Меланхолии пристала ирония, но ей никак не пристал пафос.

Оцените материал

Просмотров: 13135

Меланхолия Патриса Шеро

Марина Давыдова · 19/07/2011
Одним из главных событий Авиньона-2011 стал спектакль «Я – ветер», неожиданно заставивший вспомнить недобрым словом «Меланхолию» Ларса фон Триера

Имена:  Йон Фоссе · Ларс фон Триер · Патрис Шеро · Ричард Педуцци

©  Simon Hannand

Сцена из спектакля Патриса Шеро «Я – ветер»

Сцена из спектакля Патриса Шеро «Я – ветер»

Попытаемся составить словарь Авиньонского фестиваля. И сразу оговоримся, что он окажется еще и словарем всего европейского театра, потому что именно Авиньон — витрина всех его тенденций, его фрустраций и надежд, которые тут чутко улавливают специальными какими-то локаторами… Так вот, первым словом в этом словаре не по алфавиту, но по значимости будет, пожалуй, слово «меланхолия». Можно было бы, конечно, остановиться на слове «депрессия», но меланхолия, что и говорить, звучит поэтичнее и совсем не похожа на диагноз.

Депрессия — это к врачу, а меланхолия — это на сцену (или на экран). Утративший смысл жизни, усомнившийся в истинности всех ценностей, зависший между бытием и небытием человек — вот герой современной европейской культуры. Ее протагонист. Ее главное бездействующее лицо.

©  Simon Hannand

Сцена из спектакля Патриса Шеро «Я – ветер»

Сцена из спектакля Патриса Шеро «Я – ветер»

В спектакле Патриса Шеро, поставленном по последней пьесе Йона Фоссе «Я — ветер», на сцене двое — Один (Тим Брук) и Другой (Джек Лэски). Имен у них нет. Где родились — неясно. Кем работают — даже смешно спрашивать. Это просто люди, живущие на земле. Непонятно даже, кем они приходятся друг другу — братьями, друзьями, любовниками. Или, может, это и вовсе две стороны одной личности. Разговаривают они (извечный прием Фоссе) короткими предложениями, и чем проще каждое из них, тем таинственнее «я преодолел», «нет надежды», «ты обещал сделать это».

Стоит ли говорить, что Фоссе — один из самых востребованных драматургов европейского театра. Его медитативные, лишенные внятного сюжета пьесы ставят чаще, чем пьесы короля интеллектуальной драматургии Тома Стоппарда, у которого с сюжетом и характерами все обстоит куда проще и понятнее. Но у Стоппарда нет того, что есть у Фоссе, — у него нет меланхолии. У него герои совершают поступки в надежде достичь некоей цели. И само наличие этой цели придает происходящему некий смысл. Или видимость смысла — это уж кому как угодно. Герои Фоссе твердо знают, что единственный поступок, имеющий хоть какой-то смысл, — самоубийство. Их драматургическая родословная восходит к героям Метерлинка и Беккета, к персонажам поздних пьес великого соотечественника Фоссе Генрика Ибсена. Только в отличие от Ибсена отчаяние в пьесах Фоссе лишено и малой толики трагизма. Это просто меланхолическое созерцание бытия, тихое и печальное — без надрыва и экзальтации.

Незадолго до «Я — ветер» Шеро поставил другую пьесу знаменитого норвежца, «Осенний сон». И этот спектакль стал его блистательным возвращением в театральную режиссуру после долгого перерыва. Шеро вообще умеет обходиться с такими вот философски-медитативными текстами. Он не только заряжает их невиданной театральной суггестией, но нередко придает им легкий иронический смысл. Действие «Осеннего сна» происходит на кладбище. Шеро вместе с давним своим соратником, выдающимся сценографом Ричардом Педуцци, поместил его в один из залов Лувра (именно там играли премьерные спектакли), на эдакое кладбище европейской культуры. Так что надгробные надписи на могильных плитах, которые читают герои, превратились в подписи под помпезными картинами академической школы.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:2

  • Anton_Khitrov· 2011-07-20 03:06:22
    Возможно ли, чтобы этот спектакль как-нибудь заехал в Москву, как Вы думаете?
  • David Bukhrikidze· 2011-07-29 14:09:33
    spasibo, Marina...esli bi vspomnili pro filmi ili opernie postanivki Shero, bilo bi eho luce!))
Все новости ›