Палп должен оборачиваться своей противоположностью, получать какой-то новый отчаянный смысл.

Оцените материал

Просмотров: 13828

Людмила Петрушевская. Не садись в машину, где двое

Игорь Гулин · 26/09/2011
Как и любой созданный человеком ад, мир рассказов Петрушевской с годами если не обустроился, то стал более приемлемым

Имена:  Людмила Петрушевская

©  Евгений Тонконогий

Людмила Петрушевская. Не садись в машину, где двое
​Людмила Петрушевская, кажется, один из самых активных и востребованных сейчас авторов своего поколения. В ее библиографии последних лет разобраться очень сложно — новые книжки представляют собой в основном либо компиляции уже публиковавшихся рассказов и повестей, либо что-то очевидно дополнительное: сборник путевых заметок, «Пограничные сказки про котят» и прочее в этом роде.

Сборник «Не садись в машину, где двое», против ожидания, полностью состоит из совершенно новых текстов. В аннотации он описывается как «копия блокнота» писательницы, что-то вроде рабочего материала, превращенного в книгу. Это на самом деле не совсем так — никакой незавершенности тут нет. Скорее формулировку можно объяснить неоднородностью текстов. Книга в отличие от большинства последних сборников Петрушевской (рассказы о любви, рассказы о детях, страшные рассказы и пр.) не имеет ясной концептуальной рамки. Более того, три составляющие ее части производят очень разное впечатление.

Первый раздел — рассказы. И это классическая Петрушевская: двенадцать историй о судьбах разной степени поломанности. Писательница верна себе и в подборе сюжетов, и в манере повествования. Но есть, конечно, и некоторая разница. В лучших ее старых текстах была очарованность отвратительным состоянием жизни, присутствовала такая двусмысленная интонация, что-то вроде: «просто прелесть, как гадко». В этом смысле Петрушевская близка Юрию Мамлееву — их имена неслучайно часто ставят рядом. Только у Мамлеева этот ужасный восторг всегда был проводником в нездешнее, а у Петрушевской ровно наоборот. Речь идет об абсолютной здешности, о пространстве совершенного, восхитительного убожества, из которого нет никакого выхода вовне, пусть даже вне — еще больший ужас. В этом смысле ее мистические истории ничем не отличаются от бытовых. И там и там парадокс (а Петрушевская писатель, безусловно, парадоксальный) — это следствие не стороннего вмешательства, а чрезвычайной тесноты существования, сдвинутости, искаженности в этой тесноте всех человеческих связей.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:12

  • Maxim Osipov· 2011-09-26 23:39:26
    Петрушевская — громадный художник, Игорь, и пока Вы не поймете, что то что она пишет — это о Вас, именно о Вас, не стоит и писать о ней. Простите.
  • Ilya Ovchinnikov· 2011-09-27 04:08:45
    Формулировки вроде "Такой Ионеско-Беккет-Стоппард с уклоном в кухонную ссору" хороши для разговора или для блога, но не для рецензии.
  • pockemon· 2011-09-27 08:35:43
    Все правильно написано.
    художники небывают маленькими или громадными, это вас при советском строе обманули, художники или бывают, или нет.
    Тогда тоже были громадные художники, пишущие о нас - советском народе - Бабаевский, например.
Читать все комментарии ›
Все новости ›