Герой-художник не может написать картину, пока ему кто-нибудь из народа не вмажет хорошенько в челюсть.

Оцените материал

Просмотров: 11643

Сергей Солоух. Игра в ящик

Александр Чанцев · 19/07/2011
Это действительно игра – с внутренними перекличками, стилистически сложная, с заранее просчитанными эффектами

Имена:  Сергей Солоух

©  Евгений Тонконогий

Сергей Солоух. Игра в ящик
«Игра в ящик», претендент на «Большую книгу» этого года, — большой, сложносочиненный роман. Солоух не берется написать хронику, дать историю России в ретроспективе и вообще не претендует, казалось бы, на масштабность — однако текст методологически оказывается ближе к одному дню Блума в «Улиссе», то есть подносит лупу к небольшому фрагменту повседневности с тем, чтобы увидеть бытийные законы, скрытые колесики мироздания.

Действие романа происходит в подмосковном НИИ, что, казалось бы, может быть более бессобытийным? Тем более что действие помещено в самые тягучие годы, в начало восьмидесятых, когда один за другим отправлялись к Кремлевской стене генсеки: «Ленка чуть было не спросила кто. Кто умер? Чуть было не выдала своего непростительного равнодушия к пульсу страны и ее дня. Но что сделать, их было много, полное Политбюро выживших из ума полуразложившихся дедов, регулярно отправляющихся на забутовку Кремлевской стены. Это было привычно…». «Пятилетка в три гроба», — схохмит позднее промелькнувший персонаж.

НИИ в романе выступает отчасти моделью СССР — там вроде бы затхло, ничего не происходит, но с другой стороны — где-то под сукном кипят нешуточные страсти и идут те же «процессы», что и во всей остальной стране.

Приехавший из провинции зануда Боря Катц всеми правдами и неправдами хочет закрепиться в столице: девушки с вожделенной московской пропиской доводят его буквально до крайности — жительница Козихинского переулка вроде бы разрешила проводить ее, а завела в отделение милиции, решив, что имеет дело с вором.

Здесь пора сказать о том свойстве текста Солоуха, что называется громким словом «эмпатия». Стилистически всевластный, мастерски подстраивающийся под каждого героя текст не считает нужным скрывать эмоции: если персонаж «человек, а не человекообразное», то рассказчик молча, по-мужски пожмет ему руку, если же смешон и жалковат, как тот же Катц («через букву “т”»), то обольет такой едкой иронией, что только держись…

Читать текст полностью

 

 

 

 

 

Все новости ›