Короче, пиздят здесь сильно. Но к этому, надо сказать, быстро привыкаешь, и становится похуй. Тебя пиздят, а тебе похуй.

Оцените материал

Просмотров: 92338

Толины письма. Часть 1

30/10/2009
В редакцию OPENSPACE.RU прислали письма из армии

©  PhotoXPress

Толины письма. Часть 1
Недели три назад на общий адрес сайта пришло письмо, автор которого предложил почитать редакции письма своего приятеля. Судя по письмам, этот приятель, названный условно Толей, пару лет назад был отчислен из МГУ и по собственному желанию отправился служить в ВДВ. Оттуда он регулярно писал московским друзьям отчеты о своей армейской жизни. Друзья частично публиковали их в ЖЖ, который особенно не рекламировали, потому что боялись навредить Толе, а потом и вовсе удалили.
Редакция почитала этот замечательный документ о российской армии и решила, что он заслуживает лучшей участи.
Есть два обстоятельства, которые нужно оговорить отдельно. Во-первых, эти письма написаны около двух лет назад. Но очевидно, что ситуация в армии за этот ничтожный, по русским меркам, срок не изменилась.
Во-вторых, в письмах много ненормативной лексики. После некоторых сомнений мы решили оставить тексты в их первозданном виде. Решение убирать или «заточивать» мат было бы равносильно решению не публиковать письма вовсе.
Теперь Толя живет в Костроме и, по словам его друга, против публикации не возражает.
Толины письма будут печататься на сайте частями.


8 декабря

Я попал в учёбку ВДВ в Омске. Точнее, в нескольких километрах от Омска. Я прямо так и хотел. Ехали мы на поезде Москва — Хабаровск через Екатеринбург. Ехали мы больше двух суток, везли нас два майора. Один — врач-стоматолог и челюстно-лицевой хирург, второй всю дорогу бухал, рассказывал байки и отдавал идиотские приказы типа «достать из вещмешков бушлаты и укрыть ноги». Тогда мы на него злились за то, что разводит эту военщину, сейчас понятно, что это были не только не ягодки, но даже и не цветочки, и даже не бутончики. Приехали в часть мы около трех часов ночи, и нас отвели куда-то ночевать. Там сразу на нас начали орать сержанты, а потом стали всем давать пизды. Мне, например, за то, что я задел ноги сержанта, когда перешагивал через них. Естественно, он их задрал специально. Ну и всё в таком духе. Вообще, сержанты — козлы. Сержант нашего отделения, Мошкин, на мой взгляд, единственный, кто заслуживает уважения. Остальные все люди в общем неплохие, и почти все мне симпатичны, но они ведут себя так, что уважать их не получается. Постоянно орут и кого-нибудь пиздят. Говорят, что это все хуйня по сравнению с тем, что будет после присяги.

...Бля, эти пидоры с каждым днем закручивают гайки. Вообще, я заранее извиняюсь, что письмо такое бессвязное: пишу я его по нескольку предложений, а иногда даже и по нескольку слов, когда выдается свободная минута. Потому что больших кусков свободного времени здесь не бывает в принципе…

Многие мои друзья, наверное, знают, что я всегда терпеть не мог сладкий чай. Так вот, здесь другого не бывает. Вообще, часть наша типа крутая, поэтому еды здесь хватает. Несмотря на то что всякие прапора здесь всё пиздят, как и везде. Поначалу всем очень хотелось пить. Воду из-под крана сержанты пить запрещают, говорят, что от нее мы опухнем и умрем. Она и правда на вкус гадостная. Иногда бывает так: кто-нибудь стоит, пьет эту воду из-под крана, заходит сержант, орет, дает ему пизды и сам начинает пить. Я читал и слышал, что характерная особенность учёбок — уставщина и дедовщина одновременно. Здесь оно так и есть, разве что в роли дедов сержанты. Вообще, временами здесь бывает тоскливо, особенно если какой-нибудь пидор начинает считать, сколько он уже прослужил: сразу видишь, что еще очень долго.

