Оцените материал

Просмотров: 6188

«Прямые и косвенные дополнения» Гриши Брускина

Николай Александров · 03/04/2008
На примере новой книги Брускина Николай Александров сделал вывод, что даже автору, пишущему исключительно нон-фикшн, незачем беспокоиться о протокольной точности. Новая ниша для невымышленного – где-то между правдой и поэзией, между Приговым и Рубинштейном

©  Евгений Гурко

«Прямые и косвенные дополнения» Гриши Брускина
Долгое время критик привыкал, обыватель привыкал, да и всяк привыкал, что нон-фикшн имеет такое же художественное право на существование, что и «фикшн». Более того, что нон-фикшн, может быть, даже лучше, чище, витальнее и в плане пресловутой художественности, в плане соответствия духу времени — выглядит предпочтительнее. И все привыкли. Все смирились, осознав, что и «Альбом для марок», и «Трепанация черепа», и «Вещи, о которых не...» вместе с «Невинностью» — все это факты литературы. Не документы, а произведения. «Невымышленность для меня главный признак жанра», — пишет Александр Жолковский в предисловии к только что вышедшей книге «Звезды и немного нервно: Мемуарные виньетки» и продолжает: «Если задача belles letters — натурализовать вымысел, то задача non-fictions — наоборот, новеллизировать протокол».

«Прямые и косвенные дополнения» Гриши Брускина вышли одновременно с «виньетками» Жолковского. Брускина в не меньшей степени, нежели Жолковского, можно считать мастером мемуарной виньетки — причем само слово «виньетки» как обозначение литературного жанра в случае Брускина, пожалуй, даже более оправдано. Брускин лаконичнее, изобретательнее, «визуальнее», если хотите. Это подчеркивается и иллюстративным рядом, который здесь как минимум — «прямое» или «косвенное» дополнение. А в принципе — полноправная часть текста.

Книга Брускина — четвертая по счету. То есть перед нами не новичок, а человек, доказавший свое умение «новеллизировать протокол», рассказывать мемуарные анекдоты и превращать в анекдот впечатления детства. Но вот что происходит с этой четвертой книгой. Возникает ощущение, что «непридуманная» литература начинает движение вспять, подрывает собственный статус. Или не подрывает, а просто перестает держаться за «непридуманность», «достоверность» — и позволяет себе откровенный волюнтаризм, то есть абсолютный вымысел.

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›