Оцените материал

Просмотров: 42609

Жан-Юбер Мартен, куратор экзотического

Елена Яичникова · 08/09/2009
В новой рубрике мы расскажем об истории и современном состоянии кураторской профессии. OPENSPACE.RU также объявляет конкурс на лучший проект в рамках специальных проектов и параллельной программы Московской биеннале

Имена:  Жан-Юбер Мартен

©  ИТАР-ТАСС

Жан-Юбер Мартен

Жан-Юбер Мартен

О кураторском конкурсе OPENSPACE.RU читайте здесь.
Куратор предстоящей Московской биеннале француз Жан-Юбер Мартен — из числа кураторов с регалиями, у которых есть своя тема, свой почерк и свое место в области кураторской практики. Регулярно организовывая выставки как независимый куратор, он, тем не менее, всегда работал в рамках институций и обзавелся внушительным послужным списком. Начав в 1971 году как куратор в Музее современного искусства Парижа, он возглавил Кунстхалле Берна в 1982-м, стал директором парижского Центра Жоржа Помпиду в 1987-м, директором музея-замка Chateau d'Oiron в 1991 году и Музея Африки и Океании в Париже в 1994-м и занимал должность директора музея Kunst Palast в Дюссельдорфе с 2000-го по 2006 год.

Тема, над которой уже долгие годы работает Мартен, — это искусство таких экзотических для Запада регионов, как Африка, Австралия, Новая Зеландия, острова Тихоокеанского бассейна, и осмысление его места в системе мирового современного искусства. Для стран Европы и США эта тема необычайно важна и представляет собой по-настоящему болезненный вопрос, потому что колониальное прошлое там давит тяжким грузом и имеет прямое отношение к современным проблемам иммиграционной политики. Но и Россия со всем посткоммунистическим блоком не настолько далека от постколониальной темы, как кажется, поскольку в ее основе — проблема европоцентризма и «властного дискурса», которые по отношению к Восточной Европе с успехом и вдохновением разрабатываются, к примеру, Славоем Жижеком и другими теоретиками люблянской школы.

Как главный музейный куратор крупных европейских институций, Мартен, безусловно, устраивал выставки западных художников — большую ретроспективу Пикабиа, Мана Рэя, Дюшана и берлинских дадаистов. К тому же Мартен считается специалистом по русскому искусству: он сделал первую выставку Кабакова в Европе в 1985 году и был куратором выставки «Москва — Париж», открывшейся в Центре Жоржа Помпиду в 1979 году и в ГМИИ им. А.С. Пушкина в 1981-м. Но в историю современного искусства Мартен — так уж сложилось — вошел именно благодаря тому, что в своей кураторской деятельности он затрагивал постколониальную проблематику.


{-page-} «Маги земли». Центр Жоржа Помпиду и Гранд-аль в парке Ля-Вилетт. Париж, 1989

©  Предоставлено Центром Помпиду

Хулио Галан. Грустная девушка, которая не хочет покидать Мексику. 1987. Работа с выставки «Маги земли»

Хулио Галан. Грустная девушка, которая не хочет покидать Мексику. 1987. Работа с выставки «Маги земли»

Первая известная выставка Мартена стала авторским высказыванием и сильным кураторским жестом, который бросил вызов всей западной художественной системе. Родившись на взлете постколониальной критики, она ознаменовала появление этой темы на территории искусства и открыла целую эпоху, когда на географической карте современного искусства стали появляться такие прежде выпадавшие из нее регионы, как Африка, Индия, Китай и Восточная Европа.

«Маги земли» стала ответом на более раннюю выставку — «Примитивизм. Близость племенного и современного» (Primitivism. Affinity of the Tribal and the Modern), состоявшуюся в МоМА в 1984 году. Нью-йоркская выставка в свое время вызвала справедливое возмущение как классический образец неоколониализма: отдельным произведениям признанных художников западного модернизма, среди которых были Пикассо, Гоген и Бранкузи, она противопоставила массу анонимных предметов африканского искусства. Не указывая имен создателей африканских работ, ее кураторы отказывались признавать за ними авторство; не обозначая даты их создания, погружали эти работы в мифическое безвременье без какого бы то ни было развития. И своим содержанием, и формой выставка провозглашала превосходство западного модернизма. Сходство африканского искусства и искусства художников-модернистов объяснялось не тем, что многие западные авторы черпали вдохновение или попросту заимствовали у «примитивных» народов, а глобальным и универсальным характером модернизма.

