шут, Андрей Казаков — Орсино, Юрий Степанов — сэр Эндрю Эгьючик.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›