Муза явно отворачивалась от поэта, когда он пытался поставить свой божественный дар на службу политике…

Оцените материал

Просмотров: 28123

Елена Шварц. Тютчев

Елена Шварц · 20/10/2010
Страницы:
       

        Сфинкс загадал царю Эдипу унизительную загадку: кто утром ходит на четырех, днем на двух, а вечером на трех ногах. И Эдип догадался — человек. Для таинственного существа Сфинкса — химеры, фантазма, посла божественных сил — человек есть только это? И для природы он тоже — только лишь двуногое существо и более ничего? Но сама она в таком случае тоже всего лишь бессмысленное скопление атомов, не таящее никакой загадки и не скрывающее за своим покровом Бога и божественных сил.
        Но Тютчев, как никто другой, провидел за покровом природы, за ее проявлениями (такими как гроза, например) явно действующие иные сущности.

        Ночное небо так угрюмо,
        Заволокло со всех сторон.
        То не угроза и не дума,
        То вялый, безотрадный сон.
        Одни зарницы огневые,
        Воспламеняясь чередой,
        Как демоны глухонемые,
        Ведут беседу меж собой.


        Как по условленному знаку,
        Вдруг неба вспыхнет полоса,
        И быстро выступят из мраку
        Поля и дальние леса.
        И вот опять всё потемнело,
        Всё стихло в чуткой темноте —
        Как бы таинственное дело
        Решалось там — на высоте.


        В небе, охваченном зарницами, он угадывает борьбу неких демонов — глухонемых. Видеть и слышать нас они не могут, но именно они решают наши судьбы — на недосягаемой высоте.
        О «невидимых силах» сказано и в стихотворении «Цицерон»:

        Оратор римский говорил
        Средь бурь гражданских и тревоги:
        «Я поздно встал — и на дороге
        Застигнут ночью Рима был!»
        Так!.. Но, прощаясь с римской славой,
        С Капитолийской высоты
        Во всем величье видел ты
        Закат звезды ее кровавый!..


        Счастлив, кто посетил сей мир
        В его минуты роковые!
        Его призвали всеблагие
        Как собеседника на пир.
        Он их высоких зрелищ зритель,
        Он в их совет допущен был —
        И заживо, как небожитель,
        Из чаши их бессмертье пил!


        Тютчев написал эти строки в 1830 году. Они говорят как будто бы о «роковой минуте», о переломном моменте римской истории. Но, конечно, на самом деле поэт имеет в виду современные ему события. Некоторые литературоведы считают, что в этих стихах отражены впечатления от Французской революции 1830 года, живым свидетелем которой был поэт. Но, вероятно, он подспудно вспоминал и о восстании декабристов — нервном узле русской истории. По странному стечению обстоятельств Тютчев в 1825 году приехал в свой первый отпуск в Петербург именно в дни бунта — и провел эти дни в доме своего дяди Остермана-Толстого на Английской набережной, совсем неподалеку от Сенатской площади. Многие его друзья и даже родственники были замешаны в этом деле — в частности, Иван Якушкин, который был вскоре арестован в Москве как раз в доме Тютчевых. Что делал в этот день поэт, находясь в эпицентре восстания, что думал, что слышал, что видел — нам неизвестно. Мы знаем только, что, отдавая должное погибельному мужеству тех, в ком, по словам В. Ключевского, «жизнь еще не опустошила юношеских надежд, в которых первый пыл сердца зажег не думы о личном счастии, а стремление к общему благу», он не был приверженцем насильственной смены строя. Осуждая декабристов, Тютчев все же с горечью и болью написал:

        О жертвы мысли безрассудной,
        Вы уповали, может быть,
        Что станет вашей крови скудной,
        Чтоб вечный полюс растопить!


        Под «вечным полюсом» он подразумевал, видимо, вечную несправедливость общественного устройства, безжалостный айсберг государства.
        Но какие бы события ни породили стихотворение «Цицерон», оно останется актуальным на все времена. Тютчев дал в нем удивительно емкую формулу: «Счастлив, кто посетил сей мир / В его минуты роковые!» Мы сами были современниками такой «минуты роковой», когда распалась великая Российская империя. И в ту смутную пору ни одни поэтические строки не цитировались так часто, как эти, тютчевские.
        Впрочем, есть другой, не такой заметный аспект этих стихов, бросающий свет на философию истории в понимании Тютчева. Во второй строфе поэт объясняет, почему счастлив живущий в такие времена. Как и в стихотворении «Ночное небо так угрюмо...», он провидит силы, стоящие за переменами. В первом случае это «демоны глухонемые», а во втором — «всеблагие», или божества, которые каким-то образом влияют на катастрофические взрывы истории. А человек — не только «зритель высоких зрелищ», он допущен в совет небожителей, он тоже определяет ход переломных событий, они зависят и от него. Тютчев говорит нам, что в некие моменты истории как бы приоткрывается завеса между людьми и богами, в мир прорывается божественная воля, и человек становится носителем этих сил, сверхъестественного импульса. Однако он и не марионетка — его воля тоже влияет на все происходящее. Творение истории есть результат сотворчества людей и Бога.
        Русская поэзия в начале девятнадцатого века была еще молода и, как и юное человечество, почитала греческих богов и духов стихии. В ранний период творчества Тютчева его поэзия была населена богами и демонами античного мира. Пан, Зевс, Геба, Муза... Они и есть духи природы, это они посылают на землю грозы — как в замечательном раннем стихотворении Тютчева «Весенняя гроза»:

