…и антивоенный манифест постепенно превращается в кафкианскую притчу отчуждения.

Оцените материал

Просмотров: 6516

Фестиваль одного зрителя

Антон Долин · 18/02/2010
Конкурсанты Берлинале равняются на председателя жюри

Имена:  Алексей Попогребский · Беньямин Хайзенберг · Вернер Херцог · Кодзи Вакамацу · Наталия Смирнофф · Оскар Ролер · Рафи Питтс · Чжан Имоу · Шарунас Бартас · Ясмила Жбанич

©  Reuters

Режиссер Алексей Попогребский

Режиссер Алексей Попогребский

Вернер Херцог на Берлинале-2010 — нечто большее, чем президент жюри. Он живое доказательство витальности немецкого кино, напоминание о славном прошлом форума, празднующего шестидесятилетие: его долгая и противоречивая карьера, все еще далекая от завершения, стартовала именно здесь, и в юбилейной ретроспективе на протяжении всего смотра крутили дебютные херцоговские «Признаки жизни». В то же время Херцог — воплощение столь важного для любого фестиваля космополитизма: он объездил весь мир, последние две его картины снимались в Америке, а предыдущая — в Антарктике.

Совпадение это или осознанный выбор фестивальной дирекции, но добрая половина конкурсных картин Берлинале так или иначе отсылает к эстетике и этике Херцога. Будто многие фильмы и пригласили сюда только потому, что они рифмуются с его видением мира.

Херцог — человек, чье любопытство неистощимо, убежденный антрополог, каждый герой которого larger than life, «шире самой жизни» и в то же время у этой жизни позаимствован: его нереалистические фильмы, как правило, основаны на реальных событиях. Поэтому «Грабитель» немца Беньямина Хайзенберга неминуемо привлечет внимание президента жюри. Трудно не увлечься историей австрийского спортсмена-марафонца, который не мог прервать свой бег и за пределами трассы, а потому стал известным на всю страну грабителем банков. В этом скупом и строгом фильме не найти осуждения или восхищения героем — только по-херцоговски внимательный взгляд на удивительный феномен. И хотя артист Андреас Луст куда менее выразителен, чем культовые фавориты режиссера Клаус Кински и Бруно С., он автоматически становится одним из главных претендентов на призы, наравне с колоритным Стелланом Скарсгардом (милая трагикомедия «В чем-то милый человек» норвежца Ханса Петера Моланда).

Или взять «Пазл» аргентинки Наталии Смирнофф. В ее гиперреалистической картине потрясающе достоверная Мария Онетто играет пятидесятилетнюю домохозяйку, внезапно открывающую в себе поразительное умение решать головоломки в рекордные сроки. Не пытаясь найти объяснение феномена, режиссер восхищается им, позволяя героине забросить любящего мужа и двоих детей ради внезапно открытой страсти. Картина построена исключительно на крупных планах, будто автор не желает и не может видеть социальный или экзистенциальный контекст происходящего. Зрителю предлагается собрать самостоятельный пазл из показанных ему элементов этой истории — подобно тому, как любопытный читатель утренней газеты восстанавливает в уме дополнительные детали происшествия, которому на бумаге уделено всего несколько слов.

Та же безоценочная, вернее, сверхоценочная увлеченность предметом, вызывающая сложную гамму эмоций, от восторга до ужаса, сквозит в конкурсной «Гусенице» японца Кодзи Вакамацу, впервые участвовавшего в Берлинале еще до Херцога, в середине 1960-х. Не растеряв к почтенным годам авангардистского пыла, Вакамацу снял своеобразную киноверсию новеллы Эдогавы Рампо на цифровое видео всего за двенадцать дней и смонтировал за тринадцать часов, поскольку признает только первые дубли. Как и Херцог, всю жизнь исследовавший трансформации человека в рамках военной иерархии (от «Агирре, гнева Божьего» через «Войцека» к «Спасительному рассвету»), Вакамацу интересуется мутациями личности, тело которой изуродовано на поле сражения. Герой картины возвращается в родную деревню с войны, лишенный ног и рук, голоса и слуха, но увешанный медалями и официально провозглашенный императорской пропагандой «богом войны». Вместе с супругой ветерана (Синобу Терадзима — большая звезда японского кино, показавшая в этой откровенной роли немалую отвагу) мы учим язык этого божества, больше похожего на травмированное насекомое, и антивоенный манифест постепенно превращается в кафкианскую притчу отчуждения.

Читать текст полностью

Ссылки

 

 

 

 

 

Все новости ›