Мне пришлось идти на компромиссы. В частности, потратить на фильм немало личных средств.

Оцените материал

Просмотров: 16483

Марцелл Янкович: «Власть Путина превышает власть фараонов в тысячу раз»

Мария Терещенко · 27/02/2012
Автор анимационной экранизации венгерского «Фауста» о тщете бытия и невозможности исторического прогресса

Имена:  Имре Мадач · Марцелл Янкович

©  Марцел Янкович

Кадр из м/ф «Трагедия человека»  - Марцел Янкович

Кадр из м/ф «Трагедия человека»

Возможно, имя Марцелла Янковича не слишком хорошо известно широкой публике, но о том, чего он достиг, может мечтать любой некоммерческий аниматор. Это и номинация на «Оскар», и «Золотая пальмовая ветвь», и яркая полнометражная картина «Сын белой кобылицы», которую в 1980-х включали в пятьдесят лучших мультфильмов всех времен и народов.

«Трагедия человека», которую недавно показали в Москве на фестивале «А4: анимация вышеградской четверки», ‒ новая высота не только для Янковича и Венгрии, но и для анимации в целом. Сложно назвать другое мультипликационное произведение такого же масштаба, напряжения и пафоса. Фильм идет 2 часа 40 минут, охватывает всю историю человечества и транслирует весьма непростые философские идеи. Точнее, ретранслирует: он поставлен по одноименной поэме венгерского философа Имре Мадача, которая была написана в середине XIX века и часто сравнивается с «Фаустом» Гёте. В частности, из-за того, что один из основных героев поэтической пьесы — Люцифер собственной персоной.

Мадач (а вместе с ним и Янкович) начинает с момента сотворения мира, изображает бунт Люцифера против Творца, соблазнение и грехопадение Адама и Евы и последующую их жизнь вне Рая. По просьбе Адама Люцифер соглашается показать ему будущее, то есть историю рода человеческого. Адам с Евой посещают Египет, Древнюю Грецию, Средневековье, революционную Францию ‒ и так вплоть до антиутопического мира будущего, в котором жестоким образом осуществляется мечта человека о торжестве знаний и разума.


Для экранизации сложного текста Янкович выбирает логичный и эффектный прием: каждую эпоху он изображает в аутентичном стиле, используя греческую керамику, римские мозаики, средневековые гобелены и далее ‒ вплоть до образов поп-арта. Так что в некотором смысле фильм похож на сборник новелл, разных по эстетике и сюжету и при этом объединенных одной суровой идеей: все великие идеи оборачиваются великим же разочарованием.


‒ Почему вы решили взяться за такую работу?

‒ Было много причин. Меня никогда не удовлетворяли сценические воплощения Мадача и экранизации. Они всегда казались мне слишком обедненными и текстоцентричными. Все они, казалось бы, подтверждали тезис, что эта драматическая поэма не приспособлена для постановки.

Вторая причина: текст слишком сложен для понимания школьников. Мне хотелось ‒ при помощи драматизации, сокращения диалогов и выделения важных для меня вещей ‒ сделать так, чтобы молодежь, для которой это произведение входит в обязательную программу школьного чтения, смогла его понять.

©  www.haon.hu

Марцелл Янкович

Марцелл Янкович

Третья причина. У моего друга, художника Дьёрдя Семадама, есть теория, что Мадач использовал символику средневековых гадательных карт Таро как путеводную нить. Не знаю, правда ли это, но правда, что листы старших арканов Таро, сочетаясь с отдельными сценами поэмы, «направляют» поток образов в правильное русло. Так, карта «Колесо фортуны», которую Дёрдь Семадам полагает относящейся к сцене на лондонской ярмарке, по принципу трансмиссии дисциплинировала мое воображение, когда я осмыслял эпизод. В этой сцене все вращается по кругу, и нет никакого продвижения вперед, несмотря на заявленный «технический прогресс».

‒ Вы, конечно, полностью согласны с Мадачем — движения нет, прогресс невозможен, все всегда будет плохо?

‒ Да, я тоже пессимистично настроен по отношению к будущему белого человека. Философские идеи Имре Мадача в этом плане сегодня даже актуальней, чем когда-либо.

Были вещи, в которых Мадач ошибался. Конец нашего мира вызовет не похолодание, а предшествующее похолоданию потепление. Не нынешнее, хотя и оно может стать причиной смерти многих миллионов людей, а то, когда Солнце через несколько миллиардов лет станет красным гигантом и попросту спалит нашу планету. Но это не важно. Суть заключается в том, что история человечества не непрерывное триумфальное шествие и что конец человечества можно высчитать.

©  Марцел Янкович

Кадр из м/ф «Трагедия человека»  - Марцел Янкович

Кадр из м/ф «Трагедия человека»

‒ Первый показ вашего фильма в России попал на неспокойный момент — как раз на такой, когда множество людей пытаются изменить жизнь общества к лучшему. Вы следите за нашими событиями? И думаете ли, что все эти потуги тщетны?

‒ Я слежу за событиями в России, и, по моему мнению, исторические примеры столь же сильны у вас в стране, как повсюду. Большая общественная поддержка Путина означает, что в России большинство хочет сильного человека во власти. Мир не движется вперед. В определенных областях есть развитие, например в области здравоохранения. Но и у этого есть теневая сторона ‒ старение человечества. А в других областях наблюдается откат. Все говорят об устойчивом развитии, но уже видно, что у него нет обеспечения в виде сырья и других ресурсов. Мадач это предвидел: «Земля былых не знает урожаев, и мы, чтоб с голоду не умереть, тепло из океана добываем» (перевод Д. Анисимовой).

Каждый эпизод поэмы и фильма говорит о нас. Не только о прошлом, но и о будущем. Мадач для анализа определенных проблем выбирал такие эпохи, которые считал наиболее подходящими. Египет Мадача — удобный символ для анализа определенных проблем современности. Нам известно, что власть Путина превышает власть фараонов в тысячу раз, хотя к фараонам уже относились как к богам. Египетская сцена говорит о свободе власти, греческая — о теневых сторонах демократии, конечно же, все более рафинированно и тонко, в тексте больше оттенков, чем в моих кратких формулировках. Или лондонская сцена. Она заняла в поэме особое место: в ней Мадач подробно обсуждал собственную эпоху, эпоху расцвета дикого капитализма. Для нас, жителей Центральной Европы, то время стало нашим настоящим, так как после падения коммунизма мы во второй раз переживаем эпоху дикого капитализма.
Страницы:

 

 

 

 

 

Все новости ›