        Люблю грозу в начале мая,
        Когда весенний, первый гром,
        Как бы резвяся и играя,
        Грохочет в небе голубом.


        Гремят раскаты молодые,
        Вот дождик брызнул, пыль летит,
        Повисли перлы дождевые,
        И солнце нити золотит.


        С горы бежит поток проворный,
        В лесу не молкнет птичий гам,
        И гам лесной, и шум нагорный —
        Всё вторит весело громам.


        Ты скажешь: ветреная Геба,
        Кормя Зевесова орла,
        Громокипящий кубок с неба,
        Смеясь, на землю пролила.


        Со временем античные боги исчезли из стихотворений Тютчева — да, кстати, и из русской поэзии в целом. Пережив много душевных страданий, поэт полностью обратился к христианскому Богу.
        Все менялось, но форма как будто бы была дана его стихам изначально и навсегда. Кстати сказать, в искусстве нет прогресса. В отличие от науки и техники, в литературе величайшие достижения были достигнуты уже в древности. Шедевр нельзя улучшить, нельзя превзойти. Стоит вспомнить Эсхила, Шекспира, Пушкина... Литература не «улучшается», она только «наполняется». И то же самое верно в отношении каждого творца.
        Поэт, обретя себя в юности, уже не меняется в отношении музыки слова.
        Тютчев обладал особой способностью придавать слову полётность. В его стихах оно величаво, неспешно и похоже на тяжело оперенную стрелу. Cлова как бы не сразу соединяются друг с другом, но, подобно бессмертному танцовщику Нижинскому, зависают в воздухе на едва заметное мгновение и обретают фиолетовое свечение аметиста.

        IV

        Поэты, да и все прочие люди, делятся на тех, для кого первична зрительная сторона жизни, и на тех, для кого важнее звуки мира. Тютчев принадлежит ко вторым. В его стихах необычайно много глаголов, передающих звучание: воет, гремит, звенит, поет...
        Стихи Тютчева тонко музыкальны, звукопись развита в них необычайно.
        Вот одно из самых радостных и, я бы сказала, бодрых его стихотворений — «Весенние воды»:

        Еще в полях белеет снег,
        А воды уж весной шумят —
        Бегут и будят сонный брег,
        Бегут, и блещут, и гласят...


        Они гласят во все концы:
        «Весна идет, весна идет,
        Мы молодой весны гонцы,
        Она нас выслала вперед!


        Весна идет, весна идет,
        И тихих, теплых майских дней
        Румяный, светлый хоровод
        Толпится весело за ней!..»


        Весна начинается с шума ручьев, со звукового сигнала. Весенние воды своими голосами, как гонцы или герольды, оповещают мир о приходе весны — они, можно сказать, трубят об этом. Само стихотворение звенит, как весенний поток.
        Природа одушевлена для Тютчева, она подобна человеку, она пытается говорить с ним.

        Не то, что мните вы, природа:
        Не слепок, не бездушный лик —
        В ней есть душа, в ней есть свобода,
        В ней есть любовь, в ней есть язык...
       

        ...............................................
        ...............................................
        ...............................................
        ...............................................

        Вы зрите лист и цвет на древе:
        Иль их садовник приклеил?
        Иль зреет плод в родимом чреве
        Игрою внешних, чуждых сил?..
       

        ...............................................
        ...............................................
        ...............................................
        ...............................................

        Они не видят и не слышат,
        Живут в сем мире, как впотьмах,
        Для них и солнцы, знать, не дышат,
        И жизни нет в морских волнах.


        Лучи к ним в душу не сходили,
        Весна в груди их не цвела,
        При них леса не говорили,
        И ночь в звездáх нема была!


        И языками неземными,
        Волнуя реки и леса,
        В ночи не совещалась с ними
        В беседе дружеской гроза!


