В 1996 году вы могли из блогов узнать мнение 12 людей, владеющих языком HTML. Сегодня можно узнать мнения 120 миллионов человек, не владеющих никаким языком, даже, может быть, своим родным.

Оцените материал

Просмотров: 16672

Юлия Идлис. Рунет: Сотворенные кумиры

Станислав Львовский · 08/09/2010
Том комментированных интервью с популярными блогерами. OPENSPACE.RU представляет фрагменты глав, посвященных Антону Носику, Артемию Лебедеву и Марте Кетро
Фрагмент обложки книги Юлии Идлис «Рунет: Сотворенные кумиры»

Фрагмент обложки книги Юлии Идлис «Рунет: Сотворенные кумиры»

Книг о блогах на русском языке издано уже довольно много. В большинстве своем они имеют подзаголовки вроде «Создать и раскрутить», «Как заработать миллион» и прочее в этом роде, потому что ориентированы на аудиторию маркетологов и специалистов по PR. Последние покупают их с охотой, поскольку видят инструмент, который явно можно использовать, но как именно его использовать, в большинстве своем не понимают. Не сказать, чтобы авторы этих пособий понимали сильно больше, но они по крайней мере успешнее делают вид. Между тем ясно, что перемены, которые принесло собой развитие блогосферы, далеко не ограничиваются сферой маркетинговых коммуникаций. А вот книг, рассматривающих этот сюжет с более широкой точки зрения, по-русски явно не хватает. Дефицит настолько острый, что предыдущая попытка, представляющая собой едва замаскированный объемный рекламный буклет компании SUP (что само по себе ненаказуемо, только что маловато) и та вызвала у публики вполне живой интерес. «Рунет. Сотворенные кумиры» — книга не о блогах, а о тех, кто их пишет. В этом смысле она не заполняет ту пустоту, в которой должны находиться русские книги вроде We're All Journalists Now: The Transformation of the Press and Reshaping of the Law in the Internet Age Скотта Ганта, The Future of Reputation Дэниела Соловэя или We’ve got blog. Тем не менее это большой шаг вперед: выбранный жанр не подразумевает серьезной социокультурной рефлексии по поводу происходящего, однако для внимательного читателя книга оказывается весьма информативной и может послужить прекрасным источником материала для такой рефлексии. Герои книги — dolboeb, snorapp, mrparker, tema, drugoi, vero4ka, stalic и marta_ketro. В содержании они обозначены именно так: речь идет не о людях в целом (ну или по крайней мере такова заявка), а именно об их блогерских ипостасях. Прямая речь героев обильно проиллюстрирована цитатами из их же блогов, а собственно авторский комментарий сведен если не совсем к минимуму, то около того; в большинстве случаев он выполняет функцию сообщения информации, дополнительной к разговору. От некоторых вопросов интервьюируемые уходят — кто более, кто менее ловко; на некоторые отвечают, кажется, излишне подробно. Собственно, это в книге чуть ли не самое интересное: людям, многие из которых (не все) получили широкую известность прежде всего (или не в последнюю очередь) благодаря саморепрезентации в блогосфере, дается возможность относительно свободно рассказывать о себе самих в интервью. Получившаяся картина ценна не только как компендиум свидетельств (пусть и слабо, но структурированный) — она заставляет задуматься о том, как саморепрезентация меняется в зависимости от выбранного медиа. Это уже, впрочем, повод не для вступления к публикации фрагментов, а для отдельной статьи.

*

dolboeb — блогер-универсал

История о том, как dolboeb стал dolboeb’ом, от многократного повторения превратилась почти что в притчу. Как говорит сам Носик, это притча про «общение между живым человеком и неживой многопользовательской СУБД» (системой управления базами данных).

