Оцените материал

Просмотров: 18214

«Макбет» Чернякова и Курентзиса: обзор французской прессы

Дмитрий Ваймер · 24/04/2009
«Постановка вызывает и “бу” и “браво”»

©  Ruth Walz  ⁄  Opéra national de Paris

Сцена из оперы «Макбет»

Сцена из оперы «Макбет»

«Макбет» Верди, поставленный Дмитрием Черняковым и Теодором Курентзисом, сначала увидел свет рампы в центре Сибири. В апреле и начале мая идет премьерная серия спектаклей в парижской Бастилии. Посмотрим на реакцию французской прессы.
Агентство Франс Пресс первым выпустило отчет о премьере спустя буквально несколько часов. Тон статье задает первая фраза: «Оперный мир должен запомнить имя Дмитрия Чернякова. Открыв сезон 2008/09 в Парижской опере очень живым «Евгением Онегиным», русский режиссер представил в минувшую субботу свежую, новаторскую трактовку «Макбета», без ведьм, но не без волшебства».

Описывая спектакль, журналист подчеркивает, что «режиссер добивается большой психологической тонкости в сценах, происходящих в гостиной [главных героев], где Макбет продумывает свои смертоносные планы и где его Леди страдает от чрезвычайно реалистичных приступов сомнамбулизма. <...> Конечно, такое сценическое воплощение, взрывающее привычные рамки, не может вызвать единодушие: 38-летний режиссер получил на поклонах несколько «бу» — однако немногочисленных по сравнению с выражениями энтузиазма, вызванного этой оригинальной работой, которая поражает своей логической стройностью от начала и до конца». Завершается статья похвалами в адрес Теодора Курентзиса, который «с прекрасным театральным воодушевлением руководит оркестром: этот молодой дирижер, вместе с Дмитрием Черняковым, стал триумфатором вечера».

©  Ruth Walz  ⁄  Opéra national de Paris

Сцена из оперы «Макбет»

Сцена из оперы «Макбет»

Главный французский оперный журнал, Opera Magasine, посвятил «Макбету» редакционную статью, в которой главный редактор Ришар Марте пишет: «Вначале я испытал некоторое беспокойство: на месте ведьм анонимная толпа в плащах, пуховиках и алясках, фланирующая перед домиками, которые точно взяты из игры «Монополия», только не зеленые, а серые; леди Макбет в черной футболке и шерстяном бежевом пиджаке, серых брюках и джемпере с V-образным вырезом... Неужели мы снова попали в одну из этих бедных, набитых анахронизмами постановок, столь дорогих адептам так называемого «режиссерского театра». Но нет, как и в «Онегине», продуманность происходящего, умная работа с актерами, соответствие текста и музыки, манера вести за собой зрителя, не убаюкивая и без агрессии, — все это оправдывает каждый жест, каждую сцену, в том числе и такие, от которых в другом контексте я бы вскипел от ярости. <...> Черняков предлагает захватывающую интерпретацию отношений внутри супружеской четы (любовь, обожание, озлобление, зависимость...) и хитросплетения убийств (на самом деле это именно общество, с самого начала враждебное Макбету, вкладывает в него идею убийства, чтобы потом уничтожить его как настоящего злодея). Все традиционные постулаты обрушены: леди Макбет теперь не единственная подстрекательница, Макбет — не только слабое создание, ведомое своей женой, угнетенный может оказаться одновременно угнетателем, роли палача и жертвы не обязательно распределятся так, как нам кажется на первый взгляд. Головокружительное ощущение падения в бездну, созданное с такой логикой и естественностью, что наступление антракта провоцирует досаду. <...> Одно неоспоримо: эта постановка хлестко обезоруживает тех, кто мечтает нивелировать оперную режиссуру и довольствоваться концертными или полуконцертными версиями. Ничто не может заменить настоящую театральную работу, особенно когда, как в данной постановке, она не только не мешает восприятию музыки, но и добавляет рельефу глубины».

Грозный Кристиан Мерлен в «Фигаро», наоборот, отдавая должное интересной концепции и достойному воплощению, не испытал сочувствия к главным героям: «Взгляд на персонажей достаточно отстраненный. А кроме того, слишком большие пространства Оперы Бастилии вредят этой настоящей театральной постановке: чрезвычайно подробная работа с актерами страдает от удаленности зрителя». В итоге он называет спектакль «захватывающим, но не совершенным».

В музыкальном журнале «altamusica.com» Меди Мадави высказывает мнение, что если «Евгений Онегин» в постановке Чернякова поражал «убедительной силой театральной мысли», то «Макбет» смотрится более отстраненно. Рецензенту не хватает в спектакле безумия, экстаза, садизма и ужаса. В частности, он сетует на то, что у «Леди Макбет нет никакого стремления к власти, она не желает ничего, кроме счастья своему супругу, будь то благое действо или злодеяние. Любовница, мать и сестра, она счастлива не кровопролитием, но его улыбкой, натянутой на маску страха. И именно любовь погружает ее во тьму безумия».

Подробно описывая музыкальную сторону, журналист говорит, что Теодор Курентзис, несмотря на «некоторый нарциссизм, который иногда тормозит драматическое развитие, добивается одновременно резких и томных звучаний, взрывая привычные темпы, раскачивая хроматическое и динамическое равновесие, Курентзис просто заново создает произведение. И побеждает режиссера в борьбе за звание иконокласта».
Страницы:

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:10

  • gaveston· 2009-04-24 17:24:47
    Могу внести свою лепту и предложить рецензию из Sueddeutsche zeitung от 08.04.2009. Перевод мой. Автор - Kristina Maidt-Zinke.



