Читатель, как хазарский ветер, обтесывал соленые куски павичевского мрамора, слушая получавшиеся песни.

Оцените материал

Просмотров: 12218

Умер Милорад Павич

Ксения Рождественская · 01/12/2009
Все тексты Милорада Павича вдруг оказались одним огромным романом, который можно начинать читать с любого места

Имена:  Милорад Павич

Смерть Милорада Павича многое рассказала о писательском послесмертии. Он писал: «Смерть — это тяжелый труд». Смерть писателя — это тяжелый труд для его произведений, вынужденных срастаться в непривычную и, по крайней мере на какое-то продолжительное время, неизменную конструкцию. Сам же автор внезапно оказывается не то собственным персонажем (вымышленный писатель Павич — автор одного из рассказов «Бумажного театра»), не то названием метода.

Он делил искусство на «обратимое» и «необратимое», то есть то, которое можно рассматривать с любой точки, и то, которое приходится проживать от начала до конца. И пытался сделать литературу «обратимой», как скульптуру или архитектуру. Всегда получались сложные механизмы, богато украшенные, барочно-вычурные. Что-то вроде гигантских текучих часов, сконструированных каждый раз из одних и тех же деталей: все эти игры с прошлым, настоящим и будущим; мужским и женским; медленными и быстрыми зеркалами; утраченными половинами и покалеченным целым; разъятым на метафоры человеческим телом; историей, встроенной в пространство сна. Но в отличие от часов эти штуки не отсчитывали время, а улавливали его, как электростатические помехи. И не показывали, который час, а давали его потрогать: вот такой час, шершавый, чешуйчатый, шелковый. Его книги вовлекали читателя в работу; требовали, чтобы каждый лично смазывал механизм романа и подкручивал нужные винтики. Павич радовался, что у его «Хазарского словаря» существует в общей сложности более двух миллионов прочтений, в зависимости от точки входа и последовательности чтения.

Писатель не задумываясь дал ответ коану о звуке упавшего дерева в пустом лесу: если некому услышать этот звук, звука нет. Книги существуют лишь потому, что есть тот, кто их читает, музыка — лишь в момент исполнения. Пожалуй, он был не прав: если продолжить этот ряд, то дерево существует лишь в момент падения.

Хотя некоторые его книги действительно были опасно, странно живыми в момент прочтения. Читатель, как хазарский ветер, обтесывал соленые куски павичевского мрамора, слушая получавшиеся песни. В конце «Пейзажа, написанного чаем» читатель оказывался не просто соавтором, а героем романа. Если в колодце во время ворожбы отразится мужчина, героиню было приказано убить, если женщина — пощадить. Но в финале выяснялось, что в колодце отражается тот, кто читает книгу. И читатель внезапно становился — или не становился — убийцей, а сюжет угодливо предлагал потребителю — кровь, потребительнице — милосердие.

Читать текст полностью

Ссылки

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:4

  • chitrow· 2009-12-01 14:48:23
    Я до сих пор помню, когда дочитал "Пейзаж", меня осенило: в колодце отражался сам Павич, причесавшийся своим влажным языком и уверенный, что смастерил хитроумную ловушку, но сам же в нее и попавший.

    Жаль, что книга затерялась где-то у знакомых...
  • akzend· 2009-12-02 00:07:27
    КОГДА???
  • gz· 2009-12-02 12:15:15
    to akzend
    30 ноября 2009
    http://www.openspace.ru/news/details/14352/
Читать все комментарии ›
Все новости ›