— Вот, у тебя есть логин на «Ведомостях», и ты была первая, кто залогинился на «Ведомостях», и ты была там Julia, — тоном библейского пророка начал Носик, когда я спросила его, почему все-таки он dolboeb. — А пришла ты на «Коммерсантъ» логиниться — там за пять лет до тебя залогинилась какая-то Julia. В результате ты заебешься разбираться, где ты Julia, где ты Idlis, где ты Julia Idlis и т. д. В 1994 году, когда для меня эта проблема актуализировалась, Anton где-то был свободен, а где-то занят. Помнить, где я кто, уже тогда не хотелось. Поэтому я взял первый попавшийся набор латинских букв, которые легко один раз на всю жизнь запомнить и который всегда будет свободен в любой англоязычной вновь создающейся системе логинов, будь то Yahoo, Geocities, Wall Street Journal, New York Times, Usenet, Gmail, — потому что никого так не зовут, и ни у кого это не фамилия, и ни в каком западном языке случайного омонима нет. Иначе говоря, это просто набор букв, который гарантированно свободен в любой западной системе регистрации. Российских систем, предусматривающих регистрацию, тогда еще не было. До появления Mail.ru оставалось четыре года. Соответственно, это было удобно — помнить, что ты везде вводишь эту строчку и везде либо она свободна, либо она твоя. А потом, в связи с тем что некоторым пишущим журналистам понравилось существование ЖЖ как системы, его стало модно обсуждать в прессе. И тут встал вопрос, готов ли я к публичному предъявлению себя окружающему миру. Выбор был простой: либо завести журнал Anton Nossik, чтобы взаимодействовать с миром, либо не заводить его и не взаимодействовать. Поскольку на тот момент я совмещал самое большое в своей жизни количество руководящих должностей в разных холдингах, корпорациях и редакциях — главный редактор объединенной редакции интернет-вещания в «Медиа-Мосте», вице-президент «Рамблера», генеральный директор и главный редактор «Ленты.ру», главный редактор газеты «Вести», — то комментариев в неделю у меня брали десятки. И все, что я хотел сказать широкой публике, этим, а также «Вечерним Интернетом» исчерпывалось. А в ЖЖ я позволял себе какие-то высказывания, и мне совершенно не хотелось, чтобы они становились предметом обсуждения в прессе. И мне пришло в голову, что, имея такой ник, можно гарантировать, что никто не будет цитировать тебя как тебя.

— Почему? Цитировать-то все равно можно.
— Нет. Цель была достигнута на пять полных лет.
— То есть тебя пять лет не цитировали в прессе?
— Мой ЖЖ — нет. Пять полных лет это было табуированное слово для местной прессы. Потом уже, когда, блядь, Головинский суд рассмотрел иск Льва Сигала к журналу dolboeb и половина иска была посвящена размещенным в этом журнале комментариям, «Газета.ру» написала, что моя большая заслуга перед отечественными блогерами состоит в том, что я сделал слово «долбоеб» частью делового оборота в виде судебных документов.

<…> Что бы Носик ни говорил о своих мотивах, сочетание букв dolboeb уж никак не было для него случайным. Мат — такая же торговая марка для него, как и для Тёмы Лебедева; разница в том, что Тёма ограничивает его употребление публичной сферой (то есть матерится только в своем ЖЖ на глазах у нескольких десятков тысяч читателей), а Носик с удовольствием матерится как в ЖЖ, так и в личном общении, и в интервью для прессы. Он и в современную литературу вошел как персонаж, наделенный двумя исключительными качествами: доскональным знанием компьютера и интернета и виртуозным владением ненормативной лексикой.

<…> Первая подзамочная запись в ЖЖ будущего мультитысячника и человека, который в компании СУП будет занимать загадочную должность Social Media Evangelist, то есть одновременно торговать лицом одного из самых популярных блогеров Рунета (dolboeb’а) и служить мальчиком для битья в конфликтах блогеров с администрацией «Живого журнала», — первая подзамочная запись в его ЖЖ появилась 25 февраля 2001 года. В ней хозяин журнала, у которого тогда было около 70 подписчиков, обещал, что станет вести его под замком, как только в ЖЖ соберутся «все правильные люди», и добавлял: «Надо только попинать хозяев ЛивЖурнала, чтобы сделали еще пару вариантов protected mode:

* записи, доступные только зарегистрированным пользователям сервиса;

* записи, доступные тем, кто тебя во friends добавил.

