Это сыграно как феерическая трагикомедия. Пользуясь лексикой одного из персонажей: «Фантастно!»

Оцените материал

Просмотров: 21360

«Мой уникальный путь» в «Приюте комедианта»

Александра Тучинская · 21/03/2012
Сергей Дрейден в спектакле Григория Дитятковского о природе и предназначении человеческого дара

Имена:  Брайан Фрил · Григорий Дитятковский · Дарина Дружина · Сергей Дрейден

©  Дарья Пичугина / Предоставлено театром «Приют комедианта»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

«Целитель верой» ирландского драматурга Брайана Фрила, не так давно открытого российским театром (перевод Михаила Стронина), — пьеса о том, как из этноса, из социума, из круга человеческих ценностей и связей выпадает харизматическая личность, человек, наделенный даром; о спасительной и неблагодарной миссии таланта в больном, одичавшем мире.

По ней Григорий Дитятковский поставил в «Приюте комедианта» притчу «Мой уникальный путь»: о катастрофе носителя дара — заложника своих провалов и, еще больше, своих успехов. Ирландия, в которую возвращается герой и куда вернулся в конце концов и автор пьесы, — страна истоков, прообраз отчужденной, затерянной на задворках мира родины, где гений не в цене, а надеяться можно лишь на чудо. Где вера лежит в области темных преданий и грозных предзнаменований. Сами старинные названия уэльских деревень и селений, по которым гастролируют герои, звучат в их устах и как древние, туманные для непосвященных заклинания, и как поэтические рефрены действия. Поэтический код для Дитятковского — главный манок при выборе пьесы, ставит ли он Ибсена, Расина, Стриндберга или Бродского.

©  Дарья Пичугина / Предоставлено театром «Приют комедианта»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Режиссер отталкивается от композиции, заданной Фрилом, меняя и усложняя ее. Пьеса состоит из монологов трех персонажей, рассказывающих друг о друге, о самых важных моментах их общей кочевой жизни. Фрагменты всех жизней вплетены в общее полотно, хотя каждый, говоря о своем, не перекликается с другими. При этом детали картины высвечиваются, а картина в целом ускользает. Так, обстоятельства смерти главных героев — целителя Фрэнка Харди и его жены Глэдис — проясняются только в финале, потому что не так уж важно, в какой драке погиб он и как покончила с собой она. Ведь для него каждый контакт с публикой — это борьба с темной бездной, риск непризнания, а значит, поражения. А для нее жизнь без Фрэнка, пьяницы и ублюдка, за которым ходит смерть, бессмысленна и пуста, как ни заполняй ее полезной дребеденью вроде вязания прикроватного коврика.

Третий участник драмы — антрепренер Тэдди, монологом которого заканчивается пьеса, — призван быть объективным наблюдателем, подручным и арбитром всех мучительных перипетий их странного брака. Именно ему (а не Фрэнку Харди, как у Фрила) режиссер отвел роль, начинающую и замыкающую действие в своеобразное драматическое рондо. Эту ключевую роль играет Сергей Дрейден. Находясь почти все время на сцене, он ведет эту драму исповедей и затмений, неприкаянности и любовной жажды. Однако новоявленный «Расёмон», в отличие от фильма японского киноклассика, не дает объективизированного вывода о человеческих страстях. Лирический дискурс здесь не способ открыться-оправдаться перед другими, но попытка спрятать свою боль прежде всего от самого себя. И посторонний наблюдатель становится самым пристрастным участником драмы двоих: потому что любил и продолжает любить обоих даже после их смерти. Дитятковский не раз вводил своеобразным курсивом в свои спектакли виртуозный органический артистизм Дрейдена. В этой постановке его персонаж сплетает разрозненные нити всех судеб в единый узел трагического предназначения — друг другу и всем, кто пришел на шоу.

©  Дарья Пичугина / Предоставлено театром «Приют комедианта»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Тэдди Дрейдена — это идеальная публика: в его памяти остался и хранится след погасшей жизни артиста. Он ловко обводит мелом распластанную по стене фигуру Фрэнка. Человек уходит — силуэт остается знаком пустоты.

Запоминать, хранить впечатления восторга перед чужим даром, даже торговать этими впечатлениями, — работа и страсть Тэдди. В начале спектакля он предъявляет публике развешанные у порталов памятки — портреты далеких кумиров шоу-бизнеса: Тэдди-Дрейден дает назидательный мастер-класс на тему артистической славы, с поясняющими схемами-рисунками, фотографиями, афишами. Это сыграно как феерическая трагикомедия. Пользуясь лексикой этого персонажа — «фантастно!». Так жизнь целителя Фрэнсиса Харди вплетается в сонм великих феноменов — от Фрэда Астера до мулатки, разговаривающей с голубями, и музицирующего пса. А за пошловатыми сентенциями неудачливого предпринимателя открывается опыт самоотверженной и счастливой, несмотря ни на что, жизни.

