Мы пришли в кафе в центре, он стал меня представлять друзьям: «Это Розенквист из Нью-Йорка!» – «Да ладно разыгрывать!» В 1965 году в это не так легко было поверить.

Оцените материал

Просмотров: 36466

Джеймс Розенквист: «Когда Картер попросил меня стать членом Национального фонда искусств, я сказал, что у меня криминальное прошлое»

Анна Пантуева · 17/09/2010
     

©  www.bobedwardsradio.com

Джеймс Розенквист

Джеймс Розенквист

— На фотографиях того времени вы рисуете рекламные плакаты, сидя на дощечке, которая привязана на веревке и болтается где-то очень высоко. Не страшно было?

— Да, я спускался с крыши высотного здания на двух веревках, как циркач, со свистом вниз. Так я проработал четыре года. В 1959 году двое рабочих сорвались вниз. Я пошел в главную контору и потребовал повышения зарплаты. Они стали бычиться и отказали в повышении. И я уволился.

— Вы упомянули настенные росписи мексиканских художников, в 1950-х их работы в США уже были известны широкой публике. Ривера в особенности создал имидж рабочего-художника. Это как-то повлияло на ваш выбор живописи в общественных зданиях для широкой публики?

— Нет, ведь мексиканцы работали в Нью-Йорке в 1930-х.

— Конечно, но их практика как-то повлияла на ваш выбор? Одновременно с ними в 1930-х Ассоциация по продвижению работ [Work Progress Association] тоже активно развивала идею искусства для масс.

— Я хотел научиться такой настенной живописи, как в Сикстинской капелле. Такого содержания я бы не достиг, но в техническом плане мне хотелось именно этого. Росписей мексиканцев я не видел, но зато видел вокруг рекламные щиты.

Для вас создание рекламных плакатов совмещало идею рабочего и художника одновременно?

— Да, это было. Сейчас все снимают на Fuji и печатают. В настоящий момент я знаю только двух художников в Нью-Йорке, которые делают масштабные росписи. Все остальное — это фотопечать.

— Вы и сейчас делаете масштабные росписи для общественных зданий. Такой вид искусства как-то связан для вас с социальными проблемами?

— Нет-нет, все не так. Важна идея. Она изображается в эскизе. Масштаб и композиция настенных росписей позволяют мне наилучшим образом отобразить идею — вот единственная причина. Я как писатель — развиваю идею в композиции. Мне иногда попадаются масштабные работы молодых художников, и часто такой формат не оправдан: они пустые, в них ничего нет. Меня это ужасает — большое ничто. Я очень долго работаю, потом теплее, теплее, горячо — и я понимаю, что эскиз удался. Я умею писать. Дайте мне любой набросок, и я его напишу. Я прошел очень строгую школу — нужно было написать предмет так хорошо, чтобы его покупали, а не то меня бы уволили. Торт, бутылка виски, сигареты, голливудская звезда — все должно было быть равно идеально. А не то иди гуляй на все четыре стороны.

— То есть у вас нет предпочтения работать с общественными зданиями и архитектурными фресками?

— Нет-нет, совсем нет. Я объясню почему. По заказу французского правительства я создал огромное живописное панно — 133 фута в ширину и 24 фута в высоту, чтобы поместить его на потолке Пале де Шайо в Париже. Потом французы сказали, что повесят панно, как только отремонтируют здание. Они до сих пор не отремонтировали это чертово здание. С госзаказом работать сложно. Я не люблю иметь дело с госорганизациями или школами. Закажут, а потом — ой, извините, нам так жаль, но сейчас невозможно... Чертовы двери в Пале де Шайо до сих пор заколочены. Пока французы занимались своим ремонтом, панно хранилось у меня в студии во Флориде. А она, как вы знаете, весной 2009 года сгорела, вместе с ней сгорело и панно. Вот и вся история. А вот еще одна, если хотите. Новая школа социальных исследований заказала мне большое панно за немалую сумму. Я очень долго над ним работал. Потом состоялся показ, они похвалили его и сказали: «Поскольку мы в разгаре кампании по сбору фондов, денег у нас нет». Что-о?! А вот что: мой дилер продал его братьям Фертитта в Лас-Вегасе за сумму, почти в полтора раза больше (братья Лоренцо и Фрэнк Фертитта — риелторы, владельцы крупной группы казино; компании по продвижению зрелищных боевых видов спорта; крупного холдинга медиа и боевых искусств и проч. — OS). Сделал деньги! Но шутка в том, что картина, которая предназначалась для Новой школы социальных исследований, — о роли образования; она называлась Time Blade: Learning Curves («На лезвии времени растет уровень обучения»). А оказалась она в казино в Лас-Вегасе! Панно Star Thief («Звезда-вор», 1980) мне заказали для терминала аэропорта в Майами — а оказалось оно в Музее Людвига в Кельне. Сначала его купил Берт Кантор (крупный юрист по налоговым операциям, был подозреваем в коррупции. — OS), а потом продал Музею Людвига за цену в три раза больше. Так что он на моей работе сделал деньги.