У кого-нибудь есть с этими орлами контакт?»

Отличие пользователя dolboeb от подавляющего большинства других пользователей «Живого журнала», которые тоже в свое время начинали с нескольких десятков френдов, состоит в том, что через пять лет после такой записи, в октябре 2006 года, Антон Носик уже встречал в Домодедово с цветами Брэда Фитцпатрика, создателя Livejournal.com, прилетевшего в Москву, чтобы оформить партнерство с созданной не без участия Носика компанией СУП, получившей право обслуживать кириллический сегмент «Живого журнала». А 12 марта 2007 года СУП объявила о покупке Livejournal Inc., то есть всего Livejournal целиком.

Секрет в том, что Носик, в отличие от подавляющего большинства посетителей сети, действительно готов вкладываться в то, что его интересует. Искать контакты американского студента, сделавшего Livejournal.com, чтобы сообщить ему, как именно можно улучшить его сервис. Выяснять у лингвистов, почему в английском варианте написания фамилии Nossik правильно писать две буквы s. Шерстить интернет в поисках следов первого советского ВИЧ-инфицированного, чтобы написать пост из серии «100 фактов о себе». Это вообще отличает потенциального и реального мультитысячника от всех остальных пользователей: первый готов заморачиваться, если его что-то заинтересовало; у последнего интерес так и остается интересом.

А может, секрет в том, что Носик знает будущее. Ну, или, во всяком случае, твердо уверен, что знает. «Блоги существовали задолго до того, как выдумалось это слово, — скажет он в публичном интервью в рамках проекта “Разговорчики” в том же 2006-м. — Были люди, которые периодически публиковали свои соображения, наблюдения, какие-то ссылки, рекомендации и так далее, и каждый следующий выпуск клали выше предыдущего с возможностью обсуждения написанного здесь же, на странице. Лично я этим занимаюсь с 24 декабря 1996 года, а термин “блог” считается датированным 1999 годом... Тогда это было только у тех, кто мог сверстать HTML-страницу, это зависело от усидчивости, от технического любопытства — это все был порог входа. Этот порог входа закреплял поляну интернет-вещания за людьми, способными себе соорудить микрофон. Слово “блоги” отражает некую историческую эпоху: микрофоны слепили и раздали всем и каждому... В 1996 году вы могли из этих блогов узнать мнение 12 людей, владеющих языком HTML. Сегодня можно узнать мнения 120 миллионов человек, не владеющих никаким языком, даже, может быть, своим родным».

*

tema — блогер-экспериментатор

С 2008 года любой пост в блоге tema в среднем собирает от 200 до 400 комментариев. Самые комментируемые — посты в формате «Фуршет», которые Лебедев пишет 15 числа каждого месяца, начиная с января 2009 года: каждый из них собрал рекордное для «Живого журнала» число комментариев — 10 тысяч, — после которого счетчик в ЖЖ перестает учитывать новые комментарии, а Windows Vista виснет, отказываясь загружать окно с таким постом.

— Вы читаете все комментарии, которые вам пишут?
— Ну, не все. Но у меня есть технология — как сделать так, чтобы быть в курсе того, что там написано, и чтобы у людей было ощущение, что соблюдаются правила, которые установлены в моем монастыре. То есть, если я баню за анимированные юзерпики, я должен это правило соблюдать. Иначе, если я не буду читать комменты, я не узнаю, что там есть анимированные юзерпики, а значит, внутри начнутся деградация и гангрена. Газон нужно стричь обязательно.
— И как же вы его стрижете?
— Я стригу его на быстром скроллинге. — Тёма Лебедев подхватывает мою же издевательскую интонацию. Из его уст это звучит еще большей издевкой над тысячами пользователей «Живого журнала», если это вообще возможно.
— На быстром скроллинге можно увидеть анимированный юзерпик комментатора?
— Конечно. Для этого нужно 100 миллисекунд.
— А прочитать сам комментарий?
— Читать все комментарии подряд — нет такой задачи, это неинтересно. А паттерны все равно более или менее одинаковые. Ну и есть люди, чье мнение меня волнует, —соответственно, их я читаю, я их помню по юзернейму или по юзерпику. Остальные — просто по диагонали очень быстро. Поэтому я в курсе, что обсудили внутри.

