Ошибка вшита не в текст, а в ослиную тупость человечества, неспособного прочитать этот текст.

Оцените материал

Просмотров: 20120

Глядя из коммунизма

09/11/2011
Страницы:
 

Уилсон: Я говорю о системе «испорченного телефона», по которому идеи передавались в академическую среду. Когда настоящая наука была уже потеряна, Ленин называл лучших интеллектуалов Запада типа Рассела «полезными кретинами», но есть ли взаимность в этой ситуации? Возможно ли такое же прагматическое отношение к марксизму в Советском Союзе?

Гутов: Я не знаю.

Уилсон: Да я и сама не знаю. Я не про фильм говорю, я его не видела. Я пытаюсь понять. Если все так паршиво… Где мы в этой ситуации находимся? Это вопрос зла, политики зла. Успешен ли был этот эксперимент в политике?

Екатерина Дёготь: У меня два коротких ответа на замечания Димы и Влада. Дима говорит, что этот фильм не имеет никакого отношения к марксизму как к теории, однако он имеет отношение к марксистской эстетике. Фильм в известном смысле сделан с марксистских позиций, в которых действительность рассматривается в противоречиях и в историческом развитии. В этом русле вполне законно фильм обсуждать. А Влад обвинил этот фильм в том, что преподаватели марксизма-ленинизма там показаны, как будто это папуасы, танцующие вокруг костра, но я хотела бы сказать, что не во всех случаях изображение другого является экзотизацией. И то, что продолжением этого проекта является приглашение этих людей преподавать марксизм сегодня, говорит о том, что это рассматривается как опыт, актуальный здесь и сейчас. Но на самом деле у меня был вопрос к Филу. Мне было интересно узнать: в процессе подготовки фильма узнал ли ты что-то новое об этом мире? Открылось ли тебе что-нибудь, чего ты не знал до этого?

Коллинз: Меня интересовали общие места в системе образования. Считается, что идея приверженности какой-либо партии (partisanship) чужда Западу, но я, например, ребенком должен был каждую неделю приносить обет верности королеве, мы должны были петь бесконечные королевские гимны и знать родословную королевской семьи с 1666 года. Все это очень похоже на советский опыт и укоренено в национальных представлениях о нормальности. Викторианская наука по экономике, вскоре после того как я окончил школу, в 1980-е годы, стала бизнес-дисциплиной. Преподавателям было запрещено законом выражать политические точки зрения. С 1988 года проблемой стала «пропаганда гомосексуализма» в школах. Сложно стало преподавать Ньютона, Шекспира, Оскара Уайлда. То есть это было возвращение к очень сильной идеологической системе, которая стремилась сублимировать, скрывать свою политику. Мне хорошо знакомы западные одномерные представления о социализме как статичной системе, что и позволило государству от всего этого (социальных обязательств. — OS) отказаться. Так что я многому научился.

©  Courtesy Shady Lane Productions

Кадр из фильма Фила Коллинза «Марксизм сегодня»

Кадр из фильма Фила Коллинза «Марксизм сегодня»

Хаим Сокол: Вопрос к Гутову. Я сюда прибежал из еврейского центра, в котором преподаю библейские, в первую очередь, тексты. И во многом моя работа сходна с преподаванием марксизма-ленинизма в ГДР. Так вот, твои рассуждения, что «марксизм настолько серьезное учение, что человечество не может его постичь»… Это очень ортодоксально-религиозная точка зрения. Но в отличие от еврейских мудрецов, которые все-таки предваряют практику пониманием, изучением, в твоей позиции прозвучало, как я это услышал, разделение на некую теорию, трансцендентное учение, непостижимое уму, и некую практику. Мой вопрос: это так, ты имеешь в виду разделение на некое марксистское говорение и на некую эстетическую практику, которая не обязательно должна быть связана с марксизмом, поскольку постичь его все равно невозможно?

Гутов: То есть, если я правильно понял твой вопрос: существует ли разрыв между изучением теории и практикой?

Сокол: Получается, как ты утверждаешь, что есть некая трансцендентная марксистская Тора, которую мы не способны постичь, вследствие этого мы как бы освобождены от делания, поскольку все предыдущие попытки перевести это в практическое русло закончились полным провалом. И поэтому мы можем делать «просто искусство», о котором потом рассуждать.