…Тем, кто курит, не повезло. Здесь раздают (и очень редко) сигареты «Наша марка» — это говно, если кто не знает, но даже их не хватает, все курят по одной на двух-трех человек. И очень по-быстрому. К тому же часто за какую-нибудь хуйню сержанты запрещают курить. Например, один парень покурил в туалете, его там отпиздили швабрами для толчков и ногами, а потом всему взводу запретили курить. Но на самом деле не стоит думать, что здесь такой ад: если вести себя нормально и не тормозить, то жить можно, и даже неплохо.

По окончании этой учёбки я буду сдавать экзамены, после чего стану, если сдам, механиком-водителем Боевой Машины Десанта. Это случится через полгода, в мае 2007-го. После этого у меня будет несколько вариантов: остаться в учёбке сержантом (но это вряд ли, ибо я не получаю удовольствия от издевательств над людьми), либо пойти дослуживать полтора года в части ВДВ, где еще берут неконтрактников (это Рязань и Тула), либо подписать контракт и служить два с половиной года в одной из многочисленных частей ВДВ нашей страны. Так что злые языки, утверждавшие, что через полгода меня и из армии выгонят, отчасти правы.

...По-крупному меня тут напрягают две вещи: сладкий чай и то, что нужно бриться каждый день. И то, и то я не люблю. Остальное всё хуйня.

...Сослуживцы мои в основном ребята хорошие, хотя есть среди них и уёбки. Но все равно людей, с которыми бы сильно хотелось общаться, потенциальных друзей я пока не нашел. Может, и не найду. Вообще, получилось, что это письмо я пишу уже больше недели, каждый раз в какой-нибудь неудобной позе и неудобном месте. Поэтому оно такое рваное и бессвязное, еще раз извиняюсь. Сейчас, например, я стою на тумбочке дневального в наряде по роте, если, конечно, кто знает, что это такое. Пишу на ладони. ...Мы уже разбирали автоматы. Прикольнуло. Блядь, почему же так долго служить-то?

Вчера была баня. Это очень пиздато. Вообще, здесь радостей мало, это завтрак, обед, ужин и отбой. Баня. Ну и перекур для тех, кто курит. Сегодня я впервые укладывал парашют. Это оказалось весьма сложно. Блядь, сраная ручка нихуя не пишет. Даже одеть его не очень просто, а правильно складывать мы сегодня учились часов пять, и, разумеется, никто все это не запомнил, будем укладывать еще.

Ксюша и Авдюша всё говорили, чтобы я взял телефон, я не взял, и правильно сделал. Во-первых, здесь все равно бы его отобрали, у парня одного даже бритвы сперли ночью. А во-вторых, презренным духам телефон не положен. Если быть в нормальных отношениях с сержантами, то через пару месяцев могут дать добро на телефон. Вообще, и сейчас можно звонить. Схема такая: сержант дает тебе телефон, ты звонишь, а потом тот, кому ты звонил, или кто-нибудь еще должен положить ему на счет денег. Расценки точно не знаю, но примерно сто рублей минута или около того. Сослуживцы у меня из разных мест (это я про роту). Еще два парня из Москвы, один вообще даже живет в одном районе со мной, да и дачи у нас с ним в паре километров. Еще есть парни с Алтая, из Башкирии, из Питерской области, из Архангельской области и еще из разных мест. Есть ребята хорошие, есть придурки, есть суки. Ладно, буду заканчивать, а то можно бесконечно пиздеть. Пишите мне, только вкладывайте конверт с написанным обратным адресом, потому что чистых тут нету, а подписанный никто не заберет.

{-page-}

©  РИА Фото

Толины письма. Часть 1
10 января

...Вот сейчас, наверно, по моему почерку можно заметить, как у меня постепенно отогреваются руки, мы только пришли с танкодрома, и руки вообще еле двигаются.

