Вопрос, зачем люди пошли на митинг в морозы, никак неотделим от вопроса, в чем они пошли.

Оцените материал

Просмотров: 58488

Николай Картозия: «Не страшно прослыть желтым, страшно прослыть продажным»

Антон Желнов · 11/03/2012
Страницы:
 

– Это правда, что на НТВ последние лет пять неохотно приходили гости? Просто отказывались ходить.

– Я не хочу этот вопрос комментировать. Мы всегда пытались людей уговорить, уболтать.

– Вы как-то заметили, что живете собою 22-летним, потому что все, что читали, смотрели, любили, закончилось тогда. Такая сильная опустошенность все это время?

– Да, та картина мира схлопнулась. У нашего поколения одна проблема – ранняя профессионализация. Если раньше люди приходили в журналистику состоявшимися, многие имели какое-то серьезное образование помимо журналистского – я до сих пор сомневаюсь, есть ли такое образование, хотя я люблю факультет журналистики, – то мы ворвались в профессию щенками. Я проработал на руководящих позициях 11 лет, а мне всего лишь 33. Я работаю большую часть своей жизни. Я много прошел, конечно, и все, что в меня заложили в тылу, до начала профессиональной деятельности, я потом стал растрачивать. Я тратил и тратил, вкладывая знания, память, ощущения детские. Рано или поздно эта «кладовая леса» имени Виталия Бианки опустошается. А поскольку ты все время работаешь и производишь продукт, все, что внутри тебя, кончается. А пополнять не успеваешь; некогда ходить в кино, читать книги. Ты хотел бы давным-давно съездить не в Анталью, а в Стамбул, погулять, почитать и так далее, но у тебя нет на это времени. Поэтому надо иногда останавливаться, чтобы подзаправиться.

©  Евгений Гурко / OpenSpace.ru

Николай Картозия  - Евгений Гурко / OpenSpace.ru

Николай Картозия

– Когда это почувствовали?

– Это совпало с моим 30-летием. Я понял, что я стал тратить значительно больше, чем пополнять. Я не назову этот проект, он был неудачным для меня, но когда встала задача сделать этот телевизионный проект, я вдруг понял, что не могу заглянуть в себя, выхватить там счастливую идею, как в «Питере Пэне». Я сделал все на абсолютнейшем голом профессионализме. И это доказало лишь одно: невозможно сделать охуительный продукт с холодным сердцем. Когда 90 процентов того, что ты делаешь, является необходимостью и только 10 процентов – то, что нравится, в один прекрасный день начинаешь думаешь: а на хуя? Зачем? Когда тебе 20, такой вопрос не возникает.

– Выходит, вас удовлетворяло 10% собственной деятельности?

– Писатель Акунин не случайно взял себе псевдоним: Акунин не равен Чхартишвили. Но говорить, что вот здесь он настоящий, а здесь ненастоящий, – это неправильно. Он и там, и там настоящий. Просто человеку хочется прожить много жизней разных в течение одной. Вот создание таких проектов, разных, не похожих на тебя, и есть попытка прожить другие жизни. Я объясню, почему в моей жизни случилось телевидение. Я, наверное, был слишком молод и не слишком усидчив, ибо не очень усидчив для вдумчивого исследовательского или писательского труда. Мне нужно было здесь и сейчас, чтобы быстро захватить высоту, чтобы повести за собой кого-то в бой и мы выиграли это сражение. Мне весь этот кипеж нужен, это греет мою кровь. И пока мне это интересно, я, естественно, произвожу больше продукта, чем нужно лично мне. Я иногда задумываюсь: какое бы телевидение я сделал для самого себя? Нет ответа. Но я тот самый энтэвэшник, которому не стыдно сказать, что он работал на НТВ. «Профреп», «НТВшники», «Центральное телевидение», десятки программ – я абсолютно в этом смысле счастливый. Я реально прожил достаточно счастливые 11 лет, потому что меня не заставляли делать что-то, против чего очень сильно протестовала моя душа. Мне позволяли развивать собственные идеи – да, многие из них были коммерческие, выгодные каналу. Потому что некоммерческие идеи были бы там странны.

