Довольно неожиданно раздеваться догола в музее – можно сказать, это освежает.

Оцените материал

Просмотров: 41860

Письмо из Нью-Йорка: горошек, белочки и грибы

Анна Пантуева · 28/02/2012
Страницы:
 

Устрашающее оптическое устройство на выставке Хёллера переворачивало изображение вверх ногами и было предназначено, как оказалось, для просмотра скульптур гигантских грибов в фойе и розовых крокодилов в зале музея. Ассоциация с песней Jefferson Airplane («One Pill Makes You Larger, One Pill Makes You Small») и прочей классикой жанра ошибочна — никакой психоделики там не было. Громоздкое тяжелое устройство спадало со лба на нос, глаз видел многочисленные оправы и дужки линз обычным зрением, перевернутое изображение и правильный фокус надо было найти, а передвигаться приходилось, опираясь рукой на стену, небольшими шагами, чтобы не наткнуться этим протуберанцем на другого посетителя. Отважившихся исследовать таким образом пространство музея охранники не пускали на аттракционы выставки и на лестницу — оставалось разве что кататься на лифте.

©  Benoit Pailley

Carsten Höller. Giant Psycho Tank. 1999

Carsten Höller. Giant Psycho Tank. 1999

Аттракционов на выставке Хёллера было три. Самый главный — закрытый бассейн с соленой водой, в котором можно было болтаться, сбросив выданные в предбаннике белый халат и тапки и раздевшись догола. Что там было с гигиеной, не ясно. Музей и бюрократы с санэпидемстанции договорились о компромиссе — вместо шести голых посетителей, которые предполагались вначале, в бассейн стали пускать строго по одному (и все же — что там было с гигиеной?). Бассейн закрылся раньше всей выставки. Видимо, четырех лишних долларов за билет не хватило на его поддержание (хотя на выставку в среднем ходили аж 1700 человек в день), и испытать «среду сенсорной депривации, которая как бы заставляет покидать свое собственное тело» удалось не всем.

©  Benoit Pailley

Carsten Höller. Mirror Carousel. 2005

Carsten Höller. Mirror Carousel. 2005

На четвертом этаже музея были установлены металлическая карусель с лампочками, клетки со щебечущими птичками под потолком и труба, идущая на второй этаж, — знаменитая горка Хёллера. Карусель очень медленно вращалась и, так же как и бассейн, была с текстовой претензией: она якобы создавала «принципиально иной физический опыт, нежели обычная ярмарочная карусель, отражая и освещая пространство вокруг себя». В зеркальной поверхности действительно отражалось пространство — белые стены. Сидя на ее подвесных скамейках, можно было погрузиться в медитативное состояние — но только при отсутствии толпы посетителей. В любом случае сами кураторы затруднялись указать, в чем состояла исключительность карусели.

Скоростная горка в виде трубы пользовалась наибольшей популярностью — в часы пик здесь также стояла очередь, уже четвертая по счету. Удивительно, что устных инструкций никто не давал, и, не заметив на стене маленькой бумажки с правилами безопасности, можно было действительно что-то себе повредить при скоростном спуске. Спуск с горки — в шлеме, с прижатыми к телу руками, ногами вперед — был действительно веселым, а подбадривающие шутками чернокожие охранники были самой человечной частью этого «Опыта». Кроме горки были еще какой-то столик, на котором что-то покалывало руку при нажатии кнопки, iPod с видео в трехмерном изображении, бутылочка с эфиром (кажется, афродизиаком), который можно было понюхать, какие-то мигающие лампы и прочие малопонятные вещи.

©  Benoit Pailley

Очередь на скоростную горку Хёллера

Очередь на скоростную горку Хёллера

«Опыт» Хёллера не удался — художник рассчитывал на психоделику, удовольствие и зрелищность, до которых его аттракционы не дотягивали. Сравнивать тяжелое оптическое устройство, спадающее на нос, и скульптурные грибы с эффектом галлюциногенного вещества было бы смешно. Конечно, довольно неожиданно раздеваться догола в музее — можно сказать, это освежает. Но подразумевающаяся медитативность карусели и бассейна аннулировалась суетой, шарканьем и логистикой. Удалась бы выставка, если бы все «работало» идеально и было максимально зрелищно? Это вопрос подхода к системе искусства: если идеал музея — Диснейленд, то да. Но зачем идти в Новый музей, чтобы медитировать или раздеваться? Для этого есть масса более удобных мест.