©  James Rosenquist / Courtesy Museum Ludwig, Köln

Джеймс Розенквист. Star Thief. 1980

Джеймс Розенквист. Star Thief. 1980

— Хорошо, отвлечемся от денег и поговорим об искусстве. В ваших работах вы часто возвращаетесь к одним и тем же предметам: бекон, красная губная помада, очки, звездное небо. Это некоторый набор символов или тем?

— Нет, я не возвращаюсь. Полотно Star Thief, на котором это все есть, было о работе, а не о космосе, и сначала называлось A Fractured Head on a Nuclear Pillow («Разбитая голова на ядерной подушке»). Но идеей был именно «звездный вор». То есть ты смотришь на ночное небо и думаешь: красиво! Потом конгрессмены и сенаторы голосуют за бюджет, на который строят ракету, она летит в космос, и астронавт думает: какая красивая звезда, я туда обязательно полечу! Потом опять начинается работа, труд и желание долететь до звезд. То есть это о работе. Ты занимаешься умственным и физическим трудом до определенного момента и понимаешь, что чего-то достиг, что видишь лучше и яснее. То есть название нужно понимать не как «звездный вор», а как «звезда-вор»: эта та звезда, которая похищает и ведет тебя по определенному пути, крутит тобой и иногда затягивает к пустотам.

— Но все же на многих ваших работах и 1960-х, и тех, что сейчас выставлены в Aquavella, постоянно появляется циферблат часов — откуда такая тема?

— Я сделал серию работ под названием «Скорость света». Они возникли на основе теории относительности Эйнштейна: наблюдающий за ракетой и путешествующий в ракете будут воспринимать скорость по-разному. У меня сложные взаимоотношения со временем — я ненавижу часы. Механические часы изобрели в Средние века, чтобы священники вовремя молились. Затем Генри Форд поставил рабочих у конвейера и заставил их совершать сотни операций, превратил их жизнь в набор инструкций — по времени вставай, иди, работай, уходи. Его сообщником были часы, они стали диктатором. Как-то я посетил пещеры с доисторическими наскальными рисунками на юге Испании, они находятся глубоко под землей. Рисунки были прекрасные — я был поражен, как умны были люди, которые создали их. У них не было огня, они питались устрицами и жили в глубоких пещерах, где средняя температура была 65 градусов по Фаренгейту (около 16 градусов по Цельсию. — OS). И у меня возникло странное чувство, когда я там был. В течение шести тысяч лет пещера практически не менялась, в ней росли сталактиты и сталагмиты, но все оставалось прежним. Вход же в нее менялся сотни раз — там и пустыня была, и океан подходил к самому порогу, а сейчас там растет зеленый лес. Довольно странная картина. Мои работы о времени — они именно об этой относительности. Стоять в той пещере — значит находиться в центре часов. Но есть ли время в центре часов? Еще мне кажется, что эти пещерные люди были экстраверты — они были ориентированы вовне и зависели от движения Луны, звезд совсем не так, как мы с вами. Поэтому я сделал несколько экспериментов со временем.

©  Courtesy Acquavella Galleries

Джеймс Розенквист. Time Stops the Face Continues. 2008

Джеймс Розенквист. Time Stops the Face Continues. 2008

— Еще с 1960-х годов вы в своих работах противопоставляете предметы или сцены. Когда смотришь на картину, мысленно пересекаешь разрыв между эпизодами. Как вы выбираете эти контрастные эпизоды, каков ваш рабочий метод?