На этом фоне Мартен предложил смелый ход: представить в рамках одной выставки — и, что важно, на равных — современных художников с разных континентов. В «Магах земли» участвовало одинаковое количество западных и незападных художников (по 50 с каждой стороны), у африканских работ появились подписи с именами авторов и датами, а среди участников были русские художники — Кабаков и Булатов.

{-page-}

©  Предоставлено Центром Помпиду

Рисунок на земле, выполненный жителями города Йендуму. Стена, расписанная Ричардом Лонгом. 1987. Работа с выставки «Маги земли»

Рисунок на земле, выполненный жителями города Йендуму. Стена, расписанная Ричардом Лонгом. 1987. Работа с выставки «Маги земли»

По словам Мартена, это была первая по-настоящему всемирная выставка под лозунгом «Выйдем из гетто западного искусства!». Она демонстрировала, что помимо известного на Западе современного искусства есть и другое — созданное в других частях мира в то же самое время, но по другим принципам. Мартен обращал внимание на географическое, а не историческое измерение и видел в искусстве универсальные темы, к которым обращаются художники всего мира, хотя и по-разному. Главное послание выставки заключалось в призыве пересмотреть традиционные категории и критерии западной системы, которая отвергала религиозное искусство или современные произведения, созданные в других частях света согласно иным правилам, объявляя их ремеслом или народным промыслом. В этом смысле важным было то, что Мартен не стал собирать работы из какого-то одного региона, а организовал совместную выставку художников разного происхождения.

Но, несмотря на свой положительный заряд, выставка «Маги земли» стала, наверное, самой неоднозначной за последние двадцать лет и вызвала шквал критики, очевидным образом спровоцировав недовольство «справа». «Маги земли» проложили дорогу постколониальной критике в современном искусстве, повлекли за собой дискуссии. Интересно, что в дальнейшем развитие этого процесса привело к тому, что выставка воспринималась уже как недостаточно радикальная.

Главной проблемой стал вопрос контекста. Если западные художники в пространстве «белого куба» были как рыба в воде, то произведения других авторов предстали как чужеродные и «экзотичные». Южноафриканский художник, куратор и критик Кендел Гирс (Kendel Geers) по этому поводу заметил: «...этот тип выставочного пространства принадлежит американской и западноевропейской художественной инфраструктуре, а потому и поток культурной информации в конечном счете оказался однонаправленным — от владельцев white cube. Ничего общего с диалогом культур эта выставка не имела, она знаменовала лишь очередной возврат к колониальному мышлению. От незападного художника ждали, что он будет вести себя тихо и уважительно по отношению к организаторам, закрыв глаза на их некомпетентность и скрытый расизм».

©  Предоставлено Центром Помпиду

Чильдо Миерелес. Как строить соборы. 1987. Работа с выставки «Маги земли»

Чильдо Миерелес. Как строить соборы. 1987. Работа с выставки «Маги земли»

Для критиков, видевших в этой выставке проявление новой, культурной зависимости, следствием такого экспонирования стало превращение африканских объектов в просто красивые предметы: вырванные из естественного контекста, они теряли свое содержание и социальные функции, а абстрагирование от политического контекста скрывало их «инаковость», выставляя на первый план лишь формальные качества.
Выставка «Маги земли» затронула еще один болезненный для стран, знавших колониальную зависимость, вопрос: кто обладает правом голоса и суждения? Дело в том, что художников для участия в этой выставке Мартен выбирал сам. И делал он это, согласно замечаниям критиков (среди которых главный на сегодняшний момент специалист по постколониальным вопросам и куратор 11-й «Документы» Окви Энвейзор), на основе чисто западных критериев, выбирая только то, что он считал аутентичным африканским искусством. «Именно здесь на первый план выходит этнографический взгляд — в поисках аутентичного прошлого, в валоризации крайнего различия как способа создать контраст между примитивным и современным».

Однако, как признает тот же Энвейзор, «заблуждения никогда не выйдут наружу, пока мы не попытаемся что-то сделать, и в этом заключается продуктивность этой выставки. Она спровоцировала очень важные критические, исторические и философские дебаты, которые мы сегодня имеем». Выставка «Маги земли» остается важной по сей день и дает материал для размышлений о методах и принципах кураторской работы.


