Представьте себе, что москвичи, протестуя против реформы системы образования, вышли на улицы вслух читать «Бедную Лизу».

Оцените материал

Просмотров: 15837

Жан-Клод Карьер, Умберто Эко. Не надейтесь избавиться от книг!

Варвара Бабицкая · 14/04/2010
Собеседники не то чтобы оторваны от реальности в тиши своих библиотек — просто их реальность не менее, а то и более увлекательна

Имена:  Жан-Клод Карьер · Умберто Эко

©  Тимофей Яржомбек

Жан-Клод Карьер, Умберто Эко. Не надейтесь избавиться от книг!
Дискуссии на тему «убьют ли ридеры печатную книгу» ведутся уже давно, и конца им пока не предвидится. Оптимистически озаглавленная книга интервью Умберто Эко и Жан-Клода Карьера демонстрирует, видимо, наиболее продуктивный из возможных подходов к этому вопросу. Все аргументы за и против электрификации литературы никак не влияют на реальность и представляют собой чистую футурологию: будущее на то и будущее, что мы не можем знать заранее, что в нем приобретем. Зато, зная прошлое, мы понимаем, что можем потерять. Знаменитый итальянский писатель, ученый-медиевист и семиотик Умберто Эко не нуждается в представлении; его собеседник у нас известен меньше — по крайней мере, за пределами мира кино. Жан-Клод Карьер — романист, историк и сценарист, работавший с такими режиссерами, как Луис Бунюэль (в частности, «Дневная красавица» и «Скромное обаяние буржуазии» — дело рук Карьера), Милош Форман, Жан-Люк Годар, Анджей Вайда и проч., и проч. Однако в этой книге важнее другая его ипостась: так же как и Эко, он страстный библиофил, профессиональный читатель, знаток и собиратель книжных редкостей.

До последнего времени мы жили во вселенной Гутенберга, но время это, похоже, заканчивается. Эко и Карьер — два человека, знающие о книгах все или почти все, — препарируют уходящую эпоху, необыкновенно точно и увлекательно вскрывая механизмы, в силу которых технические характеристики носителя информации, то есть книги, в течение многих веков определяли устройство человеческого мышления. Например, какое значение для культуры имеют и долговечность книги — по сравнению с постоянно устаревающими современными носителями (достаточно вспомнить, сколько информации, бережно сохранявшейся на дискеты, большинству из нас уже просто не на чем прочитать), — и одновременно хрупкость, легковоспламеняемость книги (в пожаре или нацистском костре). Или, скажем, высокая стоимость книги: мне никогда не приходило в голову задуматься о том, что какая-нибудь драгоценная инкунабула, приобретаемая сегодня богатым библиофилом на аукционе, в момент своего появления на свет обошлась покупателю не дешевле, а пожалуй что, и дороже: далеко не всякий может позволить себе старинные книги, но в пятнадцатом веке мало кто мог позволить себе книги в принципе. А это значит, что с удешевлением процесса книгопечатания и тем более с эпохой интернета мы лишились важного механизма естественного отбора информации. Мы привыкли воспринимать культуру как сумму накопленных человечеством знаний, говорят нам Эко и Карьер, но в той же мере культура — это результат отбраковывания множества других знаний и выстраивания иерархии сохраненных. Это «апофатическое» определение культуры через отрицание того, чем она не является, и разнообразные выводы из него, на мой взгляд, один из самых интересных и важных сквозных сюжетов в книге. О том, чем грозит нам исчезновение этого механизма отбора, размышляет Умберто Эко:

«Каждая культура отсеивает знания, тем самым диктуя нам, что следует сохранить, а что предать забвению. В этом смысле различные культуры обеспечивают общее поле взаимопонимания, в том числе — общие ошибки. Понять, какую революцию произвел Галилей, можно только отталкиваясь от теории Птолемея. Нам необходимо пройти этап Птолемея, чтобы выйти на этап Галилея и осознать, что первый ошибался. Любая дискуссия между нами может вестись только на основе некоей общей энциклопедии. Я могу доказать вам, что Наполеон никогда не существовал, но только при том условии, что мы все трое до этого знали, что он существовал. В этом гарантия непрерывности культурного диалога. Диалог, творчество, свобода не могли бы возникнуть без подобной стадности. С Интернетом, который выдает вам все подряд и вынуждает, как вы только что сказали, отсеивать информацию не посредством культуры, а посредством собственных мозгов, мы рискуем обзавестись шестью миллиардами энциклопедий — что станет препятствием ко всякому взаимопониманию».

Читать текст полностью

Ссылки

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:1

  • murakami· 2010-04-18 12:48:42
    мне представляется, что истинные ценители книг от них не откажутся. а вот те, кто и раньше читал книги просто потому, что не было другой возможности (электронки), перейдут на нее.

    здесь печальнее другое: чтение печатной книги станет уделом избранных, как и в средневековье; но что станет с теми, кто пересел на электронку? ведь уже известные тенденции по распространению книгопечатания показали, что несмотря на его развитие и расширение, все большее количество людей перестают читать умные книги, переходя на псевдокниги, китч-книги, комиксы, журналы и т.п.

    а еще большее количество людей вообще не читают.

    как сказали еще постмодернисты о "смерти Автора", действительно, современный Автор умер, или остался в меньшинстве. большинство современных писателей-авторов отнюдь не блещут изяществом и новизной, затрагивают второстепенные и третьестепенные темы, а о главном упорно молчат.

    отсутствие той центральной темы, вокруг которой крутится вся литература, имеет большое отрицательное значение. та литература, которая призывала к великому, к большому и чистому, сегодня непопулярна. почему же?

    засилье массовой культуры и появление массового человека, который потребляет массовый продукт - вот в чем дело.

    но давайте пойдем дальше и честно спросим себя: а кому это выгодно?

    тем, кто стремится к контролю сознания, подчинению и оглуплению населения для того, чтобы использовать людей в своих целях. об этом писал еще Вернер Гейзенберг в своей знаменитой статье "Об ответственности исследователя".

    и здесь возникает другой вопрос: что мы можем этим негативным явлениям противопоставить?

    Пушкин творил в условиях, когда христианство еще являлось некой если не религией, то идеологией, культурным центром русского общества (здесь под "обществом" понимается та культурная и интеллектуальная прослойка людей высшего света, которая "задает тон" всей стране). в Советском союзе были идеалы революции и коммунизма, идеал коммунистического человека.

    в современной России есть ли такой идеал? как это ни печально, но - нет.

    наша задача как культурных людей - такой идеал создать. и пропагандировать, транслировать его как можно больше и как можно шире.

    опыт показывает, что если в культуре нет этого идеала, вершины, пусть и недостижимой, или достижимой не всеми, большинство людей скатываются в маргинальное поле культуры, в массовую и анти-культуру.

    нужно, помимо трансляции идеала, создавать центры культуры в регионах, а также в провинции. ведь средний человек современной России - это провинциальный житель, и если мы хотим поднять его культурный уровень, мы должны начать именно оттуда.

    мы должны постепенно повышать культурный уровень, задавать стандарты, повышать планку.

    тогда наша прежде советская читающая страна (читающая классику), думающая страна снова сможет себя назвать, - каждый ее житель, гражданин, сможет себя назвать - и я не побоюсь этого слова, - культурным человеком.

    если нет - то продолжится это засилье ТВ, оболванивающего население, этих бездарных журналов, марининых, устиновых и донцовых, тексты которых даже книгами трудно назвать, и т.д.

    начинать нужно с молодежи, с детей, потому что им жить и действовать в ближайшем будущем. им нужны герои, нужны идеалы, нужны авторитеты. наше дело - эти авторитеты и идеалы им предоставить.

    иначе совесть наша разве может быть спокойна?..
Все новости ›