— Это все идет от техники коллажа. Все говорят, Курт Швиттерс изобрел коллаж. Ну вот смотрите: во время Второй мировой войны я посетил один музей в штате Огайо. На выставке мне запомнились два предмета: живой цветок и засушенная голова. Что за бессмыслица? Позже я читал «Книгу чая» (автор — Какудзо Окакура, вышла в Японии в 1906 году. — OS), в которой говорилось о культуре чаепития. Например, после чашки вкусного чая — медитировать перед изображением прекрасного цветка или перед красивой пиалой. Тоже несвязанные вещи, которые, если их объединить, рождают идею. Для меня они соединились со странными предметами, увиденными в музее во время войны. Коллаж — это очень современный прием, он позволяет расширить круг предметов и объединить их идеей. Например, была такая книга, в которой объяснялось, как изображение «тянет и отталкивает», и эта динамика происходит все время, пока на него смотришь (видимо, Розенквист имеет в виду знаменитую теорию Йозефа Альберса «тяни-толкай» о живописном изображении; Альберс воспитал целое поколение американских художников- абстракционистов, которые работали до Розенквиста. Возражение Розенквиста против этой теории наглядно иллюстрирует одно из художественных и поколенческих разногласий между абстрактным искусством и поп-артом. — OS). Но это неправда: мы воспринимаем изображение как а, б, в, по частям, линейно, а потом соединяем — нет никаких переменных сил притяжения или отталкивания. Например, ты переходишь мостовую и видишь стройные ноги хорошенькой девушки, потом видишь таксиста, который ведет машину и жует бутерброд, и вдруг замечаешь, что он резко объезжает тебя, потому что ты засмотрелся на девушку и не перешел вовремя дорогу. Всё это разрозненные картинки, но вместе девушка, бутерброд, бампер машины означают: смерть! Три знака означают смерть. Если есть необычная идея — хорошо, и коллаж помогает ее выразить.

 

 

 

 

 

КомментарииВсего:9

  • atomniy· 2010-09-17 23:41:56
    Какая прелесть!
  • ebenstein· 2010-09-20 01:02:17
    статья прекрасная! вы смогли не только рассказать множество интересных фактов, но и передать характер этого неординарного человека, браво!
  • sergey-shutov· 2010-09-23 12:38:59
    крутой какой!
  • pervov_georgy· 2010-09-24 16:21:35
    Десятилетия нас потчуют американализационным пойлом. Всей этой чепухой на прогорклом постном масле; лихтенштейнамирозенквистамиворхоламиджасперджонсамиджадамираушенбергамиклоузами. Работает без устали глобаедская манипуляционная машина. Давным-давно чувствуешь несварение?; два пальца в рот - верни всё стряпчим обратно!
    (Кто не понял, - это хеппенинг. От результата продуктов своей жизнедеятельности они могут даже не вытираться. Это же сверхсовременное, ещё тёпленькое, искусство!).

