Хороша логика? «Не смею рассуждать» – однако рассуждаю без зазрения совести. А «не нашел» – еще не значит, что не было. Главное, ляпнуть погуще.

Оцените материал

Просмотров: 23746

Об Андрее Платонове: в «молоко» и в «яблочко»

Евгений Яблоков · 02/11/2009
Страницы:
Материалы сборника сгруппированы в три блока: «Текст и его история», «Эпистолярное наследие», «Документы жизни и творчества». В первой части речь, естественно, идет о художественных произведениях Платонова, вернее, об их творческой истории. Детальный анализ того, как реализовался конкретный писательский замысел, полезен прежде всего специалистам. Но и для широкого читателя текстологические изыскания дают немало интересного. Скажем, печатаются неоконченная эпистолярная повесть Платонова «Однажды любившие», сатирические (действительно смешные) рассказы 1926—1927 годов, неизвестный киносценарий на «производственную» тему, новонайденные фрагменты повестей «Котлован» и «Ювенильное море», пьесы «Шарманка». Немало новых фотографий из семейного архива — а те, что уже были известны (например, фотопортрет Платонова примерно в десятилетнем возрасте), воспроизведены в очень хорошем качестве, это тоже немаловажно.

Однако самый интересный (не побоюсь этого слова, сенсационный) материал — письма писателя к жене Марии Александровне; публикация охватывает четверть века (1921—1945), почти всю их совместную жизнь. Дело не в каких-либо «жареных», скандальных фактах — просто личность Платонова (как и почти любого человека) в письмах проявляется куда яснее, нежели в художественных произведениях, публицистике и литературной критике. Да и образ его жены представляет немалый интерес: ведь это рядом с ней, в ее присутствии, благодаря (а иногда, пожалуй, вопреки) ей создавались платоновские произведения. Как пишет во вступительной статье готовившая письма к печати Н. Корниенко, «для Платонова — с их первой встречи и до конца жизни — Мария-Муся оставалась его единственной любовью. Музой, роковой страстью, счастьем и мукой. Писанье писем к любимой как действие выливалось в своеобразные поэмы в прозе высокого строя лирики. Письма к Марии питают творчество, превращаются в прихотливые эпистолярные сюжеты его прозы, в которых реальное обретает метафизическую перспективу».

Для понимания внутреннего мира, психологии Платонова письма имеют огромное значение. Например, один из драматичнейших периодов — 1926—1927 годы, время постепенного ухода Платонова (не по его инициативе) от «практической» (гидротехнической, мелиораторской) работы и становления в качестве профессионального литератора. В это время создается «Чевенгур» — одно из величайших произведений русской литературы XX века. А его автор в июле 1927-го пишет жене из Москвы (М. Платонова с сыном отдыхали в Крыму): «Да, я накануне лучшей жизни. Литературные дела идут на подъем. Меня хвалят всюду. <…> Зачем я это пишу? Вот зачем. Оказалось, что это мне не нужно. Что-то круто и болезненно во мне изменилось, как ты уехала. Тоска совсем нестерпимая, действительно предсмертная. Все как-то потухло и затмилось. Страсть к смерти обуяла меня до радости. Я решил окончательно рассчитаться с жизнью. <…> Всюду одно растление и разврат. Пол, литература (душевное разложение), общество, вся история, мрак будущего, внутренняя тревога — все, все, везде, вся земля томится, трепещет и мучается. Самое тело мое есть орган страдания. Я не могу писать — ну кому это нужно, милая Маша? Что за утешение, дорогой, единственный мой друг!»

Платонову было свойственно, мягко говоря, скептическое отношение к «текущей» литературе. Письма дают этому дополнительное подтверждение. Находясь в составе писательской бригады в Туркмении, он 15 апреля 1934 года сообщает жене из Ашхабада: «Мне здесь вчера в достаточно серьезной форме было сделано предложение остаться надолго работать в Туркмении в качестве “министра без портфеля”. Это пустяки. Но важно, что я здесь, следовательно, не на плохом счету. Да это еще писатели мне мешают. Вот убогие люди! Здесь я их еще яснее разглядел, даже более, чем в Москве».

