Наш биологический вид имеет обыкновение наступать на одни и те же грабли не два, нет, – двести раз.

Оцените материал

Просмотров: 20500

Хосе Антонио Марина. Поверженный разум: Теория и практика глупости

Варвара Бабицкая · 29/09/2010
Страницы:
 

II. Когнитивные ошибки

Догматизм. Догматизм очень близок и к предубеждению и к суеверию. Он возникает тогда, когда предвидение опровергается реальностью, при этом ошибка не только не признается, но, напротив, изобретаются соответствующие объяснения, для того чтобы поддержать изначальную убежденность. Догматическое отношение, таким образом, неуязвимо для критики. Под неуязвимостью я имею в виду внедрение механизмов защиты от очевидности или любых аргументов против. Один пример: американские адвентистские церкви предсказали, что Христос спустится на Землю 22 октября 1844 года. Этого не произошло, и уже свидетели Иеговы предсказали, что это случится в 1941 году. Ничего подобного также не произошло, но реальность никак не поколебала их веры; предсказатели Второго Пришествия всего лишь перенесли событие на 1975 год. По их словам, предсказанное наконец все же случилось, просто мы, профаны, не отдаем себе в этом отчета.

Фантастическая приспосабливаемость и гибкость предубеждений, догматизма и суеверий даруют им, словно кошкам, семь жизней. Приведу здесь разговор двух людей, назовем их Икс и Игрек, в качестве примера одного из механизмов адаптации указанных явлений.

Икс. Один из главных пороков евреев состоит в том, что они озабочены судьбами только своих соплеменников.
Игрек. Но итоги кампании, проведенной Фондом помощи городу, показывают, что евреи гораздо щедрее, чем неевреи.
Икс. Это лишь демонстрирует, что они всегда покупают признательность людей и постоянно вмешиваются в дела христиан. Они не думают ни о чем, кроме как о деньгах, поэтому среди банкиров так много евреев.
Игрек. Но последнее исследование показывает, что процентная доля евреев, занятых в банковском бизнесе, крайне невелика и во много раз меньше доли неевреев.
Икс. Ну конечно! Ведь они конспирируются. Они всегда действуют в тени, под прикрытием подставных лиц.

И так далее, и так далее... Этот процесс рационализации – стремление во что бы то ни стало обосновать свои позиции – чрезвычайно близок к патологическому типу поведения. Предубеждение запускает механизм обоснований, который на самом деле лишь укрепляет человека в его изначальном убеждении и не допускает возникновения диссонанса между ним и новой информацией. Все это движется по замкнутому кругу, и такое движение самодостаточно. Никто и ничто не может поколебать подобные заблуждения. Все происходит как в анекдоте: человек рассказывает своим приятелям о том, что его приходский священник – святой, потому что ежедневно и ежечасно разговаривает с Богом. Приятели-скептики спрашивают: «А ты-то откуда знаешь?» – «Он сам мне это сказал». – «А с чего ты взял, что он тебе не врет?» – «Да разве станет врать человек, который все время разговаривает с Богом!»


***

Для того чтобы проиллюстрировать опасные последствия тех ошибок разума, которые привели к Инквизиции, Крестовым походам, религиозным войнам, газовым камерам, исламскому джихаду, приведу совсем недавний пример: светская идеология против женщины. Святой Фома Аквинский изрек: «Женщине нужен мужчина не только для того, чтобы она могла зачать, но и для того, чтобы ею можно было управлять: ведь разум мужчины куда более совершенен и потому он гораздо более добродетелен» («Summa contra gentiles», III, 123). Плохо, что так можно было сказать в XIII веке, но тот факт, что нечто подобное продолжают говорить и в веке XX, заставляет поистине воззвать к небесам – хотя, разумеется, и не к томистским небесам. До 1975 года статья 57 Гражданского кодекса Испании гласила: «Муж должен заботиться о жене, и жена должна быть послушной мужу». В преамбуле закона, которым провозглашались эти установления, содержание данной статьи оправдывается одним крайне показательным параграфом: «Право на власть, которое природой, религией и Историей предоставлено мужу и осуществляется в точном соответствии с католической традицией, которая всегда вдохновляла и впредь будет вдохновлять отношения между супругами».