– А что вы для себя приобрели, делая, например, «Русские сенсации»? Они оставили какой–то след?

– Количество женщин в жизни мужчины всегда не равно количеству женщин, оставивших в ней след. Но обычно я начинал только те проекты, в которых видел для себя что-то новое (посмотрите, например, фильм Леши Кудашова про убийцу Кеннеди в «Русских сенсациях»). Иногда это совпадало с чем-то очень личным и важным, как «Центральное телевидение». Иногда мной двигал профессиональный азарт. «Русские сенсации» – один из самых рейтинговых проектов НТВ уже много лет. И держат эту оборону субботнего прайма отличные ребята.

– Вам все равно, какой проект делать?

– Сейчас я бы, конечно, очень за многое не взялся. Но сейчас я могу выбирать. Для меня многие проекты – не только время, но и, как, скажем, «Центральное телевидение», несколько сердечных приступов. А мы, сердечники, многое излишне драматизируем. Подумайте: обидно застать себя пишущим анонс для шоу про танцующих собачек, когда ебнет приступ. Тут только один совет: не браться ни за что, если это в достаточной степени не интересно и не близко. Потому что только так создаются проекты, которые потом помнятся. Так создавалась программа «Намедни», так создавалось «ЦТ».

– Существовала нравственная граница, которую вы не могли перейти в том или ином проекте? Мы понимаем нравственную границу Арама и Ашота Габреляновых – это Путин. У вас какая?

– Единственное, что нас останавливало, – это законы Российской Федерации, в частности закон о СМИ. Мне всегда казалось, что не страшно прослыть желтым, а страшно прослыть продажным. Не страшно быть массовым, а страшно делать заказуху откровенную. Я считаю, что у человека, который думает о своей кАрме больше, чем о кормЕ, так стоит вопрос.

– А показ умирающего актера или кого-то, кто поедает собственного родственника. Было ощущение, что весь этот трэш может отразиться на вас?

– Все-таки из меня никогда бы не вышло Арама Ашотовича Габрелянова. Я никогда не выступал за чистый таблоидный жанр, пытался вводить все время какую-то игру, как поначалу в «Максимуме». В этом жанре я ориентировался не на Руперта Мердока, а скорее на фильм «Помидоры-убийцы» Джона Де Белло или ранние трэш-этюды Питера Джексона (впоследствии – режиссера «Властелина колец»). А чистый таблоид – он другой: когда нет разницы между тем, чтобы показать человека, который от нищеты и унижений облил себя бензином и выбросился из окна, и тем, чтобы ворваться в палату к умирающему актеру и снять его исподтишка. Вы мне чужие грехи не шейте. Или я должен за весь цех покаяться? Странно, что мы все время возвращаемся к «Максимуму», хотя мне вообще неинтересно о ней разговаривать. Вы бы меня еще спросили: правда ли, что у Сергея Зверева сын не настоящий? Мне это до пизды уже лет шесть, ровно столько, сколько я сам ей не занимаюсь.

©  Евгений Гурко / OpenSpace.ru

Николай Картозия

Николай Картозия

– «Максимум» как кульминация. Там экстремизм не только в содержании, но и на уровне формы: быстрая смена планов, рваный монтаж.

– Экстремизм, конечно. Телевидение само по себе очень крикливо. Идеальный телеведущий что должен сделать? Он должен высунуться с телеэкрана, схватить тебя за шкирку и сказать: никуда не уходи, иди ко мне, мой сладкий, не переключайся. Вот что должен сделать хороший телеведущий. И это экстремизм. В любом случае завладеть вниманием миллионов человек – экстремизм и насилие. Поэтому дальше обсуждать градации этого – такой вопрос вкуса, что можно утонуть в этом. Когда-то, условно говоря, была опробована эта технология, начал складываться этот язык со всеми его тропами. Но есть язык «Центрального телевидения». А общее у них только одно: НТВ – каким бы языком оно ни разговаривало со зрителем – это телевидение несогласных в широком смысле слова: беспокойных, подвижных, считающих, что их обманывают, недоговаривают правды. Вот если завтра на НТВ начать показывать полезные программы о том, как сохранить здоровье или правильно резать свеклу, они провалятся с треском.