    Глобализация - это когда поставленная русским и продирижированная греком итальянская опера с английским сюжетом репетируется в Сибири, а премьеру дают в Париже, так, что это всё напоминает смесь американского телесериала и европейского режиссёрского театра. Последняя ассоциация основывается на том, что людская масса в возрасте от 30 до 50 лет, все в бежево-сером, давно стали самым популярным образчиком хора на европейских сценах. Новинка из Новосибирска, морозного города между Омском и Томском, отстоящего от Москвы на такое же расстояние, как и Москва от Париже, но всё же обладающего лучшим оперным театром в России, состоит в том, что эти спорадически разбросанные группки мещан воплощают в Макбете не только посыльных, убийц, беженцев и солдат, но ещё и ведьм.
    Режиссёр Черняков, разумеется, москвич, известный уже своей работой в опере Бастилии, не в ладах с шекспировским миром духов и посему на сцену их не вывел, уверяя, без обиняков, что и так вся эта нечистая сила - лишь воображение Макбета. Несмотря на то, что одна из главнейших функций театра именно в том и состоит, чтобы воплощать образы, которые возникают в воображении людей, Черняков предпочитает заниматься фантомами, занимающими мозг современного человека.

    Местообитание Макбета - маленькая городская вилла в американском стиле, спроецированная через Google Earth на огромную, заполняющую всю сцену стену. При приближении, через окно, взору открывается раёк размером с современный телевизор, где на фоне пухлого, кричаще - вызывающего камина и разворачивается всё действие. Внешний мир, представленный в данном случае наихудшим районом Google - города, состоит из ансамбля однообразных, бетонно-серых домишек колхозного типа, освещённых единственным фонарём под угрожающе - неспокойным облачным небом. Сюда и забредают Макбет и Банко, в смокинге и сильно подвыпившие, чтобы выслушать известные предсказания - разумеется, без всякого колдовства - от народного хора. Усталый дух революционных настроений разливается в воздухе. А затем, ввиду банальности репрезентации и вовсе встаёт вопрос, зачем, собственно, весь этот тёмный текст проговаривается, а тем более поётся. Именно комичность этого контраста и разрушает оперу.

    Без чар и безумия

    Поступая в том же духе, леди Макбет - быстро разбогатевшая, но всё же прямодушная - убеждает в гостиной своего облачённого в вязаный пуловер мужа убить Дункана. А так как тема безумной жажды власти в среде нажившихся парвеню не обладает мотивирующей убедительностью, жертва, в разгаре застолья, должна вести себя как заносчивый сосед для того, чтобы действие имело хотя бы видимость правдоподобия. Чтобы подчеркнуть окружающее мещанство, пару раз приоткрывается гардина. Насколько ненамеренно смешным, настолько и характерным является тот момент, когда Макбет и его супруга выныривают из-под наглухо задёрнутых занавесей, как Петрушка из балагана.

    Макбет, греческий баритон Димитрис Тилякос, обладает изысканным голосом, всё делает верно, но не добивается правдоподобного образа и не всегда правильно сочетается с оркестром, что, впрочем, подходит к ролевой концепции, рисующей его безумно усталым, вечно мешкающим человеком. Виолета Урмана в качестве леди Макбет борется против вердиевского постулата, требующего "уродливую и мерзкую певицу" с "шероховатым, угрюмым и душным голосом". И хоть её попытались представить в наиболее невыгодном плане, её естественно тёплое сопрано позволяет разве что навязать искусственную резкость или, как в сцене сомнамбулизма, временно обрести холодное равнодушие. Однако и то и другое неудовлетворительно. Банко Ferruccio Furlanettos обладает убедительным басом. Однако единственным проблеском света для меломанов была ария "O figli, o figli miei" Макдуффа, исполненная Stefano Secco в детском манеже, в то время как шотландские изгнанники организуют из своих пожитков подобие блошиного рынка.

    Парочки горшков с цветами хватило бы, что бы обрисовать бирнамский лес, однако режиссёр Черняков нашёл это слишком простоватым: лес отпал. А так как сценическое решение отсутствует и во многих других случаях, хору приходится сильно трудиться из-за кулис. С возникающими отсюда проблемами с большим размахом справляется молодой гений Теодор Курентзис, руководитель новосибирской оперы. Так или иначе, продуманный план и тонкие детали - не его конёк, сколько бы он не изучал обе редакции и вердиевские бесчисленные рукописные поправки. Его смешанная версия - без хора сульфид и балета, но со смертью Макбета, имеет определённую звучность, однако не передаёт все разрывы и бездны, блеклые цвета и резкости партитуры. Это сочетается с режиссурой без чар и безумия, без трагичности и величия. Парижская публика разрывалась между аплодисментами и шиканьем не более, чем того требуют нормы приличия.
  • prostipoma· 2009-04-24 22:50:44
    Перевод зачтется. Мортье, как известно, навострили в провинцию,в Мадрид. Потому что кучи напыщенной бездарной туфты достали в Париже всех, эти игрулечки в режиссерский театр при полном их ,режиссеров, отсутствии.
    И Опенспейс может надорываться на пиаре Мити с греком и далее, но свист интенднты слышат лучше, чем какую-то русскую джинсу - Митей объелись, и никому кроме М. с его гей-тусовкой он не нужен, а все многолетние проталкивания грека в Европу как-то буксуют с унылым визгом. Таких глухих интендантов как Мортье с его убожеством Кемберленом все таки немного в Европах.
  • gleb· 2009-04-25 15:55:00
    to prostipoma

    А скажите, если не секрет, какова, так сказать, положительная программа? Что Ч.-К. - говно - мы уже поняли.
Читать все комментарии ›
Все новости ›