Упорство в дискриминации вело к сохранению определенных взглядов на роль и место женщины, – взглядов, которые легко было бы развенчать одним лишь обращением к фактам. Это типично для догматизма, суеверий и предубеждений. История взглядов на менструацию, например, похожа на хронику коллективного психоза. В Библии, или в индийских трактатах, или в христианских ептимиях менструация рассматривалась в категориях чистого и нечистого. Она была естественным явлением, но нечистым. Имеются в виду отчасти религиозные суеверия, отчасти гигиенические. Но меня сильнее всего шокируют предрассудки, которые ссылаются на реальные факты и вместе с тем не имеют никакой связи с действительностью. Плиний Старший говорит в своей «Естественной истории»: «Менструирующая женщина губит урожай, разоряет сады, уничтожает семена; из-за нее опадают плоды, она убивает пчел, и если прикасается к вину, то вино превращается в уксус; молоко скисает». Еще в 1878 году член Британской медицинской ассоциации направил сообщение в «Британский медицинский журнал», в котором провозглашал: «Несомненно, что мясо гниет, когда к нему прикасаются женщины во время месячных». Симона де Бовуар очень остроумно рассказывает в своей книге «Второй пол», до какой степени эти убеждения доходили во французской деревне:

Любая хозяйка знает, что у нее ни за что не получится майонез во время женского недомогания или в присутствии женщины, у которой в этот момент месячные. В Анжу недавно один старый садовник, поставив в погребе сок из годового урожая яблок, писал хозяину дома: «Надо попросить живущих в доме и приглашенных молодых дам не заходить в погреб в определенные дни месяца, а то сидр не будет бродить». Кухарка, узнав об этом письме, пожала плечами. «Это никогда не мешало сидру бродить, – сказала она, – это только для сала плохо: нельзя солить сало перед женщиной, у которой эти дела, а то оно стухнет»4.


III. Аффективные ошибки

Скука – желание новых впечатлений – скрывает под своей невыразительной маской удивительно сильный деструктивный потенциал. Специалисты знают, что неспособность освободиться от нее или терпеть ее чаще всего и приводит к употреблению наркотиков. Судя по всему, именно скука – виновница большей части перестрелок, случающихся в США; она же является причиной бесчинства болельщиков или уличного вандализма и других опасных деяний. Вспомним кастильскую поговорку: «Когда дьяволу нечего делать, он бьет мух хвостом». Мух или тех, кто попадется под его хвост. В 1973 году самолет DC-10 летел над Мехико на автопилоте. Командир корабля и бортмеханик сидели без дела, но не должны были предаваться пустой болтовне.

Как стало известно после расшифровки записей черного ящика, бортмеханик спросил командира, как отреагирует автопилот, если дернуть за один из рычагов управления. Решили попробовать, что из этого выйдет. Больше им скучно не было. Один из двигателей заглох. Да и катастрофа в Чернобыле могла быть результатом несанкционированного действия со стороны одного из сотрудников, которому, возможно, было скучно. Это не мое мнение – об этом пишут Хоукс и его соавторы в книге «Самая страшная авария в мире» (1986).


V. Поверженная воля

Рабство воли. Оно возникает тогда, когда возможности выбора резко ограничены физиологическими или психологическими причинами. Примером тому служат разного рода зависимости и чувства, такие как страх. Я упомянул о зависимостях, говоря об эмоциональных привязанностях или о преданности. Некоторые оказывают такое воздействие, что возникает ложная уверенность, будто без них невозможно жить. Термин «аддикция» происходит от английского слова, заимствованного из старофранцузского. Это был юридический термин, причем очень выразительный. Он означал право на обладание телом человека в счет уплаты долга. Наркотик завладевает телом, и оно становится покорно ему. Это феномен безграничного принуждения, когда человек чувствует воздействие такой силы, что говорит: «Я не могу перестать делать это». Он не чувствует себя свободным для того, чтобы изменить свое поведение, хотя и сам временами боится его. Перед нами еще один случай из разряда патологии «свободной воли», которая, согласно Анри Эю5, является объектом психиатрии как медицинской специальности.

Если, как я подозреваю, наша вера в собственные способности быть свободными – это действительно часть нашей способности быть таковыми, то, боюсь, сфера зависимостей может расшириться безгранично, ведь все чаще нам твердят, что наша жизнь предопределена множеством разных вещей: генетического порядка, социального, экономического, психологического.

Каждый день открываются новые типы зависимостей. Американский психолог Кеннет Герген пишет: «Недавно я был приглашен принять участие в конгрессе, посвященном зависимостям, организованном для специалистов в области душевного здоровья в Калифорнии. В обращении к участникам можно было прочесть следующее: “Необходимо признать, что аддиктивное поведение является социальной проблемой и проблемой здравоохранения номер один, с которой сталкивается сегодня наша страна. Ряд известных исследователей-клиницистов, ведущих специалистов в этой области в своих докладах обрисовали сегодняшнюю ситуацию на материалах их исследований, теорий и клинических процедур применительно к различным типам зависимостей, включая следующие: гимнастика, религия, питание, работа и половая жизнь”».