11 января

Твой рассказ про Оптину пустынь читал с огромнейшим интересом... Сравнил я распорядок дня — ну, по расписанию если, то мы спим больше. Другое дело, что, наверно, в монастыре вы свои положенные 6 часов действительно спите, а мы здесь реально спим гораздо меньше положенных 8 часов. Потому что если не успел побриться, подстричься, подшить подворотничок или еще чего (а не успеваешь что-нибудь постоянно — так уж получается), то все это надо делать ночью. Иначе наутро получишь пиздюлей, или (что гораздо хуже) пиздюлей получит весь взвод. В армии коллективное воспитание живо и по сей день… Или нас могут просто поднять ночью и заставить качаться за какие-нибудь дневные «провинности». Так что в монастыре общая духовная атмосфера уж точно чище, здоровее и светлее. Впрочем, это можно понять и не бывав ни разу ни в армии, ни в монастыре… Но вообще, я думаю, в монастыре тяжелее... Потому что из армии взять и уйти в любой день нельзя, а из монастыря, будучи трудником (да и вообще), можно. В армии я уже 2 месяца, хоть и тяжело (и физически, и морально) — я терплю и даже иногда улыбаюсь. Потому что есть такая десантная поговорка: «Человек — это животное… которое может ВСЕ». Здесь просто нет выбора. А вот в монастыре я бы столько провести не мог — ушел бы на вторую неделю, если не на третий день, потому что захотелось бы сникерсов, пива и интернета.

...Здесь, в армии, не хватает мне больше всего, пожалуй, именно искусства. Конечно, здесь не хватает много чего: еды, сна, общения (особенно с девушками, да и просто с нормальными, умными и неозлобленными людьми), свободы, информации, еще много чего. Но особенно не хватает искусства. Мне почему-то особенно хочется классической музыки и архитектуры. Вот такая вот ботва. 

8 февраля

Чем кормят?

Кормят пищей очень простой. На завтрак — 3 куска хлеба, стакан холодного полусладкого чая, тарелка каши или картофельного пюре, почти всегда с какой-нибудь мясной подливой или тушенкой. Иногда еще яйцо вкрутую.

На обед — 3 куска хлеба, кусок масла, первое блюдо (какой-нибудь суп, который обычно кажется нам очень вкусным; на самом деле просто мы голодные). Второе блюдо — какие-нибудь ебучие макароны с тушенкой или какая-нибудь ебучая картошка с подливой. Или каша с чем-нибудь тоже мясным. Третье блюдо — половинка стакана какого-то разведенного и непонятно из чего сделанного сока. ...Еще на обед дают иногда полпачки галет — такие прямоугольные печенья, не сладкие, просто как хлеб. Их большинство людей обычно просто крошат в суп, там они размокают, и тогда их можно съесть быстрее — не надо грызть. А времени на еду очень мало — об этом ниже напишу.

На ужин — 3 куска хлеба, картошка, или каша, или бигус (такая хуйня из квашеной капусты, от запаха которой режет глаза), почти наверняка эта картошка, или каша, или бигус — с рыбой. На гражданке моя бабушка такую рыбу кошкам покупала на свою пенсию. Люди, которые рыбу не любят — просто стонут! Я рыбу люблю — мне нормально. Еще на ужин, разумеется, дают стакан холодного полусладкого чая, тоже кусок масла, иногда (редко, 1—2 раза в неделю) какую-нибудь выпечку, которую они сами здесь же пекут. Разумеется, эти булочки маленькие и не сладкие (сахар ведь поварихам и прапорщикам дома нужен!), но мы им все равно очень радуемся.

Если говорить про еду в целом, то все мы здесь вечно голодные, даже сразу после обеда, и всем хочется сладкого. Не знаю почему, но в армии всем хочется сладкого. А времени на еду нам выделяют очень мало. То есть сначала казалось, что мало, сейчас привыкли уже. Но все равно за едой все сидят и молча, быстро-быстро жуют и глотают, чтоб успеть до команды «Закончить прием пищи, посуду на край стола». Никто за едой не говорит (некогда), только перебрасываются фразами типа «дай соль», «поделись хлебом», «пошел на хуй» и т.д. Вообще, меня вот даже больше напрягает именно то, что первое-второе-третье надо съесть за 5—10 минут, а не то, что его мало. Из-за этого и ощущение, что не наелся.