Пост [призывающий «оставить комментарий, который неизбежно вызовет приступ бешенства у оппонентов»] собрал больше 3500 комментариев. Они складывались, например, в такие диалоги: «Все, кто выше и ниже меня, — долбоебы!» — «Ебал я всех, кто ниже ростом!» Или такие: «Я тебя люблю!» — «Отсосешь?» Или такие: «Тёма, ты гад, я всегда хотел себе ник тема, а ты его занял. Все темы ассоциируются с тобой, тебе должно быть очень стыдно» (tema_marvin). — «Просто ты лузер!» (tema). Среди комментирующих нет ни одного обладателя анимированного юзерпика.

{-page-}
     

— А комментарии к заданиям, которые вы раздаете у себя в ЖЖ, вы читаете более внимательно?
— Тоже нет. У меня же нет задачи вдруг увидеть там каких-то гениев. Это нужно для того, чтобы люди сами думали, чтобы они вообще понимали, что можно таким образом формулировать свои отношения с работой. Потому что для меня постановка задачи и ее решение — это основа работы. А люди думают, что, если им дали дизайнерскую задачу, нужно сидеть и долго рисовать тени или, там, цвета подбирать. Количество комментариев, которое получается к таким постам, доказывает, что в сети присутствует и интеллект тоже, а не только эмоции или пересылка друг другу по цепочке казенного креатива. Все эти офисные приколы: «Смотрите, какая клевая картинка». Ну, клевая. А что дальше-то? Что мы имеем с этой точки? Ничего. Такая планктонизация происходит. А «домашки» — считаю, это уникальный эксперимент в нашей стране. Потому что такой массы народа, которая занимается чем-то мыслительным в одном месте, вот так вот прикладно, больше нигде нет.

Кстати, о мыслительных процессах в сети: 20 сентября 2008 года tema написал очень короткий пост. В его заголовке стояло одно слово: «ОК»; в теле поста было написано: «ОК». К этому посту его читатели написали семь страниц комментариев. Вся первая страница состояла из комментариев, в которых было одно слово: «ОК». То большими буквами, то маленькими. То с прописной «О», то со строчной.

