Я не могу рассматривать литературу как индустрию по производству одежды, где самое важное – это бренд.

Оцените материал

Просмотров: 10634

Горан Петрович: «Вдохновение – слишком хорошее слово, чтобы использовать его по отношению к истории»

Максим Туула · 02/09/2010
Главный сербский писатель рассказывает МАКСИМУ ТУУЛЕ о малых языках, о преобразовании энергии и о том, как литература противостоит истории

Имена:  Горан Петрович · Милорад Павич

Фрагмент обложки книги Горана Петровича «Различия»

Фрагмент обложки книги Горана Петровича «Различия»

Звание главного сербского писателя Горан Петрович унаследовал после смерти Павича как-то само собой. Впрочем, имена писателей связаны прочно – не только по причине национальной принадлежности, но и в силу банального сходства их творчества: тот же привкус волшебной сказки, те же витиеватые образы, та же укорененность в истории. Но все-таки свой собственный, ни на что не похожий голос все четче прорезается у Петровича с каждой новой книгой. В этом году на русском вышел сборник новелл «Различия», в котором писатель дальше всего ушел от павичевской традиции, а сам Петрович приезжал презентовать книгу в Москву.


– Переводы ваших книг или книг Милорада Павича издаются миллионными тиражами. Почему же, по-вашему, сербская литература до сих пор так и не стала частью «большой» европейской литературы?

– Когда вы сказали, что Павич и Петрович продаются миллионными тиражами, я вспомнил одну фразу, которую очень часто у нас повторяют: «Нас и русских – триста миллионов». При этом надо иметь в виду, что население Сербии – это примерно половина населения Москвы. На сербском языке говорит не более 15 миллионов человек в Сербии и в диаспоре. Ничего удивительного в том, что малые страны и малые литературы – не в географическом смысле – не имеют такого пространства для чтения, как литература больших стран. Но, с другой стороны, нельзя сказать, что сербская литература совершенно не заметна в рамках мировой – прежде всего благодаря Павичу и более старым авторам: Иво Андричу и Милошу Црнянскому. Должен признать, что я благодарен тем большим культурам, которые открывают свои двери малым. Но среди того, что можно увидеть в витринах англоязычных магазинов, только десять процентов – литература, написанная изначально не на английском языке. А к этим десяти процентам относятся такие великие языки, как русский, французский, испанский, итальянский. Представьте, сколько места остается для сербского, хорватского и прочих малых языков. Но не все, что находится на авансцене, можно назвать лучшим. Я не могу рассматривать литературу как индустрию по производству одежды, где самое важное – это бренд.

– Намного ли меньше теряется при переводе с сербского на русский или другие славянские языки, чем при переводе, скажем, на романские или германские?

– Не могу оценить, потому что не говорю на всех этих языках или говорю настолько плохо, что мне трудно это понять. Безусловно, при переводе что-то утрачивается, но и что-то приобретается. Например, когда электрическую энергию передают по проводам, часть обязательно теряется в пути, зато в итоге получается свет. Фактически со всеми своими переводчиками я вступаю в переписку, когда они работают над моими книгами. Возникающие при этом вопросы затрагивают такие тонкие материи, что я вижу: мои переводчики замечают самые неуловимые вещи. Я никогда не настаивал, чтобы перевод точно передавал те слова, которые использовал я, если это плохо звучит на другом языке.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:1

  • ro_fiesta· 2010-09-04 22:29:15
    thanks
Все новости ›