...В столовой мы не раздеваемся, только шапки и рукавицы снимаем, сидеть весьма тесно. ...Быстро всё жуем, потом складываем все подносы один в другой, а сверху тарелки и стаканы одну в другую на край стола, потом по команде все выходят строиться на улицу, а люди, сидящие на этом краю стола, относят посуду на мойку и догоняют всех на улице. После чего мы в колонне по три человека строевым шагом, а иногда и с песней идем по периметру плаца в роту. По дороге выкрикиваем всякие кричалки. Сержант спрашивает: «Как служба?» — мы хором: «Лучше всех!», сержант: «Хорошо отвечаете!» — мы: «Служим отечеству!»

Такая вот байда.

Следующее, ты спрашивал, часто ли пиздят? И сильно ли? Ну, раньше пиздили часто. Потом, когда все более-менее поняли и стали меньше тупить, пиздить стали меньше. Сейчас мы уже чаще друг с другом пиздимся, чем получаем пиздюлей от сержантов. Ну, чтоб сказать что-нибудь конкретное — раньше, месяца полтора-два назад, я получал пизды практически каждый день.

Сейчас — раз в неделю-другую. Ну, по большей части пизды дают за всякий тупёж — устав плохо знаешь, воротничок не стиран, сапоги не чищены, ремень не затянут и т.д. За это пиздят недолго — так, пару раз въебут и отпустят. А вот в вещах принципиальных пиздят долго. За то, что я не хотел считать, чтобы отжимался парень с моего взвода (короче, это правило — своим счет не давать. И вот сержант мне говорил, чтоб я ему считал, а я не считал). Так вот, за это он меня пиздил столько, что я охуел! Минут 20, наверное, ебошил. Причем он реально здоровый пацан. У меня до сих пор правое ухо слышит хуже левого, еле-еле проходит. Но, надо отдать должное, считать я не начал.

Еще раз меня сильно пиздили, но гораздо сильнее даже давили морально (заставили качаться весь взвод), когда я подрался (ну, честнее будет сказать, получил пизды) с одним парнем и не хотел его сдавать. Тогда я тоже его так и не сдал. Кстати, весь взвод знал, кто с кем подрался. Половина взвода это оценила (не сдал!), а половина стала считать меня мудаком (ведь их же качали, причем качали очень жестоко!). Но, на мой взгляд, я все же поступил правильно. Короче, пиздят здесь сильно. Но к этому, надо сказать, быстро привыкаешь, и становится похуй. Тебя пиздят, а тебе похуй. Даже не думал на гражданке, что так может быть.

...Много ли писем получаю? Ну, больше, чем могу успеть ответить, по крайней мере. ...А вообще, здесь с письмами такая хрень: в тумбочке запрещено хранить больше чем, не помню, 5 штук, кажется. Поэтому сначала несколько пришлось выбросить, а потом я догадался в отдельных конвертах с надписью «Архив» отсылать их обратно домой. Пусть там меня дожидаются.

Твой вопрос «что нравится?», честно говоря, поставил меня в затруднение… Отсюда мне очень нравится жизнь на гражданке.

Ох, а здоровье… Здоровье — хреново. Я здесь очень сильно похудел. Кто меня видел раздетым, наверное, помнит, что, конечно, я на штангиста не походил, но тем не менее был вполне в хорошей форме. Сейчас — просто скелет. Если раньше мог раз 100—110 отжаться, 15—20 подтянуться, то сейчас соответственно раз 30—40 и 6—8 — и то с большим трудом. Еще у меня тут была стриптодермия (такая кожная болезнь — язвы по всему телу) — тьфу-тьфу, вроде прошла. Да и ухо плохо слышит после этого сержанта.

Так что здоровье не очень. Ну ничего, все вернется и улучшится, я знаю!

14 февраля

Здесь, в этой ебучей армии, все совсем по-другому, и по-другому не в лучшую сторону. Такого общения, к которому мы привыкли, здесь нет, и им даже не может пахнуть! Ну, оно и понятно, «контингент» другой.