Ясно, зачем — за критикой музея. Но если мы за критику современного музея — то у Хёллера и здесь не было бы шансов. Веселые горки и институциональная критика совместимы, и над высокопарностью музеев, художников, кураторов и серьезной публики можно и нужно смеяться. Но попав на выставку Хёллера, посетитель оказывался не то что в обычных рамках институции, а в какой-то гипертрофированной, тотальной, железной хватке, подписывая собственный приговор, сдавая кредитки, покорно следуя всем приказам охранников, стоя в строю и глядя в затылок впередистоящему.

Институциональная критика здесь была бы возможна, но со стороны посетителей: как открытый перелом руки в результате скоростного спуска или саботаж — если бы каждый стоящий в очереди не подписывал договор сразу, а внимательно его читал, вникая, задавая вопросы работнику музея. На одно такое прочтение ушло бы минуть пятнадцать, для большинства посетителей выставка была бы сорвана.

©  Benoit Pailley

Carsten Höller. Giant Triple Mushrooms. 2010

Carsten Höller. Giant Triple Mushrooms. 2010

Название «Опыт», которое выбрал Хёллер, симптоматично. Как еще в 1970-х философствовал Джорджо Агамбен, современный человек лишен накопленного опыта, он одинок и выброшен на безлюдный берег. Родительский и дедовский опыт в современном обществе не передается, поскольку он не имеет ценности и прямого отношения к неустойчивой и постоянно меняющейся жизни (где эта неустойчивость ценится и выдается за прогресс). Мы вынуждены выстраивать алгоритмы выживания — как экономического, так и метафизического — с нуля, как будто до нас был потоп. Следуя за философом, можно сказать, что зато теперь у нас есть опыт, упакованный в коммерческую оболочку. Опыт продается и покупается. Турфирмы продают «незабываемый опыт солнечного тропического рая», рекламируемые авто обещают «независимость и свободу». Такой опыт разъединен, он не накапливается и исчезает моментально при его потреблении. Его покупают, чтобы сказать: «Я ездил в Гоа (Тибет, Кубу, Патагонию)», «я был на самой крутой группе (биеннале, вечеринке) современности» — и так далее.

«Опыт» Карстена Хёллера — как раз для пополнения такой потребительской корзины. Он более схож с пресловутыми «креативностью», «нестандартным» или «творческим подходом», которые насаждаются в обществе позднего капитализма во всех сферах жизни, от стратегии корпораций до работы в мелком офисе. Хёллер в своей выставке так же «креативно» подошел к музею. Телешоу о декорировании квартир внушают нам, что мы — хозяева своей судьбы и можем затейливо обставить квартиру, а рекламные фразы вроде «вырази себя» (express yourself) — посредством моды или электронного устройства — призывают к «творческому выбору» из заранее навязанного списка. Стандартизация через «креатив» — и в результате все мы теперь «креативные», добровольно сдаем себя компании Apple и выражаем политическую позицию, щелкая мышкой на кнопку Like.

Но ретроспективы прошли небезуспешно. Серийные кружочки Херста (которые, как он заявляет, все абсолютно разные по цвету и формату) метафорически выразили крайнюю степень такой креативной стандартизации. Музей Гуггенхайма с его архивной выставкой продемонстрировал уравнительные функции музея вообще, способного придать благолепие и благообразие даже такому творческому выскочке, как Каттелан. А Хёллер, сам того не желая, спровоцировал Новый музей на новые институциональные шаги, показав публике, как далеко можно зайти даже и после нескольких десятилетий институциональной критики.
Страницы:

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:18

  • monika_sosno· 2012-02-28 18:04:13
    iPad-3?!!
  • monika_sosno· 2012-02-28 18:08:39
    "когда в 2008" - эта работа была разве не в 2011 году показана?!
    или он участвовал в архитектурной?
  • monika_sosno· 2012-02-28 18:13:03
    в "Bidibidobidiboo" на столе стоит стакан, нет там оставленной "предсмертной записки мелким почерком"
Читать все комментарии ›
Все новости ›