        Не их вина: пойми, коль может,
        Органа жизнь глухонемой!
        Души его, ах! не встревожит
        И голос матери самой!..


        Но в то же время человек для Тютчева не вполне часть природы, он — «мыслящий тростник», который страдает и «ропщет». Между ним и природой — разлад, отсутствие гармонии. Поэт задается вопросом:

        Откуда, как разлад возник?
        И отчего же в общем хоре
        Душа не то поет, что море,
        И ропщет мыслящий тростник?


        Вопрос порой важнее ответа. Именно об этом рассказывает, например, одна из легенд о рыцарях Круглого стола: рыцарь Персиваль, оказавшийся свидетелем того, как мимо заклятого болезнью Короля-Рыбака проносят Святой Грааль, может спасти Короля — всего лишь спросив, что это за чаша. Но рыцарь молчит. И только через семь лет он сможет исправить свою ошибку.
        Тютчев по преимуществу вопрошатель. Ему свойственно задавать вопросы, а ответы на них обычно находятся за пределами человеческого разума.
        Мало кто так сумел выразить прелесть природы, как Тютчев, но так же остро он чувствовал ее «погибельность», обреченность «мыслящего тростника» (выражение Паскаля): именно потому, что он — мыслящий. Природа равнодушна к истории, к порывам человека, к его делам.

        Природа знать не знает о былом,
        Ей чужды наши призрачные годы,
        И перед ней мы смутно сознаем
        Себя самих — лишь грезою природы.


        Поочередно всех своих детей,
        Свершающих свой подвиг бесполезный,
        Она равно приветствует своей
        Всепоглощающей и миротворной бездной.


        V

        Мир, по представлению древних, состоит из четырех элементов: воздуха, воды, огня, земли. Каждый из них словно хочет сказаться в искусстве, особенно в поэзии. Один из этих элементов обязательно преобладает в творчестве того или иного творца. Например, если он поэт огня, то все время бессознательно упоминает атрибуты огня... Тютчев очень часто пишет о море, реках (в частности, о Неве), о потоках. Но он парит над водой, как птица, а не погружается в нее, словно рыба. И чаще всего эта вода для него — лишь зеркало. Поэт провидит:

        Когда пробьет последний час природы,
        Состав частей разрушится земных:
        Всё зримое опять покроют воды,
        И Божий лик изобразится в них!


        Но вот подземные воды и ключи в его стихах важны и самоценны. В стихотворении, посвященном Афанасию Фету, с которым Тютчева связывало взаимное понимание и восхищение, лишенное ревности и соперничества, поэт рисует своего рода автопортрет:

        Иным достался от природы
        Инстинкт пророчески-слепой, —
        Они им чуют, слышат воды
        И в темной глубине земной...


        Великой Матерью любимый,
        Стократ завидней твой удел —
        Не раз под оболочкой зримой
        Ты самое ее узрел...


        «Иным» — это, разумеется, самому Тютчеву. Это восьмистишие подтверждает, что он относится к «слышащим» поэтам. Он «чует-слышит» темную глубину подземных вод, понимает речь бьющих из недр ключей знания и вдохновения. Тогда как Фет именно видит: он, по мнению Тютчева, видит невидимое — «под оболочкой зримой», видит саму Богиню-Природу, она же Великая Мать.
        «И сам Гете не захватывал, быть может, так глубоко, как наш поэт, темный корень мирового бытия», — сказал о Тютчеве великий русский философ и богослов Владимир Соловьев. Для Тютчева человек — сын Земли, таинственно связанный с ней, корни этого «мыслящего тростника» питаются подземными водами. Этот поэт подобен лозоходцу — человеку, который с помощью лозы или ветки находит воду или руду.
        Но в то же время, припадая к земле, он устремляет взор в небо. Его излюбленная стихия — воздух. (Неслучайно высшей похвалой, как вспоминал Фет, у Тютчева было слово «воздушно».) Даже в стихотворении, посвященном прогулке по реке Неве, он ощущает себя в пространстве «меж зыбью и звездой». В его стихах много ветра, неба и гроз. Кажется, любимые глаголы его — «дышать» и «веять». Даже деревья «обвеяны» листьями...

        Смотри, как листьем молодым
        Стоят обвеяны березы,
        Воздушной зеленью сквозной,
        Полупрозрачною, как дым...


        Тот же Фет сравнивал стихи Тютчева со звездным небом: чем больше в него всматриваешься, тем больше видишь таинственно мерцающих небесных блесток, которые выступают из темноты.
        Тютчев — поэт космического сознания. Об этом говорит и его знаменитое стихотворение «Видение»:

        Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья,
        И в оный час явлений и чудес
        Живая колесница мирозданья
        Открыто катится в святилище небес.