Вообще, здесь не любят, когда кто-то чем-то выделяется. Похуй, чем и в какую сторону. Для меня это странно и непривычно, но приходится подстраиваться и делать вид, что ты такой же. Тут вообще всё строем и по команде, иначе — пизды, причем от своих же. Коллектив! Ну и вообще здесь не любят многие вещи, которые, на мой взгляд, не любить не стоит. Москвичей не любят. Питерцев, кстати, тоже. Умных не любят. «Волосатых пидорков с серьгами в ушах» и прочих «неформалов» не любят. Вообще, я вот сейчас попытался вспомнить, придумать что-нибудь, что же тут любят из того, что я любил в своей прошлой (и, хочется надеяться, будущей) жизни, и ничего в голову не пришло. Искусство, как вы сами догадаться можете, здесь тоже не в почете. Точнее, просто похуй всем. Интересных людей, личностей, очень мало. Или, может, они умело маскируются? Быдла всякого зато хватает. И среди солдат, и среди начальства всех уровней. Короче, не ходите, дети, в армию гулять. 

Стараюсь почаще улыбаться, за что прослыл среди сослуживцев идиотом :) Кстати, кроме шуток, я считаюсь одним из самых тупых солдат во всей роте (120 человек)! Такие вот повороты судьбы: то самый худший ученик в классе, то самый тупой солдат в роте…

{-page-}

©  РИА Фото

Толины письма. Часть 1
18 февраля

Здесь я хочу рассказать о языке, на котором говорят в армии.

Начнем, конечно же, с мата; здесь им действительно не ругаются, а говорят. Причем все, всё время и всегда. От последнего духа до всех наших подполковников-полковников, в сортирах, в столовой, с трибун и в процессе преподавания — все матерятся. …Хотя и здесь есть свои особенности. Очень редко можно услышать слово «мудак». …Еще сравнительно редко употребляется слово «хер» (редко — по сравнению со словами «хуй» и «бля»).

Зато здесь очень популярны такие матерные ругательства, как «ебло» (особенно «ебло тупое») и «уебище». А также «сука», причем произнося его, тянут букву «к». Что-то вроде «Пломбиров, сук-ка, ко мне».

Тут я услышал такие ругательства, которых на гражданке не знал; сержанты ругают нас:

Лань (лань тупая) — про человека тупого, или медленного, или недостаточного «патсана».

Заточка — когда у тебя что-то не получается. Есть один сержант (сам редкостная «лань» и «заточка»), который любит всех ругать словами «пидорша ебаная».

Очаровашка (очарование) — про человека, который задумался («очаровался») и из-за этого, к примеру, пропустил команду сержанта мимо ушей или еще что-нибудь. Например: «Маклаков, пидорша ебаная, чё очаровался, бери лопату и кидай!»

Аборт — про грязного, неопрятного военнослужащего. Или про такого, который часто небрит, не подшит и т.д.

Тело — 1) то же, что и аборт, или просто медленный, тормозной солдат. 2) вообще любой солдат (например, один прапор может попросить у другого выделить ему «5 тел», чтоб почистить снег).

Обезьяна — 1) тупой или безответственный солдат. 2) Вообще солдат (как и в случае с «телом»). Некоторые предпочитают говорить не «обезьяна», а «макака» или «мартышка».

Слон — солдат, отслуживший меньше полугода.

Слон, хобот — про солдата, который очень невоздержан к еде, жрет все и везде, пытается как-то прятать и заначивать хлеб, галеты или что-то еще. То есть понятно, что все здесь хотят жрать поначалу, но кто особенно выделяется этим стремлением пожрать, при этом делает это быстро, шумно и некрасиво — тот «слон».

Хобот — 1) то же самое, что «слон». 2) такая необходимая часть тела «слона». Например, в столовую (или «слоновую») мы ходим, чтобы «набить свои хобота». Вообще, поесть — это «набить хобот». Что это такое — не очень понятно. То ли рот, то ли живот, то ли еще что. Например, если забрызгать супом или крошками хлеба передок бушлата, то это передок тоже будет «хоботом». Скажут: «А, сук-ка, аборт, опять весь хобот грязный».

Раз уж дошли до «слона», то надо вообще рассказать про наименования ступеней иерархии, официальной и неофициальной (хотя, по сути, это одна иерархия).