{-page-}«Разделение экзотики». 5-я Лионская биеннале, 2000

Афиша 5-ой Лионской биеннале

Афиша 5-ой Лионской биеннале

Спустя одиннадцать лет после «Магов земли» Мартен сделал 5-ю Лионскую биеннале, которая обозначила новую реальность — культурных смешений и взаимовлияний. В центре выставки оказалось понятие «обоюдной экзотики», которое предполагало, что для африканцев западная культура так же экзотична, как для европейцев африканская. Экзотика, понимаемая подобным образом, является вопросом точки зрения, что уравнивает в правах разные культуры, утверждая относительность любого суждения. Таким образом, Мартен ответил на критику и обвинения в «экзотизме», обращенные в его адрес в связи с выставкой «Маги земли».

Произведения, представленные на Лионской биеннале, отражали реальность межкультурных взаимодействий: работы западных художников заимствовали элементы, свойственные другим культурам, и наоборот. Участвующая в общем проекте группа из пяти европейских антропологов и социологов проанализировала произведения искусства и разработала их классификацию, ставшую основой экспозиции. Выставка была поделена на 23 секции: «Есть», «Передвигаться», «Любить», «Молиться», «Страдать», «Умирать» и др.

Сама выставка разместилась в Холле Тони Гарнье (La Halle Tony Garnier) — отреставрированном здании промышленной архитектуры начала ХХ века общей площадью в 17 тыс. кв. м. Над дизайном выставки работал архитектор и сценограф Патрик Бушан (Patrick Bouchain). Дизайн экспозиции стал важным элементом выставки, программно исходившей из того, что демонстрировать произведения с других континентов вместе с работами западных художников в условиях, привычных для последних, неприемлемо. Выставка представляла все работы так, как это принято в относящихся к ним культурах.

В результате обычно белые перегородки были покрашены в яркие цвета; занавески создавали кабины для просмотра видео; живопись не только висела на стене, но и крепилась на подставках; многие работы размещались в устроенных шалашах или палатках и включали в себя природные материалы. Как гласил сопровождающий выставку текст рабочей группы биеннале, «мы предлагаем не ассимилировать работы издалека, выставляя их так, как это принято у нас, а представить их так, как их видят там, чтобы этот другой взгляд на мир можно было бы применить к нашей художественной практике. В конечном итоге речь идет о выставке, которая, взирая на произведения искусства со всего мира, поменяла бы наш взгляд на эти работы, а вместе с тем и на наши собственные».

Нетрудно догадаться, что такая сценография стала ответом на критику выставки «Маги земли» в отношении «белого куба». Впоследствии Мартен признавал, что попытки такого рода не заходят далеко, но, чтобы понять это, нужно было попробовать. Нерешенным, однако, остался вопрос «права голоса», поскольку «обоюдный экзотизм» не предполагал участия африканских специалистов. Социально-экономические и политические условия, при которых происходит оценка другой культуры как «экзотической», затронуты не были.


{-page-}Алтари и святилища мира: искусство преклонения (Altars and Shrines of the World: Art To Kneel Before). Музей Kunst Palast. Дюссельдорф, 2001

Проблема религиозного искусства интересовала Мартена еще с выставки «Маги земли». Если мы пересматриваем традиционные границы западной системы современного искусства и задаемся целью признать незападное искусство на его условиях, то приходится признать и его культурную рамку, которая часто оказывается религиозной. Именно религиозный аспект культурных различий составил основу этой выставки.

©  Museum Kunst Palast / Andreas Stappert

Фелипе Линарес, Леонардо Линарес,  Рамон Рамирез де Саламанка, Педро Ортега. Алтарь для мертвых. Мексика

Фелипе Линарес, Леонардо Линарес, Рамон Рамирез де Саламанка, Педро Ортега. Алтарь для мертвых. Мексика

На ней были представлены 68 алтарей разных религий со всего мира из 34 стран — мексиканские, буддийские, африканские, карибские вуду, христианские и другие, принадлежащие современности. Многие алтари были созданы специально для выставки и освящены их создателями прямо в музее. Вот что поясняет по поводу этой выставки сам Мартен: «Я сравнил алтари с инсталляциями. Ведь что такое инсталляция? Это некоторая совокупность объектов, которые художник размещает в пространстве, создавая определенный смысл. Алтари — это, по сути, те же инсталляции, создаваемые для общения с богами. Место, которое занимает каждый объект на алтаре, очень важно. В этом смысле алтари очень похожи на произведения искусства».


