Оцените материал

Просмотров: 31974

Так как вам на самом деле выставка Кабакова?

16/10/2008
Подошла к концу месячная ретроспектива Ильи и Эмилии Кабаковых. OPENSPACE.RU задал несколько вопросов художникам и кураторам. Ответы записали ЕКАТЕРИНА ДЕГОТЬ и ЗОЯ МАШКОВЦЕВА

Имена:  Илья Кабаков · Эмилия Кабакова

©  Артем Прокудин

Так как вам на самом деле выставка Кабакова?
1. Какие эпизоды открытия кабаковской ретроспективы вам запомнились?
2. Как по прошествии месяца вы оцениваете эти выставки? Что вас поразило, что разочаровало?
3.
Как по-вашему, о чем говорят люди в Москве (арт-мир и широкая публика) в связи с этой ретроспективой?
4. Как по-вашему, эта выставка что-то изменит в Москве — для широкой публики и для арт-мира?



1. Какие эпизоды открытия кабаковской ретроспективы вам запомнились?

Тереза Мавика, директор фонда «Современный город». Меня очень растрогало, что, когда мы пришли на пресс-конференцию в Пушкинский, то до ее начала Илья ходил один по коридорам, как будто он просто гость пресс-конференции. Когда я увидела эту картину, мне показалось, что, действительно, и здесь все может быть хорошо рано или поздно.

Дмитрий Гутов, художник. Как известные деятели, как цыплятки, за Абрамовичем бегали. Это смотрелось довольно комично. Имен называть не буду.

Владимир Куприянов, художник. В Москве появляются масштабные выставки очень достойных наших художников. Но я должен отметить, что виповская сторона, вопрос богатых людей в них становится основным, к сожалению. Как художник, который анализирует постоянно выставочную ситуацию в Москве и в мире, я вижу, что отличие Москвы в том, что интересы людей, которые обладают возможностями делать масштабные проекты, пока еще находятся в плоскости виповской отстраненной системы жизни. Художников не пускали на выставку... Причем художников-то всего десять человек, и не пускать их бессмысленно, просто бессмысленно. Если эта тенденция у нас будет продолжаться, то будет дико плохо. Арт-тусовка без художников — полная профанация. Я бывал в Сибири на событиях, где были одни только вип-персоны, — эти события замыкаются, они прекращаются молниеносно, потому что нет носителей информации, тех, кто знает правила игры. «Большие люди» друг на друга посмотреть могут и в другом месте, без Кабакова, Булатова, Вани Чуйкова. Понимаете?

Олег Кулик, художник. Хамская речь Ника Сероты

©  Виктория Ломаско

Так как вам на самом деле выставка Кабакова?
(директор лондонской Tate, по слухам приглашенный стать советником «Гаража». — OPENSPACE.RU). Смысл ее был «спасибо тете Даше», а также «дайте денег». А про Кабакова почти ничего. Кабаков на этом открытии был далеко не первым лицом.

Николас Ильин, Вице-президент по международному раззвитию, GCAM GROUP, Нью Йорк. Разговор с Ильей и Эмилией в Пушкинском музее. Илья рассказывал, как он ходил сюда в молодости, смотрел на скульптуры, «и ничего, что это копии». Такой живой человеческий разговор был. И второе, конечно: как много было людей из мира искусства — директора музеев, художники и так далее. И это еще раз демонстрирует, какой значимой фигурой является Кабаков. Люди же не прилетают через полмира, чтобы просто поужинать.
Он патриарх, у него была не самая простая жизнь — только лет 15 назад он стал известен, стал нормально жить и выставляться по всему миру. Японцы сейчас дают Кабакову самую высокую премию, которая только существует в стране. Это же тоже показатель. Я у них был несколько раз в мастерской на Лонг-Айленде, и они очень много работают. Могли бы чуть меньше делать, наверное, — никак не могут остановиться.