Итак, «слон» — первые полгода, потом — «боевой слон», потом — «фазан», потом — «дед» или «дембель». Ну тут все очень по-разному от части к части. Где-то дембель — это только когда осталось 100 дней до приказа, где-то — только после приказа (ведь домой не прямо сразу после приказа уезжают). Или, например, еще тех, кто служит первые полгода, часто называют «духи», а у нас в учёбке это слово почти не употребляется. Зато, поскольку у нас учебная часть, мы — курсанты. Поэтому нас зовут «курками» или «кУрами». А сержантов, которые только стали сержантами (т.е. по времени службы — «боевые слоны») — капралами. Что означают слова «прапор», «лейтеха», «старлей», «кэп» — я думаю, говорить не надо. Еще общее наименование для младших офицеров (от младшего лейтенанта до капитана) — «шакалы». Почему — не знаю, обычно они все же вызывают уважение, а не презрение, в отличие от сержантов…

Хавать — то же, что и «набивать хобот», то есть жрать. Причем здесь говорят именно «хавать», и редко кто говорит «жрать» или «есть».

Фазить — спать, дремать. Соответственно, «фаза» — сон (в смысле, процесс сна, а не то, что нам снится).

Руки здесь часто называют клешнями, а также дрочками или дрочилками, а ноги — ластами или копытами. …Еще словечки, которые нельзя назвать чисто армейскими, но которые здесь очень распространены: это «тупить» — ну, в смысле, «тормозить», и, соответственно, всевозможные производные от него — «затупа», «затупок» и т.д.

Здесь практически никто не говорит «класть», «кладут» — все говорят «ложить», «ложат». И если я иногда забываю, где нахожусь, и говорю, как требуют того нормы русского языка: «Перов, мудак ебаный, клади доски сюда!», то надо мной все смеются и говорят, что «класть можно только хуй, а доски — ложат». Кстати, «класть хуй» и «забить хуй» на что-либо — очень здесь распространенное выражение.

А вот слово «пидОрить» в значении мыть, чистить, драить — это, скорее, уже армейское.

Чисто армейские слова (по крайней мере, я их нигде раньше не слышал) — антонимы «ЗАЕБ» и «ПРОЕБ». Это применимо ко всему. «Заеб» — означает что-либо тяжелое и нудное (наряд, работы, учебу), а «проеб» — наоборот, что-то легкое и хорошее, желательно, без сержантов. Соответственно, можно «заебаться» и «проебаться». Вообще — это как Инь и Ян. 

Еще одно слово — «фишка». Слово очень многозначное, но вообще — примерно то же самое, что «шухер». «Стоять на фишке» — равнозначно выражению «стоять на шухере». При этом собственно «фишка» — и тот, кто стоит на фишке, и тот, кто может прийти, и тогда он заорет (или шепнет): «Фишка!» …Свои «фишки» есть во всех нарядах, особенно в таких, где рядом много начальства. Вообще, любое начальство — это «фишка». Но не только. Посторонний, который может что-то лишнее увидеть и сболтнуть — тоже «фишка».

Ах да, я же забыл такое важное слово, как «мабута»! «Кто не прыгал с парашютом — называется мабута!» Т.е. это все, кроме ВДВ. …Это такое противопоставление: ДЕСАНТ — МАБУТА.

Заточить — означает съесть. Но не просто «съесть», а съесть что-то заначенное и не очень легальное. Так, в столовую на обед все ходят «хавать». Тарелку супа нельзя «заточить». «Заточить» можно шоколадку из «чепка» («чепок» — наша кафешка, куда курсантам не полагается «по сроку службы»), конфеты из посылки или кусок хлеба, пронесенный в расположение роты («располагу») из столовой. В последнем случае — если это увидит кто из сержантов — заставят жрать хлеб с гуталином.

Прошаренный — значит пронырливый, шустрый, деловой. Который «в любую жопу без вазелина влезет».

Залупаться — означает «возникать», «возмущаться», «мешать», «спорить» и т.д.