— А как вы придумали серии «домашек», начиная с «Фотожабы»?
— Фотожабу не я придумал.
— А кто?
— Ее Кутеев придумал, и слово оттуда же пошло. Фотожаба — от слова «фотошоп». Я просто взял формат фотожабы, но я жаблю живопись, то есть беру картины разных классиков, заодно обучая людей тому, какие имена вообще были в истории изобразительного искусства, чего люди рисовали. Просто я верю, что нужно подсыпать йод в соль, чтобы щитовидка не росла, — улыбается Тёма. — Люди сами не будут йод есть, а соль они все равно съедят, никуда не денутся. Поэтому и государство должно, как заботливая мама с глупым ребенком, поглаживая по голове, прощая неразумность, следить за тем, чтобы польза была. Вот и я так же. У меня практически каждая запись состоит минимум из двух-трех посланий или смыслов. Я могу писать про жопу — а заодно напишу про какой-нибудь факт неизвестный. Людей вроде как привлекает демократичность такой формы записи — а при этом знание все равно в голове остается. Я миссионер.
— То есть у вас все проекты в ЖЖ — образовательно-просветительские?
— Конечно, — совершенно серьезно говорит Тёма. — Это просто мне свойственно, — тут он не выдерживает и все-таки улыбается. — Если у меня есть возможность сказать какую-то фразу, я в этой фразе постараюсь передать два пучка информации. Дуплекс такой.
— А в «Сиськах»?
— «Сиськи» — это просто формат, он как бы делает из дневника некий мужской журнал. Потому что все остальные интересные темы, которые в нем обсуждаются, обсуждаются в журнале, где можно вешать сиськи. Кого-то это страшно бесит, но он с этим ничего сделать не может. Потому что все хорошее, что происходит в журнале, происходит вопреки тому, что там висят сиськи. То есть, казалось бы, я должен был бы взорваться и умереть — а не получается почему-то, и есть сиськи, и домашнее задание на следующий день вдруг дается. Этот контрастный душ — он тоже очень хорошо работает, разнообразит чтение. В «Плейбое» вот тоже сиськи.
— Ну да.
— Но «Плейбой» при этом — не журнал про эротические рассказы. «Плейбой» — журнал про науку, технику, про интервью.
<…>
— Ваш ЖЖ читают в Кремле, Патриархии и в ГИБДД Тюменской области; на вас подают в суд за мат в блоге и устраивают многотысячные флешмобы в вашу поддержку. Получается, как блогер вы прямо страшная сила. Вас это не пугает?
— Я за белую магию всегда, — зловеще улыбается Лебедев. Я вспоминаю эпитет, которым его наградила marta_ketro: «темный маг “Живого журнала”». Если бы он был в белом, я бы не удивилась, когда бы его одежда вспыхнула всеми цветами радуги, как плащ переметнувшегося на темную сторону Сарумана из «Властелина колец». Но он весь в черном. — Я никогда не злоупотребляю доверием, которое мне люди оказывают, или частной информацией, которую получаю. Мой блог оказывается влиятельным в том смысле, что те, про кого я пишу, — до них это все доходит, даже если они не подключены к интернету. Но это не значит, что я буду когда-либо этим пользоваться во вред. То есть в моем блоге нет ничего, что противоречит моим идеалам или убеждениям. Именно поэтому я не размещаю, скажем, информацию типа «помогите Петечке на пересадку чего-нибудь там»: я считаю, что это такая же форма спама, как и все остальное. Не помогаю ни музыкантам, ни вирусным маркетологам, никому. Огромное количество просьб приходит, я их все одинаково игнорирую. Я вообще против блата во всех формах и никогда не позволяю себе быть в ситуации давателя блата. Поэтому белая магия: все должно быть честно и правильно. По понятиям.

Напоследок я задаю традиционный вопрос: что tema хочет сообщить миру своей деятельностью в блогосфере. И получаю предсказуемый уже ответ в духе сократического диалога: «Я хочу сообщить то, что мне важно».

— А что вам важно? — последний вопрос, который журналист может задать человеку на интервью. После такого надо уходить на раннюю пенсию по психическому нездоровью.
— То, что надо думать, — вдруг абсолютно серьезно отвечает Артемий Лебедев.
— И все?
— То, что можно думать, и то, что надо думать, да. Мой блог — о способах и пользе думанья. Несмотря на то что там печатаются сиськи.