Гутов: Нельзя сказать, что я до конца понял вопрос, но прокомментировать могу. Я не говорил о непостижимом учении. Любая теория постижима, если она является действительно теорией. Вопрос только об интеллектуальных, временных усилиях. Если сравнивать это с теоретической физикой: человек, не получивший профессиональную подготовку, вряд ли возьмется рассуждать на эту тему. Но мой опыт показывает, что на тему марксизма готовы рассуждать все. Более того, я знаю людей, которые пишут тексты о марксизме, но потом выясняется, что они не прочли ни одного текста Маркса. Они знают Альтюссера, Жижека, Фуко и спокойно пишут текст. Более того, вот я получаю текст с огромным количеством цитат из разных текстов Маркса, на тему вампиров и поглощения крови в «Капитале». «Маркс и Дракула», что-то в этом роде. И я думаю: о господи! Человек знает Маркса, наверное, лучше меня. Знает все, что Маркс упомянул на эту тему. Почему же такой текст идиотский?

И тут до меня доходит, что мы живем в новую эпоху. Если загуглить в кавычках Маркс — кровь — вампир, то через десять секунд получаешь все тексты Маркса, все цитаты, и никто не узнает, что ты не прочел ни одного текста Маркса. Вот так контролируют знания в современном мире. Это о том, что есть теория, которую надо изучать.

Мы живем в стране, которая 70‒80 лет жила марксизмом. Зайдите в любой книжный магазин, сколько вы найдете книг о марксизме? Одну книжку Ойзермана. Ни одного теоретического текста. Вот как обстоят дела с этой теорией. В целом надо сказать, что ситуация по миру не намного лучше. Выбор будет больше, но не принципиально. Так что вопрос непостижимой теории откладываю.

Что касается практической стороны: я вчера слушал последнее выступление Сороса, который разрабатывает теорию Super Bubbles, суперпузырей экономических, и как их правильно прокалывать. Это было публичное выступление, и его в аудитории спрашивают: как это так, вы, акула капитализма, все сметаете на своем пути, а с другой стороны, вроде бы как теоретик, — вы филантроп? И его ответ был гениален: как участник рынка, я играл по законам рынка и играл успешно, но, как гражданин, я бы хотел изменить эти законы в ущерб себе как предпринимателю.

И вот если бы вопрос имел отношение ко мне как к художнику: как художник, я играю по законам художественной системы. Но как гражданин, я бы хотел, чтобы эти законы были не просто изменены, но уничтожены.

Сокол: Тогда у меня вопрос ко всем: возможно ли марксистское искусство сегодня? И что это значит?

Софронов: Меня в этой области впечатлила цитата Троцкого, которая стала с тех пор моим лозунгом в отношении искусства. Между прочим, это цитата была написана Троцким в тексте, который он создал вместе с Бретоном. «Искусство может служить величайшую службу делу революции, только оставаясь верным самому себе». Поэтому я избегаю всяческих рецептов для создания марксистского искусства, а также разноса в духе партийной критики. Что не мешает, конечно, мне оказывать поддержку или высказывать критику произведениям, которые мне нравятся или не нравятся

Гутов: Никакого марксистского искусства нет и быть не может. Это такой же абсурд, как и марксистская физика. Либо это ученые, которые занимаются делом, и тогда это не имеет отношения к марксизму. Либо появляются люди… ну, мы знаем историю советской науки. С марксистской точки зрения теория относительности не должна существовать. Кибернетика — это антимарксизм. Генетика тоже. Но отношение к искусству, понимание искусства, понимание его смысла, его ценности без этой теории в принципе невозможно. То есть марксизм нужен, чтобы оценить произведение искусства.

Переводя это в более резкие слова, можно спросить: какое искусство уцелеет при коммунизме? Какое искусство не будет к тому времени выброшено на помойку и останется искусством? Можем назвать его марксистским, но тогда окажется, что марксистским является древнерусская иконопись, скульптура времен Перикла и так далее. Но абсурдно называть иконопись марксистским искусством, хотя мы знаем, что это искусство. Само существование иконописи отменяет понятие марксистского искусства.