17 марта

Положили меня в госпиталь. У меня на руке была небольшая ранка, потом она, вместо того чтобы зажить, загноилась, рука распухла, и я уже не мог выполнять воинское приветствие («отдавать честь» здесь не говорят, потому что «это девки на сеновале честь отдают»). А поскольку солдат обязан воинское приветствие выполнять, меня в госпиталь положили. Ну, это я всё шутками говорю, а на самом деле хреново тут у нас у всех со здоровьем, гниют все заживо. Ну а хули — витаминов нет нихуя, вообще питание однообразное и скудное, спим мало, устаем много, мерзнем часто, отдыхаем редко. Короче, тяжело тута организму... Вот и болеем. Но я очень даже не против поваляться недельку (а если повезет, то и подольше) в этом госпитале, где хоть условия относительно нормальные. Надо же себе дать отдохнуть! Тут кормят тоже мало, но зато хотя бы вкусно. И не обязательно всё пихать себе в рот и глотать, не прожевав, можно нормально есть. А еще тут вместо злобных сержантов нормальные, добрые медсестры. И есть время письма писать, чем и занимаюсь. Может, и почитать чего-нибудь время будет, благо, книжки здесь тоже есть. Ну, после нашей жизни в роте здесь вообще тишь и благодать, о которой можно только мечтать.

...Ох, вот щас в госпитале лежу (точнее, сижу, лежать здесь можно только тем, кому назначен постельный режим!), и мне не то чтобы хорошо, но нормально. А вот выпишут отсюда — и я снова начну охуевать. Да, вот только бы наши командиры не попытались бы оставить меня здесь, в учёбке, или запихнуть в какую-нибудь жопу за то, что я тут щас лежу (суки, сначала сами же, через своих сержантов, гноят людей, а потом недовольны, что тех лечат! Вообще, в армии друзей нет и все вокруг сволочи, на которых не стоит полагаться). А всяких таких жоп здесь хватает.

Например, у нас тут ходят байки жутковатые про Ишим. Это какой-то то ли поселок, то ли занюханный городишко, там вообще полная жопа, даже воду туда привозят в канистрах. Уж не знаю, на какой собачий хер там нужна какая-то малюсенькая воинская часть, но она там есть, и туда отправляют людей просто чтобы сгноить. ...В общем, «пацаны», надеюсь очень, что меня эта страшная чаша минет, я попаду-таки в нормальную часть, скорее отслужу и вернусь…

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:10

  • PanRoman· 2009-10-31 11:45:01
    Мдам...привда всегда жестока и без улыбки её не воспримешь.
    Спасибо "Анатолию" если конечно это настоящее имя,за столь полезное и ценное собрание записок о быте и нравах в современной армии.

    ЗЫ"особенное понарвились строчки"Никто за едой не говорит (некогда), только перебрасываются фразами типа «дай соль», «поделись хлебом», «пошел на хуй» и т.д. " жизненно :)
  • PanRoman· 2009-10-31 11:45:04
    Мдам...привда всегда жестока и без улыбки её не воспримешь.
    Спасибо "Анатолию" если конечно это настоящее имя,за столь полезное и ценное собрание записок о быте и нравах в современной армии.

    ЗЫ"особенное понарвились строчки"Никто за едой не говорит (некогда), только перебрасываются фразами типа «дай соль», «поделись хлебом», «пошел на хуй» и т.д. " жизненно :)
  • mrbspb· 2009-10-31 14:20:41
    у меня друг ушёл в июне 2009. часть в подмосковье. на гражданке был фанат арт-рока, музыкант, распиздяй, вообще асоциальный тип.
    по прошествии трёх месяцев набрал 8 (!!!) кг, висит на доске почёта и, если принять во внимание, что это всё-таки армия, а не санаторий, относительно доволен. за три месяца дрался всего около пяти раз. читает, хотя ему говорят, что это вредно.
    одна из основных проблем - нерусские.

    знакомый ровно в тот же день ушёл куда-то под Омск, ВДВ (прямо как герой материала). подробностей не знаю, но ни на что не жалуется, говорит, скучно только, время зря тратят.

    так что разная она, эта армия.

    и год, всё-таки, гораздо легче переносится. какие-то сдвиги происходят, что ни говори.
Читать все комментарии ›
Все новости ›