Екатерина Деготь, OPENSPACE.RU. Я собирала эти впечатления, так что они не только мои. Но картина выходит драматическая. В первый день — как у всех коллекционеров внезапно одновременно зазвонили телефоны: они начали торговаться за «Золотого тельца» Дэмиена Херста. Во второй — крах фондового рынка ровно в момент ужина в «Гараже». Как рядом со мной сидел преподобный (так? не знаю) Берл Лазар и не обращал ни малейшего внимания ни на кого и ни на что вокруг. Как сэр Норман Розенталь в этот момент сидел в VIP-обезьяннике аэропорта «Шереметьево» — он так хотел приехать, что не заметил, что виза у него кончилась. В третий день — как галерист Ропач специально устроил ужин только для того, чтобы его коллекционеры не пошли на одновременный ужин к галеристу Гагосяну. А на этой ужасной гагосяновской выставке — еще ужасно, что она была одновременно с Кабаковым, это так, мне кажется, опустило его и нас всех в самый уродский рынок — на выставке из очень плохих коммерческих картин очень известных художников, да еще с таким названием, которое следует перевести как «То, что мы вам впарим», ко мне подошло молодое московское дарование и сказало: «Мы, молодые художники, так не любим весь этот гламур и коммерцию. Мы собираемся протестовать! Но хотели посоветоваться — как вы считаете, это будет правильно?»
В целом была картина некоего ужасно драматического и мучительного испытания всей постыдностью «медных труб», которое приходится проходить каждому большому художнику. У меня в памяти осталось — как я выступаю на симпозиуме (тоже, кстати, эпизод: четверо русскоязычных участников несут какую-то глубокомысленную чушь по-английски, потому что им так велели, а публика сидит и затравленно слушает), и вдруг вдали, по краю «Гаража», медленно бредут куда-то Илья и Эмилия. Ужасно устало и обреченно.

Давид Рифф, OPENSPACE.RU. Накануне кабаковских открытий и краха фондового рынка мне приснился ужасный сон, в котором передо мной появился Владимир Янкилевский в образе пророка и сказал мне, что «все провалится». «Что?» — спросил я. «Не могу тебе сказать», — ответил он и предложил мне денег, чтобы я молчал. «Кабаков мой друг, так что я готов заплатить», — сказал он. К стыду своему, я деньги взял...
Я проснулся и, чувствуя себя скверно, пошел на пресс-конференцию в Пушкинский. Там все было похоже на коронацию, в которой в свою очередь есть нечто от похорон. Этот образ работал неплохо, потому что в обоих случаях имеется в виду инсталлирование куда-то персоны автора, как будто он вещь или какой-то фейк. Но вещь эта странная, она сопротивляется, она еще живая. На пресс-конференции Кабаков выглядел ужасно несчастным. Когда он сказал, что Пушкинский — великий музей подделок и сам он такая же подделка, голос его звучал разочарованно, но и как-то пророчески. И я внезапно вспомнил Володю Янкилевского: голос шестидесятых, полный утопического энтузиазма и обиды. Вот этот голос теперь-то и вставлен в культурный канон. Ирония истории в том, что система, которая этот канон создала, как мы сейчас видим, не менее обречена, чем СССР.
Страницы:

Ссылки

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:6

  • mpmouse· 2008-10-17 03:24:34
    "когда этот прием станет мейнстримом..."
    Вряд ли станет. Это все-таки проблема 90-х, сегодня Кабаков ее завершает. Но прием начат Комаром и Меламидом в 70-е, за много лет до первого "Художника-персонажа" у Кабакова и развивался у многих - прежде всего назову Игоря Макаревича, совместные ероекты Макаревич-Елагина, Георгия Кизевальтера (ранние 90-е) и да и себя - малоизвестного основателя Музея Неизвестного Художника (1987). Знаю еще один фальш-музей американского разлива. Было бы очень интересно просмотреть структуры, мотивации и фактуры многих музеев, как особую ветвь концептуального и постконцептуального высказывания. Это - воззвание к исследователям.
    А о Кабакове очень рекомендую следующий текст
    Алексей Плуцер-Сарно. Три Кабаковых, или Две забытые России
    plucer.livejournal.com/98750.html

  • Diaconov· 2008-10-22 01:12:13
    "Такого никогда не было в России, когда почти друг за другом шли значимые культурные события. Прежде всего, выставка «Борьба за знамя» Екатерины Деготь, ну и ряд других выставок на высоком уровне."

    Мир полон любовью.
  • polly_martmag· 2008-10-23 01:26:54
    Да-да, меня тоже позитив Осмоловского позабавил. И Димин тоже. И "художественная ситуация улучшилась", и радость Гутова за "восходящую силу", на которую "все работает". И насчет "я не люблю масштаб" - а его собственные железяки нисколько не масштабные, ага. И некоторые его любимые картины (их авторам он не стал бы советовать ограничиться эскизами)- по целой стене в Третьяковке занимают...
    Понравились высказывания Терезы Мавики (про фантазию и создание целых миров), Екатерины Деготь (про смех, про важность именно идеи) и Никиты Алексеева (у него куда тактичнее и честнее высказана та же мысль про масштаб и обозначена действительно личная художественная позиция относительно творческой свободы, без гутовского лукавства). Ужасно не понравилась реплики Захарова и Пепперштейна.
Читать все комментарии ›
Все новости ›