Оцените материал

Просмотров: 23424

Символисты и новаторы

Валентин Дьяконов · 23/03/2012
Генри Мур в компании бывших однокурсников, лондонских эксцентриков и парижских символистов

Имена:  Генри Мур

Символисты и новаторы
Скульптура с фривольностями

©  wikimedia.org

Джейкоб Эпстайн. Могила Оскара Уайльда на кладбище Пер-Лашез в Париже. 1911

Джейкоб Эпстайн. Могила Оскара Уайльда на кладбище Пер-Лашез в Париже. 1911

К началу двадцатого века в английской скульптуре сложилась компания эксцентриков, рядом с которыми Мур выглядит образцом здравого смысла и высоких моральных качеств. Собственно, они мало чем отличались от дореволюционных декадентов императорской России, разве что были более открыты новому. Возьмем, к примеру, американца Джейкоба Эпстайна, перебравшегося в Лондон в возрасте 46 лет. Эпстайн всю жизнь занимался тем, что раздавал пощечины общественному вкусу, успел недолгое время побыть футуристом и оскорбить публику в лучших чувствах слишком фривольным изображением Христа. Памятник великому декаденту Оскару Уайльду на парижском кладбище Пер-Лашез тоже вызвал скандал. Французские власти потребовали скрыть гениталии летящего сфинкса, но окончательный вариант был еще более сдержанным: изначально Эпстайн собирался сделать на памятнике фриз с откровенным изображением смертных грехов. Как и Мур, Эпстайн искал вдохновения в Британском музее и идею для монумента почерпнул в зале с крылатыми ассирийскими быками.


Не без фанатизма

©  www.wandering-the-dream-space.blogspot.com

Эрик Гилл. Человечество. 1927–1928

Эрик Гилл. Человечество. 1927–1928

Жена Эпстайна пыталась застрелить его молодую любовницу, но не достигла цели, попав юной Кэтлин в плечо. Впрочем, это еще цветочки на фоне эротической биографии скульптора и гравера Эрика Гилла, наиболее известного сегодня как разработчика одноименного шрифта. Благодаря вышедшей в 1989 году биографии Гилла стали известны чудовищные подробности его жизненного пути. Оказалось, что ревностный католик Гилл вступил в инцестуальную связь с сестрой и развращал собственных дочерей. Художественным осмыслением сочетания крайнего разврата и религиозного фанатизма являются его рисунки и гравюры. Как и Эпстайн, Гилл считается модернистом, хотя его интересовали не новые, а выразительные формы, мистический экстаз, а не аналитика.


©  Леон Андервуд

Леон Андервуд. Раб разума. 1934

Леон Андервуд. Раб разума. 1934

Рисунок и ремесло
Леон Андервуд был одним из любимых преподавателей Мура в Королевском колледже искусств. «Он настаивал на том, что рисунок — это ужасно важно, — вспоминал Мур позже. — Нужно знать законы падения света на твердые тела и работать с двумерным пространством». На тот момент, в 1920-е, Андервуд занимался живописью, позже он экспериментировал со скульптурой и написал несколько работ об искусстве Западной Африки. Андервуд научил Мура ценить ремесленную сторону искусства.








В формате 3D

©  Succession Picasso / Courtesy Tate

Пабло Пикассо. Три танцора. 1925

Пабло Пикассо. Три танцора. 1925

Мур оказался в Париже в 1931 году, на пике активности многочисленных сюрреалистических групп. До этого он следовал в фарватере символистов, искавших вдохновения в залах Британского музея. Общение с Альберто Джакометти, Константином Бранкузи, Андре Бретоном, искавшими ответ на вопрос, «как тьма подсознания становится формой», заставило Мура свободнее относиться к форме. Под влиянием «Гитары» Пикассо Мур стал делать скульптуры со струнами. В самых агрессивных вариациях на мирные темы у Мура можно увидеть попытки перевести героев сюрреалистического периода Пикассо в формат 3D.


Застегнутые на все пуговицы

©  wikimedia.org

Сальвадор Дали. Великий мастурбатор. 1929

Сальвадор Дали. Великий мастурбатор. 1929

Мур многому научился в Париже. Он не только следил за тем, что делают старшие скульпторы, но и копировал «Торсы» фотографа Брассаи в сюрреалистическом журнале «Минотавр». Муру довелось участвовать в Международной сюрреалистической выставке 1936 года с семью скульптурами. Там он познакомился с мутациями эротических импульсов в работах Дали и многое перенял у пионера биоморфных форм. Правда, Мур — пуританин, но в какой-то момент два художника сравнялись в популярности: Мур делал скульптуры для застегнутых на все пуговицы буржуа, а Дали предлагал им отдаться рисковым фантазиям в своем музее-театре в Фигерасе.