Особый ракурс — письма военного корреспондента Платонова с фронта. Даже в рамках военной темы реализуется его неповторимый взгляд на мир, сочетающий ужас с какой-то детской заинтересованностью. Вот созданная в одном из писем батальная сцена: «Представь себе — в земле укрыты тысячи людей, тысячи пар глаз глядят вперед, тысячи сердец бьются, вслушиваясь в канонаду огня, и поток чувства проходит в твоей груди, и ты сам не замечаешь, что вдруг слезы страшного восторга и ярости текут по твоим щекам. Я привык к машинам, а в современной войне сплошь машины, и от этого я на войне чувствую себя как в огромной мастерской среди любимых машин».

Самое тягостное, беспросветно мрачное впечатление оставляют, конечно, материалы, посвященные семейной трагедии писателя — истории ареста в апреле 1938 года его пятнадцатилетнего сына Платона (1922—1943), проведшего два года в заключении, с трудом вызволенного из лагерей, но вернувшегося оттуда безнадежно больным. За что конкретно арестовали, так до конца и непонятно; но в сентябре того же года приговорили к десяти годам ИТЛ. И вот перед нами — заявления, прошения: унизительная переписка гениального писателя с паскудной, бесчеловечной властью. Зная творческую биографию Платонова, можно только удивляться, откуда он при этом брал силы для творчества.

Разумеется, здесь невозможно затронуть даже сотой доли материалов, увидевших свет на страницах «Архива». Причем это только первый том; работа над рукописями и документами продолжается. Платоновская группа — редкий пример трудолюбия и энтузиазма; нет сомнений, что ее деятельность принесет новые впечатляющие результаты. Как видим, поле для добросовестных исследователей — широчайшее. Новых фактов открывается множество. Пока они не будут выявлены и осмыслены, вряд ли кому-нибудь удастся адекватно воссоздать образ Платонова-человека и писателя.

Хотя попытки имеют место. Вот уже полгода СМИ распространяют радостную весть: известный литературный призер А. Варламов готовится стать автором жэзээловской книги о Платонове. Ничем в платоноведении не прославившийся сочинитель, как водится, широко себя рекламирует, раздавая проникновенные интервью. Один из плодов глубокомыслия — текст в газете «Татьянин день» 22—23 сентября 2009 года, где А. Варламов, в частности, сообщает: «Платонов делал такие вещи, попадал в такие ситуации, что его должны были посадить. Но не посадили... Я не смею рассуждать об этом, не имея полного материала, но, видимо, там что-то очень непросто. Он был груб, жёсток, несдержан, порой высокомерен, известно, что много пил. Но никакого “криминала” в личности Платонова я не нашел».

Хороша логика? «Не смею рассуждать» — однако рассуждаю без зазрения совести. А «не нашел» — еще не значит, что не было. Главное, ляпнуть погуще. А. Варламов снискал славу человека, озабоченного моральным обликом давно умерших писателей; поиск «криминала» — его любимое занятие. Что ж, у каждого своя психология. Но тут биограф, как говорится, переплюнул самого себя: идея сотрудничества Платонова с «органами» — какой-то совсем уж дьявольский вывих. Любопытное «творческое поведение» демонстрирует А. Варламов, ничего не скажешь. Причем подобные пошлости проистекают из уст лауреата премии, финансовое обеспечение которой осуществляется за счет переизданий «Архипелага ГУЛАГ». Напомню лауреату одно из самых известных высказываний автора этой книги (и основателя премии): «Пусть ложь все покрыла, пусть ложь всем владеет, но в самом малом упремся: пусть владеет не через меня!.. Вот это и есть наш путь, самый легкий и доступный при нашей проросшей органической трусости».