*

marta_ketro — блогер-писательница

— Чего вы добились благодаря ЖЖ?
— Во-первых, я начала писать. То есть до ЖЖ я не писала ничего, кроме писем: у меня подруга жила в Питере, я с ней переписывалась, ехидные истории какие-то писала…Во-вторых, появились книжки, появилась журналистика. Потом появились деньги, потому что книжки продаются. И совершенно бесценный опыт — возможность попробовать себя и на радио, и на телевидении. Опять же, возможность увидеть людей, до которых я бы никогда не добралась: мы ходим разными дорогами. То есть сплошные плюсы.
— А минусы?
— Был такой фильм — «Воспитание жестокости у женщин и собак». ЖЖ — это отличный способ из домохозяйки сделать монстра. Как там у Верочки — «папа, они сделают из меня маньяка или извращенца». — Марта неточно цитирует стихотворение Веры Полозковой «Говард Кнолл» о молодом плейбое, которого все любят до умопомрачения, так что ему не приходится никого завоевывать или покорять, и от этого герой стихотворения очень страдает. Точная цитата звучит так: «Пап, я вырасту в мизантропа и извращенца, эти люди мне просто не оставляют шанса». Только в устах Марты мизантроп стал маньяком: в ее системе координат от одного до другого один шаг. — Мизантропия растет, люди начинают раздражать до зубовного скрежета. Причем не конкретные люди, а вот эти самые «все», теоретическая «серая масса». Серая не в смысле их неяркости, а в смысле неотличимости одного лица от другого, потому что ты не можешь вглядеться в каждого и перестаешь смотреть вообще.
— Когда я читала у той же Верочки гневные или тоскующие посты о том, что «вы все меня достали», я думала: ну, милочка, я же тебя не доставала. — Марта вздыхает, и я внезапно думаю, что иметь ее в противниках очень неуютно. Об одно-единственное «милочка», сказанное вот так, с материнской жалостью, может разбиться любой порыв праведного или неправедного гнева любого тысячника в адрес его читателей. Действительно, какие они, в сущности, вершители судеб блогосферы, эти тысячники? Они «милочки», только и всего. Душечки. — Ее достали десять человек, по большому счету, а адресуется пост всей этой массе. И я все время стараюсь этого безличного «вы» избегать — но не получается. Когда я вижу у кого-то — «вот сейчас я им напишу!», — я понимаю, что этот человек как литератор сейчас не то чтобы кончается, но испытывает кризис, потому что он уже не о себе пишет, а им. Когда я чувствовала это состояние у себя, я просто прекращала на пару недель писать в ЖЖ. То есть в три часа ночи я пишу пост, получаю первые комментарии — невинные совершенно, — в ужасе прячу пост под замок, пишу там что-то истерическое про «ах, я больше не могу»… Ложусь спать, через десять минут встаю, прячу все под глаз и понимаю, что это чистой воды истерика блогера. Вот этого допускать нельзя категорически. Нельзя позволять ЖЖ, чтобы он испортил твое отношение к людям, а это очень легко.

— Большинство вещей держатся на волевом усилии: ты просто следишь за собой, — говорит мне Марта. — «Нельзя идти с таким настроением к детям», — говорили в школе. К людям нельзя идти с раздражением — и ты просто к ним не идешь. Отдыхаешь, допустим, месяц и снова начинаешь радоваться всем приятным вещам, которые тебе пишут. Где-то на втором году ведения ЖЖ я научилась отвечать ненормативно. То есть я в принципе не пользуюсь ненормативной лексикой, но в тексты ее иногда вставляю, а вот в последнее время научилась делать это и адресно. И это, оказывается, очень помогает, тем более что это именно то, чего человек хотел. И ты делаешь это весело, без ярости.

Марта действительно делает все без ярости, очень спокойно — даже ненавидит. «Меня привел в бешенство ругательный пост Тёмы Лебедева о Катечкиной», — говорит она мне абсолютно ровным голосом, со светской улыбкой, между чайниками японского чая в суши-баре — но совершенно ясно, что имеется в виду самое настоящее бешенство. По мнению Марты, в ЖЖ есть негласное правило: тысячники с тысячниками не воюют. Каждый из них знает, как тяжело дается эта популярность и какого напряжения требует работа популярного блогера, — а тут вдруг ты ведешь свою аудиторию ненавидеть такого-то, и ваша взаимная неприязнь из обычной взаимной неприязни превращается в войну тысяч незнакомых друг с другом людей между собой. Для Марты это неприемлемая ситуация. Она вообще мыслит морально-этическими категориями — везде, где речь идет не об отношениях мужчины и женщины, а об отношениях человека с человеком. Ей бы хотелось, чтобы такое негласное правило было, чтобы тысячники, подобно богам-олимпийцам, жили по собственному кодексу чести, проверенному веками. Тёма Лебедев, экспериментатор, ЖЖ-трикстер и «темный маг», по ее же меткому определению, сделал себе блого-имя на ниспровержении всех и всяческих кодексов: он показал, что любые правила ничего не стоят и легко меняются, когда вместе собираются десятки тысяч виртуальных людей. Но Марта с упорством домохозяйки продолжает строить мир, в котором ей было бы комфортно жить.
<…>
— Вы недавно сказали, что вам для укрепления уверенности в себе не помешало бы профессиональное признание. Какого признания вам бы хотелось и от кого?
— Любой писатель, которого я считаю хорошим, любой профессионал — когда он что-то говорит, я очень внимательно слушаю. Будь то Дмитрий Быков, или Макс Фрай, или Дмитрий Воденников — когда они что-то говорят, мне это безумно важно. Даже не важен знак — ругают или хвалят, — главное, что они прочитали и имеют мне что-то сообщить.
— А ваши тысячи читателей, что же, не дают вам той степени профессионального признания, которая бы вас удовлетворила?
— Ну, они же родственники, в том смысле, что они на самом деле всех нас любят. Те 600 человек, которые у меня в ленте, — родственники, поэтому они по-доброму относятся ко мне. Но мне это отношение ко мне не нужно, а нужно отношение к тексту в его чистом виде. А его можно добиться, видимо, только от людей незаинтересованных.