Artempo: где время становится искусством (Artempo: Where Time Becomes Art). Палаццо Фортуни (Palazzo Fortuny). Венеция, 2007


©  MINI Sharing Design / flickr.com

Вход в Палаццо Фортуни

Вход в Палаццо Фортуни

Выставка, организованная Мартеном в сотрудничестве с другими кураторами одновременно с биеннале Роберта Сторра, имела большой успех как у публики, так и у профессионалов. В этом позволяет убедиться опрос, проведенный журналом Frieze, о лучших выставках 2007 года. Выставка стала продолжением и развитием темы различных культур, с которой долгое время работал Мартен, но во временном ракурсе. Идея состояла в утверждении неоднородности времени и сосуществовании в каждый исторический момент нескольких временных пластов. Сама выставка отражает эту идею, сопоставляя в своем пространстве произведения разных эпох, контекстов и стилей, которые обычно не демонстрируют вместе. Деревянные куклы, змеиная кожа, панцирь черепахи и перья из коллекции Палаццо Фортуни, оставленные кураторами в залах, соседствуют с произведениями искусства, археологическими находками и миниатюрными объектами в витринах. Артефакты из Новой Гвинеи соседствует с работами Ротко и Бертрана Лавье, произведения Дюшана — со скульптурой доколумбовой Америки, а статуя Будды — с полотнами Романа Опалки. Оставляя впечатление кунсткамеры или лавки антиквара, выставка демонстрирует механизм сопоставления и взаимосвязи представленных на ней произведений, лежащий в основе всякой выставки, но в более смелом временном и пространственном масштабе.

Выставка Artempo, «вызывающе археологическая и авангардная в своем видении», по выражению арт-критика и журналиста из Йоханнесбурга Шона о'Тула (Sean O’Toole), стирала границы между искусством, историческими артефактами и предметами обихода, выявляя связь прошлого с настоящим, которая не укладывается в линейную перспективу исторического развития. Подобно другим выставкам Мартена, она показывает, что в основе во многом новаторской практики Мартена лежит прежде всего интерес к вещи, а не к контексту.


Против исключения. 3-я Московская биеннале современного искусства. Сентябрь, 2009

Чего следует ожидать от основного проекта Московской биеннале? Вообще говоря, «Против исключения» — это лозунг, под которым может подписаться едва ли не каждая выставка Мартена. Будь то религиозное искусство, работы художников из «экзотических» регионов, или сопоставление в едином пространстве выставки произведений разных эпох — именно проблема исключения и объявляемый ему протест занимают центральное место в практике Мартена. И, судя по всему, московская выставка станет синтезом разных аспектов этой обширной проблематики. Во всяком случае, предварительный список художников говорит о том, что на выставке будут как малоизвестные авторы из «экзотических» регионов, так и давно живущие и известные на Западе художники — кореянка Кимсуджа, сербка Марина Абрамович и южноафриканец Уильям Кентридж, которые работают с темой глобализации и рассказывают истории своих стран. Наравне с известными западными художниками, среди которых Аннет Мессаже, Эрвин Вурм, Тони Крэгг и Вим Дельвуа, в основном проекте биеннале примет участие множество русских художников. Выставка представит афганские ковры, а также искусство «аутсайдеров» и народных умельцев, которых удалось найти и в России.

Интересно также отметить, что на выставке Мартена не будет художников, которых можно было увидеть среди участников, к примеру, выставки «Альтермодерн» французского куратора Николя Буррио в рамках Триеннале галереи Tate — последней громкой выставки, рассматривающей вопросы постколониализма и глобализации. Если Буррио предпочитает работать с молодыми и модными интернациональными художниками, как, например, Субодх Гупта или Навин Раванчайкул, которые перемещаются из одной выставки в другую, то Мартен стремится показать художников, которые не входят ни в систему коммерческих галерей (чью критику можно услышать из его уст), ни в круг молодых и модных художников, а скромно творят в своей родной деревне.

Ссылки

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:1

  • klenov· 2009-09-14 15:47:17
    почему-то не в статье не работают ссылки на русскую википедию
Все новости ›