Впрочем, интервью — это, так сказать, малые формы. В недалеком будущем нас ждет пухлая (наверняка — учитывая объем каждого из выданных А. Варламовым за предыдущие пять лет пяти жэзээловских томов) биография Платонова. Тогда непременно вернусь к вопросу, ибо за варламовскими экзерсисами слежу со всё возрастающим интересом.
Страницы:

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:9

  • aprilpowers· 2009-11-02 19:12:28
    Спасибо за обзор.
    Очень жаль, что издание "Времени", на которое я очень надеялся, настолько плохое.
    Надеюсь, что том с материалами о творчестве и жизни можно будет купить не только в Москве, т.к. намерен непременно его приобрести.
  • Ninmal· 2009-11-02 20:54:35
    Очень жаль, что так легко читатели принимают на веру мнение Е. Яблокова об издании трех томов сочинений Платонова в издательстве "Время". Неплохо прочитать самим и сотавить свое собственное впечатление. Выступление Яблокова - банальный пример заказной травли. Возникает вопрос: почему одно издание представлено как безупречное, а у другого выискиваются недостатки? Почему об одном пишется с подобострастием, а о другом - в традициях доносов, которые писали о Платонове такие, как Ермилов. Видно лавры Ермилова не дают покоя Яблокову. Недаром он уже посылал доносы в издательство "Время" на авторов комментариев к собранию сочинений Платонова. Яблоков верно замечает, что содержание комментариев в издании, выпущенном издательством "Время" в чем-то повторяет содержание комментариев к научному изданию. Ведь у некоторой их части один автор - Нина Малыгина. Странно, что в том издании те же комментарии того же автора не вызывали у Яблокова замечаний. По крайней мере печатно он их не высказывал.
    Что же случилось? Почему вдруг понадобилось поливать грязью известного исследователя Платонова и обвинять профессора Малыгину, автора многих статей и книг, о которых в печати сообщалось только хорошее, в том, что вдруг на сей раз Платонов оказался ею не прочитан?
    Яблоков упрекает Лосева за то, что он "густо" ссылается на Малыгину. В статье Лосева о стихах Платонова на работы Малыгиной 4 ссылки. Если же мы возьмем Комментарий Яблокова к роману "Чевенгур"(М.,Высшая школа, 1991), то там ссылок на работы Малыгиной гораздо больше: на с. 519,532,535,536,560, 608 и т.д. Очевидно, у Яблокова появились веские причины для того, чтобы перечеркнуть результаты многолетних исследований Малыгиной, и объявить, что Платонов ею остался непрочитан. Когда-то, судя по его ссылка, он думал иначе.
    Почему в отношении к изданию собрания сочинений Платонова в издательстве "Время" Яблоков проявляет такую требовательность, а оценке "Архива" он проявляет полную снисходительность. И совсем не потому, что в издании. подготовленном в ИМЛИ все безупречно. И там при желании несложно найти примеры небрежности и поспешности: дата рождения сына писателя Платона там указана в двух вариантах6 22 сентября и 25 сентября. Имя писателя Кожевникова то Алексей, то Александр. Прицитировании дневника Вьюркова допущена грубая ошибка: у Вьюркова написано: "Платонов - страшный человек", а его решили "подправить" и написали: "странный". К тому же характеристики Вьюркова почему-то сократили, а ведь они очень важны и ценны. И требуют объяснений.
    Тенденциозность в оценки двух изданий очевидна: одно нужно только хвалить, другое- ругать. Как писал поэт:
    Кому быть живым и хвалимым,
    а кто будет мертв и хулим,
    Известно у нас подхалимам
    Влиятельным только одним.
    Читайте книги сами и доверяйте собственному мнению, а не заказной клевете, так похожей на ту, от которой страдал Платонов.
  • green_mind· 2009-11-02 21:05:19
    Огромное спасибо Вам за объективный обзор.

    В "Собрании" большое количество ляпов; согласен, что его делали как будто впопыхах. И это просто неуважение памяти великого писателя в его же юбилейный год! Понятно, что "Время" издало "массовое" издание, но популярное ведь не значит "халтурное" и "безответственное". Очень жаль, что так получилось; может тогда и не надо было спешить с изданием и "подгонять" его выход к 110-летию? Наследие Платонова еще только-только открывается, и к каждому тексту надо относиться внимательно и осторожно, а не абы как. И в этом отношении радует издание ИМЛИ РАН (слава Богу, здесь заявка на научность не подкачала; было бы еще обидно за Платонова, если и филологи не справились бы со своей работой).
    Кстати, и еще один из главных российских платоноведов Н.В.Корниенко в интервью "Лит.газете" выразила свое возмущение по поводу "массового" "Собрания"
Читать все комментарии ›
Все новости ›