Незаинтересованные люди — это живые настоящие писатели, не занятые в блогосфере и, таким образом, оценивающие не автора, а текст, живущие по заветам Ролана Барта, еще в 1960 году утверждавшего, что автор умер. Верить можно только таким. Действительно, разве же можно всерьез рассчитывать на экспертное мнение людей, которых сама Марта в октябре 2005 года классифицировала по юзерпикам? В интернете человек развоплощается, становится изображением, знаком своего собственного присутствия. Поэтому никого из нас нельзя встретить там по-настоящему. Но зато в этом ворохе картинок, в которые мы превращаемся в блогах, можно увидеть бесчисленное множество прихотливых узоров и составить из них какой угодно свой. «А я не настоящий писатель, ты же знаешь, — говорит героиня по имени Марта в «Когнитивном диссонансе» своей подруге, которая дразнит ее «инженером человеческих душ». — И именно что инженер. Сантехник, причем паршивый. Пришел, разобрал, языком поцокал и снова собрал. И ушел».

— У меня заголовок в ЖЖ: «Дух витает там, где хочет», — говорит мне Марта. <…> — С одной стороны, можно сказать, что дух человеческий вообще свободен: ты можешь совершенно спокойно трогать любую тему, сидя у себя дома, можешь размышлять и писать о глобальных вещах. Мне вот все время говорят: «Почему вы никуда не ездите, а пишете о путешествиях?» Но я успеваю столько пережить, когда иду до метро, что боюсь просто задохнуться впечатлениями. А с другой стороны, дух присутствует вообще в чем угодно. У нас, например, очень любят насмехаться над клерками — мол, «офисный планктон». А на самом деле это те, кто нам платит, кто сейчас пользуется всеми благами культуры. Потому что вот мы, фрилансеры, — у нас выходных не бывает. Мы если идем куда-нибудь, то потому что нас туда позвали и надо об этом написать. А это люди, которые свои единственные выходные тратят на выставки и концерты. И у них духовная жизнь-то не хуже нашей. И даже не они, а просто самый тупой человек действительно может продемонстрировать такие высоты духа, что ты просто потеряешь голову. Даже у Минаева есть хорошие кусочки. И вот это присутствие духа везде — оно меня восхищает: его можно найти в последней коробочке с кремом. Вот, наверное, об этом мой блог.

Идлис Юлия. Рунет: Сотворенные кумиры. М.: Альпина нон-фикшн, 2010.

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:2

  • hans-zivers· 2010-09-11 19:03:42

    Ну что сказать. Интервью Носика нормальное и даже интересное, с Мартой Кетро тоже интересно было, хоть я не разу её жж не читал. Но Артемий как был городской дурачок, так им и остался. А все эти закидоны типа "Я вот сказал "хуй!" для того, чтобы офисные работники заинтересовались Жилем Делёзом и читали Камю" это дешевая, в его стиле, и довольно толстая демагогия, не знаю, зачем и кого он пытается ею впечатлить. К счастью, проходили уже, ага, лет в 17-18.
    Артемий Татьянович был и остался юродивым, дурачком на паперти ЖЖ.

    А писать про таких в книгах\интервью – себя унижать. "Хуй, говно и фотожаба" – мне кажется, этот девиз, как раньше девиз на фамильном гербе, полностью отражает суть Артемия Лебедева и его жизни.
  • oved· 2010-10-25 16:53:46
    "акулы" ЖЖ-планктона в одном флаконе
Все новости ›