    www.totalrealism.com


  • andreason· 2010-09-26 00:07:52
    абсолютно согласен, автору удалось очень тонко передать характер художника - бунтарь и радикал, авантюрист-одиночка и диссидент (точно-точно))
  • kustokusto· 2010-09-26 01:28:16
    2 pervov_georgy
    Гоша - Джонс-то с Раушенбергом чего под раздачу попали? Видел их в хороших музеях и на выставках - это настоящие артисты.
    Погорячился?
  • pervov_georgy· 2010-09-26 15:38:21
    Для Льва и других.
    Американцы, как известно, любят просторные дома, большие машины, дешёвый бензин и т. д. Вы думаете, что они допускают, что всем остальным на нашей земле тоже должно что-то подобное причитаться да ещё в ущерб возможностям им самим иметь вышеперечисленное? Они понимают, что на всех этого добра не хватит. Современное мироустройство обеспечивает интересы в первую, вторую и третью очередь США и других традиционных стран глобаедов. Все остальные, у кого есть хоть какие-то доблести, получают по собственным силам, но лишь если они сами сумеют вырвать маленький кусочек пока начальство не видит или отвлеклось на пожирание гораздо большего куска, слабым шестёркам им подкидываются кости, слабых же мосек - готовят и пускают на мыло. Кто сейчас читает эти строки сидя в офисе и выполняя нелюбимую на 90% работу (по иронии судьбы возможно в интересах или в сфере влияния США и Запада) должен осознать, что он не стал профессиональным сценаристом, режиссёром, писателем, живописцем, фотографом, графиком, музыкантом и т. д., из-за того, что ими стали мальчики и девочки там. Роли в этом "открытом" мире распределены отнюдь не демократически и с равным доступом к мировому богатству, с возможностями для всех.
    Мои гневные эскапады на опене всего лишь жалкая гиперкомпенсация за унижение представителя(-лей) "второго" или "третьего" мира и выталкивание этого мира в сферу обслуживания мира "первого" - "демократичного", "гуманистичного", "прогрессивного", "самого-самого" и т. д. Я вижу, ощущаю, и осознаю это положение вещей не веря на слово кому-либо, а на основании своего опыта и судьбы художника. Поискал бы я на Западе и в США деятелей в сфере фотоискусства создавших такую стройную, законченную идеологию, непротиворечивую художественную систему в технике фотографии, явивших многочисленные фотопроизведения выводящие фотоискусство во многом на новый технический и интеллектуальный уровень; в конце концов предложивших такую яркую амбицию - как я - тоталреализм. И что? Мои идеи тиражируются в мировых (чит. глобаедских) СМИ? Произведения стоят столько сколько у "лидеров" мирового (чит. глобаедского) рынка? У меня расписан график выставок в лучших музеях (чит. глобаедских)? Никто с нами и мной в частности не собирается делиться даже одним процентом от своих доходов, даже замым захудалым местом на "свободном рынке" не смотря на то, что я или кто-то из нас объективно этого заслуживает. Честная конкуренция в нашем случае пожелание и прекраснодушие для неудачников в неогетто по месту "переферийного" жительства и только глупец или холуй в данных обстоятельствах будет поддерживать мир только для успешных, но сильных и властных. Это, самые общие геополитические расклады - они в моём изложении не оригинальны (оригинальны к примеру у А. Зиновьева и А. Панарина которых надо читать человеку ощущающему себя интеллигентом, а не глобуржуа, только и грезящем о тёплом местечке для задницы в середине чистоплюйной кучки глобалистских "хозяев жизни"), а оригинальна позиция, путь и большой опыт художника позволяющие мне касаться и этико-эстетической проблематики творчества других художников. Да я судья и могу судить! Я смотрю и сужу и не слушаю доводы разводил на бабки. Если отказывать мне в возможности суждения, то тогда надо осудить и тех, кто судит моё суждение. Вернёмся к нашему актору - Розен..., как его там и другим ...бергам, ...джадам. Я и не помню всех их, и нет у меня в них никакой надобности, в далёкой юности следуя стадному чувству, как бы повосторгался и забыл, а всё мне их преподносят и подсовывают, напоминают кого надо любить и чем восторгаться. Вы рекламу кока-колы сколько раз на дню видете? - десятки? Пьёте её? Я не пью. То, что меня не питает стараюсь не употреблять, а почему к тому, что рекламируется в сфере визуального глобалистского безОбразия я должен относиться без настороженности? В 99.9% случаев всех моих с ним соприкосновений (это я осознал как реально пережитый опыт) я им только опустошался и фрустрировался. Вся эта байда хуже и скушнее средней книги, средней телепередачи, новостей из радио я уже не говорю о других гараздо более интересных вещах. Я избавился от фетишей и не верю в идолов. Я не пью кока-колу и отвожу глаза от глобалистского безОбразия - это мусор.

    P. S. К примеру американцы А. Паркер, Дж. Моррисон, коллектив Модерн Джаз Квартета, Э. Уайет и многие другие - великие художники - в самой Америке есть с чем сравнивать.

    www.totalrealism.com
  • kustokusto· 2010-09-29 15:17:00
    Гоша - поставь на кувалду оптический прицел - а то всё расколотишь.
  • pervov_georgy· 2010-09-30 14:05:49
    У "этого всего" пусть будет свой "зальчик" в истории того, что называлось и называется искусством, я совсем не против. Не более того. Зрители там останавливаться не будут, на банкетку не присядут, чтобы повнимательнее что-то рассмотреть. Собственно, я то ведь всё хожу и хожу мимо "этого всего" (примитивного, скучного, убогого), но мне всё время настоятельно сообщают - смотри внимательнее, ты чего-то не видишь, задержись, зацени, поверь в то, что чёрное - это белое, что круглое - это полосатое, а квадратное - в синий цветочек. Сказал им раз - вежливо, второй - учтиво, а в третий - отпрянь гнида глобаедская!
Все новости ›