Нововенская роскошь контрапунктического пресыщения выросла не на пустом месте.

Оцените материал

Просмотров: 18308

Разбор завалов ХХ века

Екатерина Бирюкова · 11/10/2011
Антон Веберн, Артюр Онеггер, Валерий Гаврилин и Григорий Фрид

Имена:  Александр Рудин · Антон Веберн · Артюр Онеггер · Валерий Гаврилин · Владимир Юровский · Григорий Фрид

©  Василий Шапошников / Коммерсантъ

Дирижер Владимир Юровский (в центре) во время концерта Московского камерного оркестра Musica Viva в Концертном зале имени П.И.Чайковского

Дирижер Владимир Юровский (в центре) во время концерта Московского камерного оркестра Musica Viva в Концертном зале имени П.И.Чайковского

ХХ век — вроде был совсем недавно. Но ощущение, что музыку предыдущего, девятнадцатого столетия, да и того, что ему предшествовал, мы знаем гораздо лучше. А двадцатый — какая-то неразобранная свалка. Которая очень долго была замазана исключительно черно-белыми социально-политическими цветами. И вот только сейчас эта музыка, которую уже неловко называть современной (спасибо невероятно бурно народившемуся молодому поколению композиторов, которое заняло эту позицию), оказалась очень разной, цветной. И ее — настоящие залежи, чего только там не найти!

Дирижер Владимир Юровский выступил с новым для себя московским оркестром — Musica viva Александра Рудина, — что само по себе серьезное и очень позитивное событие, означающее расширение его присутствия в России (в ближайшем будущем у Юровского будет еще как минимум премьера «Руслана и Людмилы» в Большом). Последовательно позиционируя себя у нас в качестве нового Геннадия Николаевича Рождественского, Юровский придумал программу, еще образовательнее прежних, игранных с РНО.

©  Василий Шапошников / Коммерсантъ

Дирижер Владимир Юровский во время концерта Московского камерного оркестра Musica Viva в Концертном зале имени П.И.Чайковского

Дирижер Владимир Юровский во время концерта Московского камерного оркестра Musica Viva в Концертном зале имени П.И.Чайковского

В первом отделении — далекая классика нововенского авангарда, толком тут так и не пережитая, не просмакованная (слушая ее, скажем, в породистом исполнении Венских филармоников, это слово вполне можно употребить), известная больше теоретически, чем практически. Центральное сочинение — Вариации Веберна 1940 года, это всего несколько минут напряженной игры и напряженного вслушивания. Маэстро предположительно объявил, что это сочинение никогда прежде в России не игралось, сопроводил его доступной лекцией, найдя неожиданные актуальные аналоги в виде лаконичных «Гариков на каждый день» и кратких шедевров Жванецкого. И главное — сыграл его два раза подряд, чем очаровал публику, отвыкшую от нетривиальных поступков на филармонических концертах.

Нововенская роскошь контрапунктического пресыщения выросла не на пустом месте, что и демонстрировала обрамляющая Вариации музыка Баха — в оригинальном (Третий Бранденбургский концерт) и препарированном (Ричеркар из «Музыкального приношения» в инструментовке Веберна) виде. Но в целом первое отделение носило скорее учебно-просветительский характер — и для оркестра, и для публики, и для самого Юровского, представшего также в амплуа начинающего клавесиниста.

Второе отделение было отдано совсем другому ХХ веку — музыке французского швейцарца Артюра Онеггера, находившейся в стороне от основных эстетических коллизий века и потому еще менее заметной для нашей музыкальной культуры, чем музыка Веберна. Меж тем сейчас этот мягкий, нереволюционный путь, полный изысканных компромиссов, выглядит очень привлекательно. А сама музыка полна тонких красот, которые и оркестру в симфонии «Базельские удовольствия», и его худруку Александру Рудину, выступившему в качестве солиста в Виолончельном концерте, вполне удалось просмаковать.

Но если Веберн и Онеггер все-таки входят в некий устоявшийся в общественном сознании перечень имен, где с российской стороны присутствуют Прокофьев, Шостакович, Шнитке, Губайдулина и Денисов, то фигуранты другого московского события, состоявшегося днем позже, — совсем нет. Это Валерий Гаврилин и Григорий Фрид. Театр Покровского в последнее время все планомернее занимает эту нишу — позднесоветской музыки, в которой можно найти немало заброшенных ценностей. Тут уже поставлен «Бег» (1987) Николая Сидельникова, недавно прошла премьера «Записок сумасшедшего» (1971) Юрия Буцко. И вот показали молодежные постановки «Русской тетради» Гаврилина и «Дневника Анны Франк» Фрида.

©  Михаил Майзель / Предоставлено театром им. Б.А. Покровского

Премьера спектакля «Русская тетрадь»

Премьера спектакля «Русская тетрадь»

«Русская тетрадь» на народные тексты (1964) — в определенной среде культовое произведение, некий аналог прозы деревенщиков. Конечно, это никакая не опера, а вокальный цикл, но выпускник РАТИ режиссер Денис Азаров, встроив в него совсем ранний, очень «шостаковичевский» Струнный квартет №1, вместе с художником Константином Терентьевым скомпоновал вполне амбициозно, по-европейски выглядящий спектакль. Однако главная его ценность все же не аллюзии на Робера Лепажа, Пину Бауш и Мартина Кушея, а исполнительница гаврилинского монолога — молодая солистка театра Екатерина Большакова, отважная, голосистая, чувственная.

©  Михаил Майзель / Предоставлено театром им. Б.А. Покровского

Премьера спектакля «Дневник Анны Франк»

Премьера спектакля «Дневник Анны Франк»

«Дневник Анны Франк» (1969) — опера Фрида с неплохой западной постановочной судьбой, объяснимой страшной знаменитостью первоисточника. Спектакль, показанный в Театре Покровского, — исключительно внятная дипломная работа еще двух выпускниц РАТИ: режиссера и сценографа Екатерины Василёвой и певицы Марии Симаковой. Третье новое имя, которое обращает на себя внимание, — выпускник консерватории дирижер Алексей Верещагин. Похоже, наконец выросло поколение, для которого ХХ век — такое же интересное прошлое, как и все предыдущие столетия.​

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:1

  • Insaria· 2011-10-13 18:37:25
    Ну и названьице)))) хе-хе)))
Все новости ›