Парадокс Мура

©  ProLitteris, Zürich

Альберто Джакометти. Композиция (мужчина и женщина). 1927

Альберто Джакометти. Композиция (мужчина и женщина). 1927

Среди первых модернистов в Великобритании много людей с интересной биографией, но по сравнению с континентальными художниками они были скорее традиционалистами. В ранних работах Джакометти (теперь он известен в первую очередь сотнями почти одинаковых «шагающих людей», созданных после Второй мировой и геноцида евреев) больше эксперимента с формой и пространством, чем во всех работах Мура, вместе взятых. И отсюда следует еще один парадокс Мура: выходец из эстетической провинции сумел обойти всех ветеранов авангарда. Понимание послевоенного человека у Джакометти оказалось слишком трагическим для мейнстрима.


Невыносимая чистота

©  Philadelphia Museum of Art: The Louis and Walter Arensberg Collection 

Константин Бранкузи. Новорожденный. 1915

Константин Бранкузи. Новорожденный. 1915

«Со времен готики европейская скульптура поросла мхом, сорняками и прочими внешними наростами, полностью скрывшими форму, — говорил Мур в тридцатые годы. — Миссия Бранкузи состояла в том, чтобы избавиться от этих наростов и снова обратить наше сознание на форму. Чтобы достичь этого, ему приходилось заниматься очень простыми, прямолинейными формами, обрабатывать и полировать работу до почти невыносимой чистоты. Теперь уже не надо ограничиваться одной деталью». В 1960-е новации и отсылки Мура к классике стали, в свою очередь, восприниматься как «мох и сорняки» новым поколением скульпторов-минималистов, вернувшихся к пониманию скульптуры как идеи, а не формы.


Гонка освоений

©  Барбара Хепворт

Барбара Хепуорт. Форма с отверстием. 1932(?)

Барбара Хепуорт. Форма с отверстием. 1932(?)

Подчас скульптуры Мура и Барбары Хепуорт неотличимы друг от друга, как близнецы. И это неудивительно: вверх по лестнице художественной карьеры они двигались ноздря в ноздрю. Оба родились в Йоркшире. В один год поступили в художественную школу Лидса, с разницей в несколько месяцев получили грант на обучение в Королевском колледже искусств, а в 1925 году отправились, хоть и по отдельности, в оплаченную колледжем поездку по Италии. В целом скульптуры Хепуорт более обтекаемы и стабильны: у Мура все-таки были работы с острыми углами, отсылавшие к опыту войны и сюрреалистического формотворчества. Зато Хепуорт, как считается, раньше Мура стала делать скульптуры с отверстиями — вроде той, что на нашей картинке. Так или иначе, часто работы Мура можно мысленно заменить на работы Хепуорт, и бог знает, кто вырвался бы вперед в гонке освоения пространства, если бы она не родила в 1934 году тройню — от известного английского абстракциониста Бена Николсона.


Свистульки свистулькам рознь

©  The Joan Miró Foundation

Жоан Миро. Лунная птица. 1946–1949

Жоан Миро. Лунная птица. 1946–1949

Если в распоряжении Мура был Британский музей, сюрреалисты и декаденты старшего поколения, то у Жоана Миро в редкой для него роли скульптора была одна, но пламенная страсть: свистульки особой формы, продающиеся в качестве сувениров на острове Майорка. Там Миро с семилетнего возраста проводил школьные каникулы. Свистульками была заставлена его парижская мастерская, и Миро числил их среди высших достижений человеческой культуры. «Разве они не столь же прекрасны, как архаика Средиземноморья?» — спрашивал он знакомых. Фиксация на этих формах дала Сальвадору Дали повод обозвать Миро «художником свистулек с Майорки».


Против учителя

©  Энтони Каро, Barford Sculptures Ltd / Courtesy Tate

Энтони Каро. Однажды рано утром. 1961

Энтони Каро. Однажды рано утром. 1961

Через мастерскую Мура прошло множество скульпторов, позже заработавших себе имя, но только Энтони Каро называют равновеликим преемником йоркширца. Каро работал у Мура в начале 1950-х и всегда отзывался об учителе с уважением. Еще бы: работы Каро настолько противоположны духу и букве однообразной продукции позднего Мура, что комментарии излишни. Уже в ранней самостоятельной работе Каро предпочитает радикальную абстракцию намекам на антропоморфизм, избавляется от пьедестала и попыток воплотить к скульптуре вечные архетипы. Скульптура Каро считается в Англии «высоколобой», но в кругах ценителей его авторитет много выше, чем у его учителя.

 

 

 

 

 

Все новости ›