Рифф: Я в общем согласен с Димой, но я должен сказать, что это имеет значение: принимает ли художник марксистскую точку зрения или нет. К сожалению, в современных социальных условиях принятие марксистской позиции может быть зачастую вредным для того, что описывает Дима. Хотя нет, принять марксистскую позицию — это не может быть неверным. Я скорее говорю про ситуации, когда берется марксистская риторика без понимания того, что она значит. Это отбросит любую борьбу назад на многие десятилетия, и, по-моему, именно этим очень многие занимаются. Мне кажется, гораздо важнее концентрироваться на политическом бессознательном, а не заниматься тем, чтобы постоянно утверждать свою политическую сознательность как способ продажи своего искусства. Это мой ответ на вопрос.

Коллинз: Я тоже отвечу на вопрос. Отвечу другим вопросом, простым, но очень глубоким: о каком Марксе мы говорим? Я не имею в виду, конечно, ни Гручо Маркса, ни Маркса и Спенсера, но зачастую, когда мы говорим о Марксе, его конкретизируют определенным образом и избегают его меркурианской, стратегической, недифференцированной позиции. И когда говорят об иссохшем русле марксизма, полностью теряется поэзия Маркса, которую нельзя не видеть в его текстах. Есть привлекательность поэзии, которая вписана в тексты — 1848, 1871 года.

Дёготь: Я согласна с Филом. Мы здесь действительно говорим о двух разных Марксах и двух марксизмах. Существует марксизм, каким он развивается на Западе, — университетский, академический, утративший надежды и перспективы пролетарской революции и коммунизма, и потому в первую очередь критический. В этом западном смысле я и сказала, что фильм Фила «марксистский». Потому что любая работа, которая представляет собой продуманный социальный комментарий о противоречиях и с экономической точки зрения, безусловно, может называться марксистской. Но это традиционная точка зрения, которая в Советском Союзе, где марксизм формально победил вместе с революцией, подверглась пересмотру. В Советском Союзе марксизм понимался иначе — как некое диалектическое провидение будущего, очень сильно сближающееся с поэзией и искусством. И надо сказать, что вся история советского искусства прошла в бесконечных спорах о том, является ли та или эта картина или скульптура достаточно марксистской или достаточно диалектичной, то есть соответствует ли она «самой жизни». В этой бесконечной мучительной переоценке, собственно, и состоит вся история советского искусства и советско-марксистской эстетики. И это та точка зрения, которую представляет Дмитрий Гутов. Которая приводит к тому, чтобы от изнеможения вообще отказаться от понятия «марксистское искусство», потому что жизнь все равно богаче. Это и есть тот самый бесконечный горизонт, к которому здесь, в России, по-прежнему очень многие художники пытаются приблизиться, — горизонт диалектической сложности, несоответствия никакому ярлыку. И этот философский подход в эстетическом плане до какой-то степени противостоит «законченному произведению искусства» в принципе — всей западной традиции, традиции изолированного законченного произведения. В связи с этим у меня вопрос к Дмитрию Гутову: хорошо, марксистского произведения искусства нет. А «диалектическое» произведение возможно?

©  Courtesy Shady Lane Productions

Кадр из фильма Фила Коллинза «Марксизм сегодня»

Кадр из фильма Фила Коллинза «Марксизм сегодня»

Гутов: Если уж Фил поставил вопрос, о каком Марксе мы говорим, 1848 года или 1871-го, то я бы рекомендовал от термина «марксизм» вообще тотально отказаться. Есть марксизм, понятый ведущими западными интеллектуалами, — его надо проверить на прочность с точки зрения понятия. То есть взять какую-нибудь выдающуюся фигуру типа Терри Иглтона и посмотреть, имеет ли это отношение к самому Марксу. У меня есть сомнения, что Иглтон выдержит эту проверку. Точно так же не выдержат советская эстетика и советский марксизм. Поэтому следует говорить не о марксизме, который проваливается непрерывно, а о Марксе. То, что ты описала, есть марксизм, — критическое отношение к действительности с экономической точки зрения.

А теперь давайте возьмем последнее издание 250 томов Маркса. И попытаемся в этих томах найти хоть один абзац, где бы Маркс таким образом подходил к искусству. Что это должна быть критика общества, да еще и в искусстве, да еще и с экономической подложкой. И мы выясним, что Маркс не имеет к этому никакого отношения.

Можно также взять и Ленина. Это была загадка для советских марксистов-эстетиков. Почему, когда Ленин любил читать, он из такого критического писателя, как Толстой, выбирал сцену охоты из «Войны и мира»? Не какую-нибудь критику, а то, как собачки по осеннему полю за зайцем носятся?