– Но мы же видели на НТВ в девяностые «Растительную жизнь».

– Да, конечно, но это же была программа не про семена.

– Про чистоту замысла?

– Да-да, про величие грядки и чистоту рассады. И кстати, в ней еще как мочили, закапывали и поливали грязью. А потом, не все проекты на старом НТВ имели хорошие показатели. Репутационно – да, а потом, как мы знаем, образовался долг огромный, который и внес существенные изменения в жизнь телекомпании. Сейчас НТВ – это коммерчески эффективное предприятие, и это, на мой взгляд, заслуга [гендиректора Владимира] Кулистикова.

– Свою репутацию взамен этого отдали?

– Да, частью своей репутации и на очень долгий срок я пожертвовал просто ради сохранения коллектива, ради продолжения дела, ради того, чтобы оставаться в этой профессии. Это было взаимовыгодно. Канал получал продукт, который приносил ему рейтинг, мы получали возможность делать самые разнообразные новые проекты.

– Чем вы сейчас хотите заняться?

– Либо присяга, либо бортничество и собирательство. Если присягать кому-то, поступать на службу, то только под очень понятную задачу: например, повысить долю телеканала вдвое. Или: омолодить аудиторию канала. Провести ребрендинг. Или создать новый канал. И такие предложения есть. А непосредственно сейчас мы с моими теперь уже широко известными коллегами создаем собственный продюсерский центр. У нас много идей для самых разных каналов. И рынок прекрасно знает, как мы умеем работать.

– Говорят, вы снова будете производить «Намедни»?

– Пока что это лишь идея. И если она и осуществится, то надо понимать, что в реинкарнации 2012 года это будет совершенно другая программа. Может, даже интернет-программа. Среди других идей, которые я рассматриваю, – создание на федеральной кнопке канала в канале. До 23 часов идет всем известный, популярный, массовый телеканал, после запускается телевидение с другой графикой, более молодежной эстетикой, абсолютно рассчитанное на тот тип молодой аудитории, который канал понимает своим. Только такими ковровыми бомбардировками сейчас можно омолодить аудиторию ТВ. Я такой канал в канале однажды сформулировал, программы даже придумал, сериалы, но пока не случилось. Помнишь, у Пелевина: «Когда-то в России и правда жило беспечальное юное поколение, которое улыбнулось лету, морю и солнцу – и выбрало “Пепси”». А нынешнее поколение журналистов чаще выбирает «пенсию». Телесобес. ​
Страницы:

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:15

  • Sima Orekhanov· 2012-03-11 14:01:05
    Фу, какой у него плебейский вид.
  • pv· 2012-03-11 15:39:47
    "...крикливый телевизионный язык себя исчерпал. Я это физически почувствовал: лежал дома с простудой и смотрел разные телеканалы. У меня сложилось ощущение, что на меня нападают. Наше телевидение все-таки ведет борьбу с собственным населением, агрессивная подача… Может быть, я был ослаблен болезнью, и мне хотелось от этого защититься, но там кричали..." -- вторую страницу читать не стал, вдруг товарищ поправится и опять вспомнит об агрессивной подаче... вид вполне нормальный, этакого шутника, что хорошо согласуется со спокойненьким интерьером на фотках... на андрея бочарова, кстати, смахивает)
  • Grigorij Dashevskij· 2012-03-11 17:40:50
    "кормЕ" или "кОрме"?
Читать все комментарии ›
Все новости ›