        Тогда густеет ночь, как хаос на водах,
        Беспамятство, как Атлас, давит сушу...
        Лишь Музы девственную душу
        В пророческих тревожат боги снах! 1


        И до Тютчева поэты нередко писали о колеснице неба или солнца, вспоминая древнегреческий миф о Гелиосе, объезжающем на своих конях Землю. Но его поэтическая мысль совершает прыжок и превращает всё мироздание в катящуюся в глуби Космоса колесницу. Ночью чуткие люди явственно слышат этот бег мира, это доказанное наукой разбегание Вселенной. Кстати, чем читатель чутче, тем ближе он к Тютчеву (Тутчеву, как в стародавние времена в летописях писалось имя предков поэта, — в этом написании слышится еще и слово туча, тоже принадлежащее воздушной стихии).
        Из этого космического мироощущения рождается и трагическое начало. Человек затерян в просторах бесконечности. Поэт бесстрашно вглядывается в бездну природы и своей души, ничего не приукрашивая. Природа и Бог как будто совсем не знают жалости и не сочувствуют человеку, обреченному смерти и теряющему своих любимых. Из уст Тютчева вырываются строки, полные беспредельного отчаяния:

        И чувства нет в твоих очах,
        И правды нет в твоих речах,
        И нет души в тебе.
        Мужайся, сердце, до конца:
        И нет в творении творца!
        И смысла нет в мольбе!


        В жизни любого человека бывают мгновения, когда он думает и чувствует так же. И Тютчев высказал это отчаяние и безнадежность за всех — потому что подлинный поэт всегда открыт правде и лгать не в силах. Значит, правда есть в его речах, а раз так, то есть надежда, что и в творении есть творец, и смысл есть в мольбе. И есть не меньший смысл в творчестве. И красота земная, так проникновенно воспетая Тютчевым, существует не напрасно. Поэзия — своего рода священное безумие: поэт слышит тайное и передает его. Так, в стихотворении Тютчева «Безумие» речь идет на самом деле не о безумце в буквальном смысле, но о поэте, неподсудном законам здравого смысла. Ибо поэт,

        ...чутким ухом
        Припав к растреснутой земле,
        Чему-то внемлет жадным слухом
        С довольством тайным на челе.


        И мнит, что слышит струй кипенье,
        Что слышит ток подземных вод,
        И колыбельное их пенье,
        И шумный из земли исход!..


        Эти стихи дышат вскипающим восторгом творчества, они способны преодолеть отчаяние. Несмотря на трагический взгляд поэта на вещи, на сам смысл существования человека как на нечто безнадежное и обреченное погибели, стихи Тютчева рождают радость в душе читателя.
        Тютчев — поэт мысли, особой поэтической мысли, которая развивается прихотливо и неожиданно. В основе ее лежит чувство, зыбкое ощущение, только потом его подхватывает разум, пытаясь выразить эти смутные ощущения так, чтобы и читатель испытал то же самое, что и поэт. И если это удается, то человеческие души, разделенные веками, соприкасаются, меж ними пробегают искры, рождая новую энергию, и в этом тайна живой силы — культуры.
        Тютчев полон непримиримых противоположностей, как сама жизнь: он европеец (по образу жизни) и пламенный патриот (по образу мыслей), он раздираем между речью и молчанием, «конечностью» и бесконечностью. Он почти всегда мечется между двумя возлюбленными, он живет среди греческих богов — и он православный христианин. Наконец, он исполнен одновременно ужаса и восторга перед Природой и перед Богом, верит и тут же впадает в сомнение, в беспросветное отчаяние. Эти противоречия не разрешаются в сознании Тютчева, но, как противоположно заряженные полюса, рождают грозовое электричество его поэзии.

________________________
1Атлас, или Атлант — в греческой мифологии: гигант, держащий на своих плечах небесный свод. — Прим. ред.

Страницы:

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:9

  • lesgustoy· 2010-10-21 01:37:53
    отличная статья
    традиционный правда взгляд
    но всё равно очень интересно читать

    а уж для школы это и просто замечательный материал
  • timofeevsky· 2010-10-21 02:05:57
    Замечательная статья, просто совершенно замечательная. К тому же она предельно функциональна - такое идеальное подспорье для старшего школьного возраста. Используя расхожий, иногда почти стертый, "детский" язык школьного учебника, автор с виртуозной пластичностью лепит из него все, что хочет, - нигде, ни в чем не возникает преграды для самого полного высказывания о Тютчеве.
  • levina· 2010-10-21 13:08:42
    Ох как хорошо
Читать все комментарии ›
Все новости ›