Потому что у Ленина была позиция, близкая к позиции Маркса.

Или, как сформулировал это другой мыслитель, в произведении искусства содержится гораздо более глубокая критика, чем социальная или экономическая: это критика неверного отношения сознания к миру. И такой критики мы можем в пучке спаржи Эдуарда Мане найти больше, чем в куче социальных романов.

Поэтому от марксизма, как от мутного, невнятного, темного понятия, стоит отказаться, а говорить надо об отношении Маркса — о его понимании проблем. Очистить это от всех более поздних интерпретаций, перечитать тексты, и тогда все встанет на места.

Дёготь: Но все-таки можем ли мы называть этот пучок спаржи диалектическим?

Гутов: Я могу сказать, что «да», что «нет», это ничего не прояснит. Диалектическим является само устройство космоса. Любая самая тупая и ничтожная работа, и не только произведение искусства — любая мысль последнего тупицы в каком-то смысле диалектична.

У Гегеля есть фраза: вот эта самая тупая фраза идиота выше любого самого великолепного создания природы, потому что является венцом эволюции, до которого природа еще не дошла. В этом смысле все диалектично. Но это ничего не прояснит. Это не есть ключ к содержанию предмета.
И это никак не поможет — для чего нужна вся эта сложнейшая механика и эти 250 томов.

Софронов: Я в целом с Дмитрием Гутовым согласен. Я тоже думаю, что произведение искусства может быть и должно быть более критично, чем философский труд. Но эта критичность не присуща искусству сама по себе и не является независимой от исторической ситуации.

Бывает, что изображение пучка спаржи является критическим и революционным, а бывает, что честный художник не может не рисовать звезды и демонстрации под красными флагами. В общем, как сказал Фредрик Джеймисон, всегда смотрите с исторической точки зрения.

Гутов: Для справки: пучок спаржи писался в эпоху Парижской коммуны. Пейзажи Курбе, а также его голые тетки писались в эпоху 1848 года. Но это в виде небольшой коррекции — когда, в какое время и что делать.

Вопрос из публики: Вопрос к Филу: вы не могли бы рассказать немного больше о ваших планах?

Коллинз: Я работаю на проектной основе — только что закончил работу над проектом про «Магазин на диване». Вместо продажи пылесосов и ювелирки мы продавали там возможность воплотить переживания вживую на телевидении, возможность сниматься в исторической порнографии викторианского периода, возможность умереть в больничной постели в окружении семьи и при этом перед смертью всех оскорбить, а также возможность подвергнуться допросам опытных специалистов. Каждое переживание по 9,99 минус 20% скидка для безработных, студентов и пенсионеров. Это помогает нам понять, какие возможности открывает нам социальное поле. Предыдущий мой проект был про малазийских скинхедов — культуру фашизма в Малайзии. Меня интересовало, почему после освобождения от британского колониализма (они обрели независимость в 1957 году) у них существует такая доцифровая субкультура. Скинхеды появились в 1969 году, субкультура рабочего класса заканчивается где-то в 1985-м, почему мы видим воскрешение этих феноменов в Малайзии в 90-х? Если говорить о «Марксизме сегодня» — это также способ видеть глубокие социальные трещины в Британии, которые системны для английской классовой системы и для географии Англии. Как историю планомерно стирают с лица земли? Почему именно Гарри Поттер стал образом Британии, этот классический пример привилегированного ученика дорогой частной школы? Но если бы вы провели год в манчестерской школе, общаясь на тему политической истории, коммунистической партии с шестнадцатилетними, то вы увидели бы другую картину, которая уходит корнями в Манчестер. Какие аргументы предоставил бы тинейджер в эпоху, которая себя рекламирует в качестве свободной? И если мы свободны, почему мы не делаем того, что хотим? Почему так доминируют сотовые телефоны? Почему нас всюду заставляют пользоваться кредитками? Почему мы вписываем наши самые глубокие страхи и желания в корпоративные поисковые машины? И если мы подумаем о водоразделе 1989 года, когда начали описывать преступления Штази или следили за выступлениями рабочих в северной Ирландии или шахтеров на севере Англии, то зачем тогда мы сегодня ежесекундно сообщаем корпорациям, где мы находимся и где находится наша машина? И последнее: у Оруэлла была идея «бесконечной войны», но почему это совершенно отсутствует на телевидении? Почему у нас по телевизору сплошное фигурное катание и певческие конкурсы? Почему развлечение заменило новости? Спасибо и спокойной ночи.
Страницы:

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:16

  • Глеб Морев· 2011-11-09 19:16:14
    Сильный текст. Софронов так ненавидит капитализм, что готов еще на несколько ГУЛагов? Фразы о "тираническом режиме Тэтчер" и о "мыслителе Ленине" рядом с недоумением, отчего же в России идиосинкразия к марксизму, а вернее к марксистской практике, тоже впечатляющи.
  • Grigorij Dashevskij· 2011-11-09 19:21:52
    Хотя бы имена своих "трагических героев" не путайте - не Айзерман, а Ойзерман.
  • degot· 2011-11-09 19:22:42
    Спасибо, сейчас поправим - то-то нагуглить его не удалось
  • Alexandr Butskikh· 2011-11-09 20:33:07
    " Любая попытка анализировать феномены через их экономические корни, любая попытка связать искусство с социальным и классовым контекстом в основном вызывает в интеллектуальной среде протест настолько немедленный, что становится ясно, что в основе его лежит болезненное вытеснение. Многие у нас искренне думают, что марксизм есть преступление перед человечеством — хотя Маркса они не читали. Это неприятие и непонимание марксизма является сейчас, пожалуй, главным фактором, провинциализирующим русскую мысль и отделяющую ее от всего остального мира — университетского прежде всего, но не только. В конце концов, именно университеты на так называемом Западе воспитывают и политиков, и экономистов, и журналистов, и художников".
    И мне понравилось. Для доказательства ценности марксизма используется почему-то фрейдовское понятие "вытеснения", которое также почему-то становится "болезненным". Это для усиления эффекта слова? Или от незнания?
    А почему бы при аргументировании не пользоваться тем, что Е. Деготь уморительно называет марксистской эстетикой.
    Но, увы, Екатерина. Вы знаете, есть еще люди которые не только читали, но даже конспектировали Маркса (и Энгельса, и Ленина). И сдавали экзамены по тому самому столичному ныне марксизму (ленинизму в довесок).
    Как культурный человек, Вы наверняка помните удивление В. Набокова отношению английских студентов (перед Второй Мировой войной) к Советскому Союзу, партии большевиков и конкретно товарищу Сталину.
    Если бы Вы жили в то время, Вы бы, вероятно, точно также призывали восхищаться марксизмом-ленинизмом-сталинизмом, как это делали жители и студенты столиц мира. Если забыть на мгновение о том, к чему привела философия, призванная изменить мир, а вспомнить о ее содержательной части, то выдавать всю эту убогость за нечто непостижимое, воистину невероятно.
    Думаю, что в Советском Союзе и России Маркса прочитали и прочитали как следует. Отсюда - реакция. Может быть, и Вам, Екатерина, пора начать читать Откровения?