VII. Разумные общества и общества глупые

Можно ли говорить о социальном разуме, не впадая в опасное мифотворчество наподобие того, что восхваляет дух наций, рас или классов? Это не только возможно, но и просто необходимо. Для того чтобы объяснить, что я имею в виду под социальным разумом, я воспользуюсь особым примером: язык – одна из самых увлекательных тайн общества. Кто его создал? Кому в голову пришла счастливая мысль создать условное наклонение, наречия или страдательный залог? Никому и всем вместе. Языки, как культуры, являются коллективными творениями, сотами совершенно особого пчелиного роя, каждая из пчел которого является самостоятельным субъектом, могущим быть источником больших или маленьких изменений в улье. Всеобщая и вездесущая потребность – общаться – приводит к внедрению с каждым разом все более эффективных способов делать это, а они в свою очередь принимаются и, наподобие музыкального инструмента, «настраиваются» обществом. Социальный разум – это густая сеть взаимодействий между разумными существами. Каждое привносит свои способности и знания и оказывается обогащенным или обедненным в результате своих связей с окружающими. Это великий многоголосый хор. Происходит взаимодействие между выдающимися и рядовыми людьми, революционными и консервативными группами, индивидуальными и общими событиями, которые образуют совокупное творение, зависящее от коллектива, но независимое от каждого в отдельности члена этого коллектива. Поразмышляйте о том, как устанавливается мода. Есть влиятельные люди – творцы, создатели тенденций, средства массовой информации, искусные «соблазнители» всех мастей, – но в конечном итоге мода основывается на неопределенном, хотя весьма и весьма значительном числе более или менее свободных решений.

Никто не может, например, ввести слово в язык. Самое большее – можно изобрести термин и предложить его использовать, но получит ли он широкое распространение, зависит от всех остальных. Несколько лет тому назад я пытался запустить в оборот слово estoicon – производное от испанского estoy con («бываю с»), – для того чтобы как-то называть партнеров в паре, чьи отношения уже больше, чем флирт, но еще гораздо меньше, чем брак. Я основывался на выражении «Уже два года я бываю то с одним, то с другой». Глагол «бывать» всегда показывает более эфемерную ситуацию, чем глагол «быть». Мое предложение не получило развития, и потому я не могу похвастаться тем, что изобрел новое слово в испанском языке, – вышло всего лишь словцо, так сказать, для внутреннего употребления. Взаимодействие разумных существ создает новый тип разума – коллективный или социальный разум, – который в свою очередь создает свои творения: язык, мораль, обычаи, общественные установления. Не существует никакого народного духа или чего-то подобного, есть плотная материя, сотканная множеством ткачей.


* * *

Я не могу обойти стороной еще одну проблему. Гарантирует ли одобрение общества добродетельность того или иного решения? Категорически нет. Неверно, что большинство всегда право, как неверно и то, что народ никогда не ошибается, как с явным легкомыслием утверждается в политкорректных лозунгах. Озлобленное, завистливое, фанатичное или расистское общество может ошибаться коллективно, и, напротив, отдельный человек может быть прав, в то время как все вокруг не правы. Поэтому, говоря об успехах или ошибках коллективного разума, нам необходимо выбрать некие критерии оценки. Я предлагаю вам следующий: мы должны отвести социальному разуму максимально высокое место в иерархии тогда, когда он предлагает такие формы жизни, которые просвещенный и добродетельный человек, использующий свой разум на общее благо, критически осмыслив доступную информацию, признает хорошими. Внимательный читатель согласится, что это, конечно же, абсолютно аристотелевская формула, но при этом включающая в себя идеи Роулза, Хабермаса и других теоретиков. Не улыбайтесь, встретив в моем определении слово «добродетельный». Какие качества ожидаем мы увидеть у судьи, чтобы доверять ему? Беспристрастность, объективность, скрупулезное исследование обстоятельств дела, справедливость – все это добродетели, или, если хотите, качества, которые идут на пользу судебному процессу.

______________________

4 Перевод С. Айвазовой.

5 Анри Эй (1900–1977) – французский психиатр и психоаналитик, попытавшийся объединить психиатрию и психоанализ.


Хосе Антонио Марина. Поверженный разум: Теория и практика глупости. М.: Астрель: CORPUS, 2010

Перевод с испанского Инны Новосадской
Страницы:

 

 

 

 

 

Все новости ›