Оцените материал

Просмотров: 7015

Эскиз животворящий

Олег Нестеров · 18/12/2008
ОЛЕГ НЕСТЕРОВ продолжает практикум музыканта на OPENSPACE.RU. Занятие третье: о первостепенной важности черновых набросков

©  Getty Images / Fotobank

Эскиз животворящий
Если, проснувшись, не записать свой сон, вы его, скорее всего, забудете. Тот ценный музыкальный образ, который вдруг пронзил ваше сердце, может с изящной легкостью исчезнуть. Безвозвратно. Сейчас значительно легче — всегда под рукой мобильник с диктофоном. А вот лет 10—15 назад было непонятно, что делать, если вас внезапно где-нибудь настигало вдохновение: не все, кто радует нас современной музыкой, знакомы с нотами, да и не все то, что мы называем сегодня музыкой, можно описать нотами. Я до сих пор храню микрокассету от автоответчика, на который Маша Макарова, позвонив с уличного автомата, напела мне песню, внезапно пришедшую ей в голову. Если бы не ее находчивость, не было бы чудесной песни с названием «Весна».

Спонтанные записи очень ценны, их пока даже нельзя назвать демозаписями (о них впереди). Это просто эскизы. Настоящие маяки, которые будут нас вести на всем пути превращения нематериального в материальное — пока песня будет прорастать из духа и чувства, обретая конкретные очертания, становясь доступной и любимой.

По сути, в этих эскизах песня впервые встречается с материальным миром, и этот процесс рождения полон удивления для обоих — для нее самой и того, кто ее принимает. И в этот момент они точно друг другу не врут. Песня завоевывает крошечный плацдарм, и в нем она, как правило, очень хорошо проявлена. Ее можно по-настоящему ощутить, но считается, что это пока не продукт: в таком виде ее не поймут и не оценят другие.

Путеводные эскизы могут появиться на свет и при других обстоятельствах. Как-то давно мы сидели в крошечном офисе «Снегирей». Внезапно на пороге появился сумрачный парень и попросил нас вернуть его демо. Мы растерялись, отдали диск, сказав, что еще не успели его послушать. «Вот и хорошо», — обрадовался загадочный гость и скрылся. Назавтра вновь появился, принеся на этот раз компакт-кассету. Заинтригованный, я, конечно же, вечером поставил его запись в машине. «Гагарин, я вас любила, да…» — пел голос, которому явно не улыбался этот мир. Гитара звучала, как когда-то на концертниках Высоцкого: глухо и надрывно, а струны строили (вернее, не строили) между собой особым образом. Эту кассету с 32 песнями я слушал все лето и не мог оторваться. А позже узнал, как разворачивались события.

Сумрачный парень Володя Ткаченко, один из двух «Ундервудов», привез в Москву демозапись, сделанную в Симферополе, завез один экземпляр нам, а потом встретился с друзьями. Выпили. Он спел им песни. Все были в полном восторге, тут он возьми и похвастайся своей симферопольской демкой. Друзья схватились за голову — там песни не были на себя похожи. «Иди и забери ее, — посоветовали друзья. — А взамен запиши так, как есть».

С жесточайшего похмелья, на гитаре с пониженным строем Ткаченко записал все, что вспомнил, добив кассету с двух сторон. Вообще, похмелье очень выигрышное состояние в творческом смысле. Человек видит лишь белое и черное — то, без чего он не проживет, и то, что его может погубить. Песни так и звучали: мурашки бегали по спине. Артемий Троицкий, услышав эти колдовские эскизы у меня в машине, сказал, что это вообще лучшее, что Украина дала России со времен Гоголя.

Впоследствии эта эскизная кассета не давала нам сбиться. Записывая дебютную пластинку «Ундервудов», мы все время проверяли свои чувства, как эгоистичные любовники, сравнивая на каждом этапе работы над альбомом то, что получалось, с тем, что было на кассете.

Когда писали вокал, долго спорили с Володей, кто из них настоящий: тот, кто пел на демо, или тот, кто стоял перед микрофоном и пытался себе и нам понравиться. А когда мы, наконец, завершили работу над песней про Гагарина и вновь сравнили эскиз с миксом, поняли, что все равно слегка потеряли тайну. Песня звучала слишком открыто и в нехорошем смысле по-британски, а нам нужна была «австралийскость» (извините за термин, но именно он и фигурировал). Тогда мы просто понизили скорость на магнитофоне — замедлили, пока оттуда не пахнуло тайной и обреченностью, смешанной со светлой грустью. Тем, что нас вдохновляло все это время на эскизе животворящем.

В следующий раз поговорим о демозаписи: зачем она вообще нужна, чего надо остерегаться и от чего предостерегал старик Рой Орбисон.

Автор – лидер группы «Мегаполис», генеральный продюсер лейбла «Снегири»


Другие колонки Олега Нестерова:
Грув вытянет, 21.11.2008
Происхождение хита, 20.10.2008
Вспомни о дешифраторах, 11.09.2008

Ссылки

 

 

 

 

 

Все новости ›