  • zAdorno· 2011-11-09 20:42:01
    Диалектика Гутова завораживает. С одной стороны: «…марксизм нужен, чтобы оценить произведение искусства». С другой стороны: «…от марксизма, как от мутного, невнятного, темного понятия, стоит отказаться, а говорить надо об отношении Маркса…». И действительно мы помним о том, что К. Маркс категорически отрицал свою принадлежность к марксизму. Ну а последняя тирада Коллинза говорит нам – мы марксисты тоже ни фига не понимаем, что вокруг происходит.
    Вот такой исторический материализм.
  • Alexandr Butskikh· 2011-11-09 21:39:39
    Замечательная дискуссия. Можно бесконечно копировать цитаты и их комментировать. Вот, первая попавшаяся на глаза: "Рифф: Меня еще интересует выбор трех героинь. Это три возможных результата перехода от коммунизма к капитализму, и марксизм-ленинизм тут делает то, что и обещал: не остается мертвой буквой и пустой фразой, но входит в плоть и кровь".
    Как жаль, что этот самый марксизм-ленинизм не вошел в плоть и кровь самого Дэвида Риффа! Да, это звучит жестоко, но ведь как хорошо совместить слово и с делом. Практики "вхождения", конечно, на любителя, но какой результат!
    И после результата стоило бы вновь вопросить этого, безусловно, славного человека. И выслушать ответ.
  • Aleks Tarn· 2011-11-09 23:52:17
    Показательно, что главными «пушерами» марксистской мертвечины сейчас выступают те же самые люди, которые именуют искусством уличные беспорядки, консервированное дерьмо и заборно-подзаборные (или мостово-подмостовые) граффити.
    Почему? Потому что и марксизм, и contemporary-art-a-la-degot приемлемы (а на взгляд дураков еще и привлекательны) лишь в трудах лобастых теоретиков. При переходе же на практику и то, и другое неизменно оказывается дерьмом – консервированным или кровавым. Это - во-первых.
    Во-вторых, и то, и другое получает шанс на существование лишь в условиях тотальной растерянности и утраты ценностных ориентиров. А для создания этих условий требуется разрушение действующих систем («весь мир насилья мы разрушим…») – в одном случае социальных, в другом - эстетических.
    В-третьих, и то, и другое тоталитарно и обязательно тяготеет к насилию. Ведь поддерживать миф о платье голого короля (социальном или эстетическом) возможно лишь силой. Марксисты Пол Пота вбивали свой миф в несознательные головы напрямую, мотыгами; их идеологические близнецы на европейских кафедрах эстетики взяли на вооружение политкорректность – но затыкание несогласных наблюдается в обоих случаях.
    Короче говоря, смычка налицо – что, кстати, видно и в нынешних акциях типа «Оккупировать Уолл-стрит»: по утверждениям их участников, это одновременно и политика, и «ситуационное искусство». Не так уж безобидны эти банки с дерьмом, господа.
  • atomniy· 2011-11-10 02:47:46
    Хороший текст, спасибо.
  • Alexandr Butskikh· 2011-11-10 16:59:51
    Aleks, прям отжег.
    А я представил, как отнеслись бы реальные преподаватели марксизма-ленинизма того еще разлива, если бы услышали об акциях группы "Война", говне в консервах, других замечательных произведениях марксистского искусства.
    Еще интереснее представить реакцию партийного руководства.
    Вот бы фильм снять....
  • Aleks Tarn· 2011-11-10 17:30:13
    Реальные преподаватели марксизма-ленинизма соотносятся с марксизмом-ленинизмом примерно так же, как практика марксизма-ленинизма с его теорией. Они интересны участникам дискуссии исключительно как искажение Учения, вырождение его в консервативную стадию. В то время как нынешние говномарксисты видят себя очень даже революционными хомячками. Типа, Деготь в Польше. А может, даже и в Цюрихе. Хотя пока еще и не в Разливе.

  • Alexandr Butskikh· 2011-11-10 20:31:41
    "Поэтому от марксизма, как от мутного, невнятного, темного понятия, стоит отказаться... и тогда все станет на места".

  • zAdorno· 2011-11-10 22:36:31
    Ленин на вещи просто смотрел. Бывало, возьмет одну или две, поднесет к глазам и смотрит. Товарищи его за это очень ценили.
  • gaveston· 2011-11-11 02:07:44
    Про комментарии Алекса Тарна можно сказать то же, что говорит герой романа "Кофемолка" после разговора с израильским прорабом, делавшим ему ремонт: "Я теперь лучше стал понимать особенности израильской внешней политики"....
  • Aleks Tarn· 2011-11-11 11:32:23
    Эк Вы куда хватили, уважаемый gaveston...
    Ходил некогда в политиках некий сукин сын - Генри Киссинджер по кличке "Генри-поцелуй". Так вот он как-то, отчаявшись понять то, что якобы "стал понимать" герой Вашего романа, произнес удивительно точную фразу: "В Израиле нет внешней политики - только внутренняя".
    К Вашему замечанию это относится тоже.
  • gaveston· 2011-11-11 12:53:01
    Ну, тут он отнюдь не оригинален. Это, в сущности, парафраз Клаузевица. И это верно не только в отношении Израиля.
  • kustokusto· 2011-11-11 14:57:57
    =и мы не распространяем капитализм на Ирак или Афганистан — разумеется, только свободу и демократию, ничего другого! =

    ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа

    Встречные вопрсы:

    1. Почему художников так интересует социальная антропология?
    2. Почему в нашей стране , отвергнувшей капитализм ещё в прошлом веке - он преподносится сегодня как новинка сезона?
    3. Почему марксизм - переваренный нашей страной-печенью - снова вытаскивается на прилавок ( есть подозрение , что капитализм для своего экзистенса жаждет критики)?
    4. И когда, наконец , "социальные антропологи" начнут бомбить Иран и Израиль?
Все новости ›