Фразы вроде «она была обыкновенна в своей работе» даже по нынешним временам встречаются не в каждой газете.

Оцените материал

Просмотров: 8730

Роман Сенчин. На черной лестнице

Кирилл Корчагин · 13/10/2011
Перед нами проза социальной пассивности, убеждающая читателя в том, что мучительное и рутинное растворение в бытии – единственный вариант проживания истории

Имена:  Роман Сенчин

©  Евгений Тонконогий

Роман Сенчин. На черной лестнице
​Прозу Сенчина неправильно считать архаичной — это было бы значительным упрощением, как и вообще восприятие так называемого «нового реализма» через призму советских литературных институций (а ярлыки «советскости» навешивают на компанию «новых» даже умнейшие люди). И хотя стиль писателя Сенчина и его ближайших соратников до скрежета зубовного может напоминать тексты из подшивки журнала «Юность» за 1982 год, сходство это обманчиво. Да и претензии этой группы писателей глобальнее притязаний любого совписа, — полное описание наличной реальности, без упущений и изъянов, создание для нее своего рода текстовой копии. Советская архаика причудливо сочетается здесь с новыми веяниями — например, с балансированием на грани нон-фикшна или даже ультрамодного автофикшна (конечно, пропущенного через Лимонова), иногда приправленного литературной игрой в других условиях, пожалуй, выглядевшей бы изящно, но здесь вызывающей скорее недоумение.

Проза эта — реалистическая только потому, что реализмом, вообще говоря, можно назвать все, что угодно. Старый («критический») реалист видел в предметах сходство, вовлеченность их в мировой порядок, сменивший его натуралист — различие, обусловленное средствами производства и чуть ли не тактильными ощущениями, а вот «новый» реалист, похоже, наблюдает лишь их бледные тени (почти как обитатели Платоновской пещеры). Это тоже, конечно, упрощение, но, надеюсь, наглядное.

Тем не менее такой «реализм» декларирует свою миметичность: он утверждает, что подражает реальности, и даже, что передает ее достаточно точно. Но как происходит это подражание? Легко заметить, что проза Сенчина в некотором смысле кинематографична: ее изобразительные возможности словно бы ограничены взглядом камеры, причем камеры, задействованной на съемках среднего уровня постсоветского телесериала, для которого, как и для сочинений Сенчина, характерны статичные планы в бедных декорациях, бесконечные и подчеркнуто лишенные содержания диалоги. Все происходящее оказывается предельно условно, но условность эта такова, что она невольно внушает доверие потребителю телевизионных эрзацев — это то самое аристотелевское правдоподобие (противопоставленное правде), ведь из газет и популярных фильмов читатель знает, что реальность выглядит именно так. И дело не в том, что действительность сведена к очертаниям и контурам (такое письмо само по себе может быть оправдано), а в том, что она втиснута в очень жесткие схемы, абсолютно задающие ее интерпретацию.

Примеры такого отношения к реальности можно найти почти в каждом сочинении Сенчина: вот сцена в ночном клубе из рассказа «Ложка сахара». Камера ловит общую экспозицию танцующих, затем переключается на перебранку бармена с клиентом, затем — к танцовщице на подиуме (и, разумеется, герой параллельно произносит полуутробную реплику). Другой пример — рассказ «Эфир», в котором Сенчин изображает съемку ток-шоу, каким видит его внимательный, в меру искушенный в тонкостях съемочного процесса зритель. Такой двухступенчатый мимесис мог бы быть интересен умножением промежуточных реальностей (через оптику камеры и собственно писательскую оптику), но по тому, как выглядят действующие персонажи (а они у этого писателя всегда предельно обобщены и стереотипны), по нехитрой аллегоричности фабулы можно понять, что никакие эстетические задачи этим описанием не решаются. Более того, реалистическая установка здесь вообще дает сбой: телевизионные съемки — не только светская беседа. Если бы Сенчин отдал дань натурализму и показал, как чувствуют себя выморочные герои под сиянием софитов в душной студии с бесконечно ветвящимися коридорами, он мог бы подняться над уровнем газетного подвала, где стертым суконным языком описываются типовые ситуации. Хотя, конечно, фразы вроде «она была обыкновенна в своей работе» (из того же рассказа) даже по нынешним временам встречаются не в каждой газете.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›