Под аккомпанемент заигранной пластинки, с ностальгической голливудской мелодией счастья, его тело легко вспархивает в рисунке танцевальных движений: «Милая, очарованье мое, нежный свой лик не меняй». Хореограф С. Грицай поставил каждому персонажу не танец, а эскиз танца-рефлексии. У Дрейдена это получается грациозно и лаконично, точно в пространстве прочерчен автограф великого танцовщика.

©  Дарья Пичугина / Предоставлено театром «Приют комедианта»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Притча Дитятковского еще и о вечном риске творчества, которое бежит реальности, чтобы не поддаться ее неотвратимой катастрофе. О творчестве, которое стремится подчинить и исправить натуру. Сам режиссер исполняет роль Фрэнка Харди. Его герой все время сочиняет обстоятельства, ситуации, причины, словно не видит и не знает настоящего. Одним словом, он врет, или, как говорит его жена, все переиначивает. Это вдохновенное и пронзительное вранье. И это единственный путь к сердцам людей, которых он заставляет себе верить и даже подражать. Все вспоминающие тоже склонны присочинить кое-что, потому что жить одной реальностью, даже прошлой, невыносимо. Он для них мессия — несмотря ни на что. Из-за него Глэдис ушла из своей пуританской семьи и готова была плюнуть в лицо собственному отцу. Тэдди же действительно наплевал на свой пресловутый шоу-бизнес, так ничего и не заработав на этой авантюре. Какая там семья, какой бизнес, если только этот «фантастный» человек может сделать жизнь захватывающе одухотворенной, как бы низко он ни падал.

В дырявом свитере, в пыльно-коричневой шляпе скитальца и поэта, он глядит поверх голов куда-то за пределы сцены, но в то же время все замечает вокруг. Пританцовывая, выпивая и штурмуя стену, он создает миф из самого себя. Сочиняет персонажей своей жизни, часто пренебрегая действительными фактами. Путает похороны родителей — утверждает, что хоронил давно умершую мать, а не только что скончавшегося отца. Жену всегда называет любовницей, приписывает ей бесплодие и убегает от нее, от ее страданий, когда она рожает в поле. Он убегает от трагического финала близких людей — это, может, единственное, что в нем постоянно. Но все смерти — это его смерти. И он не уходит от развязки, от ножей кабацких пьяниц, когда видит, что силы его исчерпаны и чуда преображения не будет. А когда чудеса случаются, он удивляется, отчего почти никто его не благодарит, как тот хромой фермер, что отдал ему за исцеление свой бумажник. Он нуждается в восторгах и аплодисментах мировой аудитории, в отклике темной бездны зала.

©  Дарья Пичугина / Предоставлено театром «Приют комедианта»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Но если мужчинам работа может заменить жизнь, то женщина свой путь ведет к продолжению рода. Она может все простить любимому, кроме своих нерожденных детей. Кульминацией двадцатилетних скитаний триумвирата навсегда остались страшные роды Глэдис среди дороги, в фургоне. Тэдди принимал роды, Фрэнк сбежал, чтобы не видеть ее мучений, но все равно знал обо всем в подробностях. И мертвый ребенок, которого она родила и долго держала у своей груди, а потом велела закопать в землю, стал смертью их брака, но не любви. Любовь не умирает. Актриса Дарина Дружина играет мужественное противостояние разрушению чувств.

Отсюда жесткость ее рисунка, отсутствие какой-либо сентиментальности при нервном напряжении вплоть до истерики. Обиду, боль, ревность к его дару превозмогает вера: в его харизму, в его право быть над людьми и вне людского суда. Она — самый главный его пациент и самое преданное его создание, пока он жив.

©  Дарья Пичугина / Предоставлено театром «Приют комедианта»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

Сцена из спектакля «Мой уникальный путь»

На сцене, где взгляду открыты световая арматура, изнанка кулис, художник Эмиль Капелюш смоделировал пространство зала-мира. Ряды пустых кресел провинциальной киношки показаны сбоку, точно профильная развертка того зала, в котором мы смотрим этот спектакль и где тоже когда-то был кинотеатр. Барные стойки у порталов обрамляют сцену: это трибуны и подмостки для наших героев, ведь выпивка есть условие их выживания. Дитятковский всегда избегал бытовых мотивировок действия. В этом спектакле он довел свой метод до символики, оставив при этом конкретность в деталях обстановки и костюмов. Одежда персонажей почти вне времени: клетчатая кепка, жилетка и перстень Тэдди — атрибуты администратора и романтика шоу-бизнеса; затрапезное облачение бродячего философа Фрэнка и непритязательный наряд его жены — серый плащ, красное платье, зеленый берет и сумочка — знаки постоянного балансирования между нуждой и благопристойностью.

Для Брайана Фрила бродяга, сомнительный врачеватель и демиург Фрэнк Хард — автобиографический образ художника-повествователя своей жизни. Григорий Дитятковский выстраивает эту роль как аллегорию режиссуры — жизненной миссии и рокового предназначения артиста, призванного выправить не согнутые пальцы и больные тела, но убогие души.

 

 

 

 

 

Все новости ›